Чтение онлайн

— По словам очевидцев, тем самым дворянином громадного роста, который затем уложил еще пятерых…

— Пятерых?! — вскричал кардинал. — Вы сказали — пятерых, де Кавуа?! Я, верно, ослышался!

— Но из них только двое из числа роты, остальные — патрульные стрелки.

— Вы меня несказанно утешили, де Кавуа, — гневно гаркнул кардинал. Как это могло произойти?

— Этот человек сбросил на них с балкона комод, сундук и два тяжелых шкафа…

— Послушайте, де Кавуа! За кого вы меня принимаете?

Они что, все спятили, что стояли под этим проклятым балконом, дожидаясь, покуда ваш загадочный великан не сбросит на них всю эту мебель?!

— Не совсем, ваше высокопреосвященство. Они пытались выломать входную дверь…

— Вот как?! Мои люди пытались ворваться в чей-то дом, выломать дверь? Чей же дом удостоился такой чести?

— Герцога де Шеврез, ваше высокопреосвященство.

— Вы с ума сошли, де Кавуа. Вы знаете, как я отношусь к герцогу. Герцог — милейший человек и не имеет ничего общего со своей сумасшедшей женой, кроме, разве, того, что она носит его имя… Надеюсь, вы принесли извинение герцогу и не слишком повредили его двери.

— Ох, ваше высокопреосвященство!

— Проклятие! Видите, де Кавуа, до чего вы меня довели, я ведь лицо духовное, и мне не подобают подобные выражения. Но что я еще могу сказать в ответ на ваше оханье!

— Ах, ваше высокопреосвященство!

— Вы будете говорить или нет? Что сталось с домом герцога?!

— Его… больше нет.

— Куда же он делся в таком случае?

— Он… сгорел.

— Сгорел?! — взревел кардинал.

— Дотла, ваше высокопреосвященство.

— Ах!

— Вашему высокопреосвященству плохо? Не послать ли за врачом?

— Ох!

— Эй, Шарпантье, врача его высокопреосвященства!

— Прекратите, болван! Не хватало мне еще этого отравителя!

— Шарпантье, скорее же. Его высокопреосвященство бредит!

— Замолчите, болван. Я хотел сказать, что не хочу видеть… этого Бежара… то есть Перье. И вообще не хочу видеть никаких врачей.

— Но вы так побледнели…

— Это все пустяки по сравнению с тем, как сейчас побледнеете вы, де Кавуа!

— Я уверяю вас, ваше высокопреосвященство, что прибыл на место происшествия слишком поздно и не успел их остановить…

— Но почему, ответьте мне, почему этим болванам вздумалось спалить дом герцога? — простонал кардинал.

— Они хотели выкурить их дымом, ваше высокопреосвященство.

— Кого?! Силы небесные!

— Ваше высокопреосвященство, вам действительно не нужен врач?

— Если вы мне хоть раз напомните о враче, вы окончите свои дни в Бастилии!

— Слушаюсь. Патруль моих гвардейцев под командованием Бикара двигался по улице Святого Фомы и повстречал на своем пути двух мушкетеров со слугами, причем последние были вооружены мушкетами, словно они собрались на войну.

— Так это были мушкетеры?!

— Так точно, ваше высокопреосвященство.

— Их имена?

— К сожалению…

— Их имена!!

— Не удалось установить, ваше высокопреосвященство.

— Проклятие! Де Кавуа, вы понимаете, что вы говорите?! Двое мушкетеров вывели из строя, быть может, смертельно ранили троих человек из числа моей гвардии. Командование которой поручено вам! И вы даже не знаете, как их зовут!!

— Я готов провалиться сквозь землю, ваше высокопреосвященство. Или вызвать всех мушкетеров де Тревиля, но только наши потери куда значительнее.

— Что?!!

— Около десяти убитых, ваше высокопреосвященство.

И полтора десятка раненых, не считая легких повреждений, ушибов и контузий.

— !!!

— Тысяча чертей!

— !!!

Де Кавуа понял, что пришло время что-нибудь предпринять, например броситься кардиналу в ноги. Он совсем было уже собрался пасть на колени. Но в этот момент в дверях показалось испуганное лицо секретаря Шарпантье. Он пришел сообщить, что его величество срочно вызывает его высокопреосвященство к себе.

Это сообщение вывело кардинала из состояния прострации, а де Кавуа горячо молился и благословлял небеса за то, что они ниспослали ему если не спасение, то, во всяком случае, отсрочку.

Ришелье сел в карету и в легком помрачении отправился в Лувр. Людовик XIII дожидался его в приподнятом настроении. Сообщение о том, что кардинал превысил все полномочия и отдал приказ о фактическом аресте всех мушкетеров, свободных от несения караульной службы, король получил еще вчера. Первой и естественной реакцией его было возмущение. Но по мере того как г-н де Тревиль докладывал ему о подробностях последовавших за этим событий, разыгравшихся на улицах Парижа, лицо короля прояснялось. Мушкетеры, не видя за собой никакой вины и резонно полагая, что никогда не следует позволять себя арестовывать, тем более своим заклятым врагам — гвардейцам кардинала, повсеместно оказали самое решительное сопротивление.

В кабачке «Путеводная звезда» на улице Бресек, позже переименованной в Арбрсек, гвардейцы кардинала предприняли бравую попытку вытащить из-за столов нескольких мушкетеров, которые в компании гвардейцев роты г-на Дезэссара весело проводили время. Попытка эта обошлась им дорого: двое гвардейцев были заколоты на месте, еще двое ранены и надолго выбыли из строя.

Трое телохранителей кардинала напали на площади Мобер на мушкетера, возвращавшегося со свидания. Видя, что численный перевес на стороне противника, подчиненный г-на де Тревиля принялся громко звать на помощь и был услышан дамой своего сердца, от дома которой он не успел еще отойти на значительное расстояние. Дама устроила такой шум, что сбежался народ. Поднялся переполох, а бравый мушкетер проткнул одного из нападавших и затерялся в толпе. Двое оставшихся гвардейцев доставили своего тяжело раненного товарища в Селестинский монастырь, где он и отдал Богу душу.

Ничуть не с большим успехом действовали солдаты его высокопреосвященства в других местах, но самые тяжелые потери они понесли у отеля Рамбулье. Не считая Меркера, заколотого Атосом, и Бикара, который был еле жив, кардинал потерял еще четверых, а также множество легких ран, травм и увечий, полученных его бравыми гвардейцами.

— Пострадал герцог де Шеврез, — закончил сияющий король, который обстоятельно изложил все услышанное от г-на де Тревиля г-ну кардиналу. — Он полагает, что ущерб, понесенный им, составляет около пятидесяти тысяч ливров.

Последние слова короля охладили пылающую голову кардинала. Его высокопреосвященство имел практический склад ума и прекрасно считал.

— Герцог де Шеврез заблуждается, ваше величество.

Его мебельный склад со всем содержимым вряд ли стоил больше половины названной суммы, — отвечал он.

— И все же, герцог, согласитесь, жечь дома в Париже — занятие более чем сомнительное. Тем более для гвардейцев!

Кардиналу не оставалось ничего другого, как отвесить королю поклон. Людовик XIII был обрадован тем, что его мушкетеры так лихо разделались с гвардейцами, что перестал гневаться на его высокопреосвященство, и в заключение мягко пожурил его за опрометчивое решение.