Чтение онлайн

– Все, конец, Якоб. Ты заслуживаешь лучшего. А я – ничего.

– Дерия, что ты говоришь?

– Я прекращаю отношения.

Она выскочила из дома, за следующей автобусной остановкой поспешно натянула одежду и плакала до тех пор, пока у нее не разболелась голова.

В этот вечер она получила один из самых важных уроков в своей жизни. Она поняла, что была права. Она не стоила любви, она была монстром, не заслуживала любви и сама не могла никого любить. Тот, кто любит, не ведет себя так, как она!

Она также поняла, какую силу над людьми имеет этот недавно обнаруженный в себе монстр, какую силу он имеет над Якобом. Больше, чем было у нее, больше, чем было у любви, потому что когда через несколько часов она добрела домой, он сидел на ступеньках перед ее дверью и с заплаканными глазами просил у нее прощения. Он отвел ее к себе домой, где она получила, что хотела, и, несмотря на его нежность и осторожность, это был не очень приятный опыт, но тем не менее в тот вечер она уснула довольная.

– О, привет, Дерия, прекрасно, что ты снова здесь. Мне кажется, вчера вечером кто-то о тебе спрашивал.

Дерия молча смотрит на свою коллегу Римму. То происшествие с ее преследователем шесть дней назад, наверное, уже ничего не значит. Но эти страшные минуты все еще незримо присутствуют в ней, словно фильм, который показывают в маленьком, тихо бубнящем работающем телевизоре в углу ее сознания. Такие слова, как эти, моментально раздвигают маленький экран на всю стену и включают звук на всю мощность. Басы громыхают в груди Дерии.

– Женщина, может быть, еще девочка, я не уверена, – говорит Римма и чешет затылок, где большие этикетки, торчащие из полиэстеровых халатиков, мешают всем сотрудницам. Им запрещается отрезать этикетки, нужно возвращать неповрежденные халаты, когда человек увольняется с работы.

Значит, женщина. У Дерии с души падает камень.

– Что она сказала?

– Ну, только то, что ищет кассиршу с длинными черными волосами. Она могла иметь в виду тебя или меня, но я ее не знаю.

– А как она выглядела?

– Мелкая. – У Риммы рост почти метр восемьдесят. Она показывает на уровень своей груди. – И у нее были короткие волосы. Была похожа на этих «Мончини», помнишь этих обезьянок из восьмидесятых годов?

Дерия невольно улыбается:

– Конечно.

Ей тоже всегда хотелось иметь такую игрушку, но бабушка считала их уродливыми и никогда не покупала. Бабушка, конечно, посчитала бы эту маленькую женщину, бездомную бродяжку, воровку из магазина, тоже страшной. Речь может идти только о ней, и описание совпадает точно.

– Я ей сказала, что сейчас будет твоя смена, но что я не уверена, что ты полностью выздоровела, потому что ты некоторое время была на больничном. А что с тобой, собственно, было?

Дерия ищет слова и не находит ни одного. «Ночью за мной следили, я упала, и вид у меня был такой, будто меня побили. Достаточно ли этого для того, чтобы не выйти на работу?»

– Да, собственно, мне нет до этого дела, – говорит Римма. – Но эта женщина все равно хотела зайти сюда.

– Спасибо, благодарю тебя. – Дерия берет кассету с разменными деньгами и идет к своей кассе.

Она вынуждена ждать до послеобеденного времени и сначала даже не замечает эту маленькую женщину. В слишком большой зимней куртке и бейсболкой на голове, косо сидящей на коротко стриженных волосах, она скорей похожа на мальчика, которого на вырост так одела мать, чтобы он мог носить эти вещи следующие две зимы. Дерия поднимает глаза, потому что рядом с тройной упаковкой дешевых черных хлопчатобумажных носков и пакетом сыра «Гауда» на подносе лежат еще две бутылки пива и теперь придется спрашивать у покупательницы паспорт. Однако этот вопрос застряет у нее в горле, когда она узнает худое лицо под кепкой-бейсболкой.

– О, – говорит она, – это ты.

– Да, – отвечает маленькая женщина. – Я.

На кассе высвечивается цена. Маленькая женщина засовывает руку глубоко в карман своей сине-желтой зимней куртки, вытаскивает пригоршню мелочи и оплачивает всю сумму десяти- и двадцатицентовыми монетами. Вблизи ее глаза выглядят старыми и усталыми. Вопрос о паспорте или удостоверении личности Дерия может и не задавать. Она принимает деньги, а маленькая женщина засовывает носки в карманы куртки, берет кусок сыра под мышку и хватает в руки бутылки с пивом.

– Я бы хотела с тобой поговорить, – тихо произносит она. – Только между нами. У тебя время есть?

– Я заканчиваю работу в два часа.

– Я буду ждать тебя у входа.

– О’кей. Тогда я приведу в порядок кассу и переоденусь. Это займет минут десять, может быть, четверть часа.

– Я жду тебя, – повторяет маленькая женщина, а потом уходит, прежде чем Дерия успевает спросить, как та ее нашла.

– Я уже бывала здесь, делала покупки и видела тебя, – говорит маленькая женщина вместо приветствия, когда Дерия выходит из супермаркета часом позже и, в порядке исключения, через вход для посетителей. Маленькая женщина прижимается к стене, чтобы спастись от ноябрьского дождя. – Я не забываю ни одного лица, поэтому я тебя сразу узнала и поняла, где могу найти тебя.

Маленькая женщина чуть-чуть улыбается. Эта робкая улыбка очень осторожная, но для Дерии, которая чувствует себя очень усталой, это уже слишком.

– Тебе можно позавидовать, – отвечает она устало. – Я с большим трудом запоминаю лица.

– Зато вчера утром ты меня сразу же узнала, – констатирует маленькая женщина. – Хотя было темно, когда мы виделись в последний раз. – Она указывает подбородком вниз по улице. – Прогуляемся немножко?

Дерия согласна, и они, опустив головы, плетутся под дождем рядом друг с другом.

– Я не могла тебя забыть, – объясняет Дерия. – В конце концов, ты меня как-то… спасла. Я так думаю.

– На прошлой неделе? Вечером?

– Да. Я шла с работы. Ночная смена заканчивается в десять. Кто-то преследовал меня.

Маленькая женщина пожимает маленькими плечами:

– Я не видела никого. Точно никого.

– Но он… – «он был там», – хочется крикнуть Дерии. Вместо этого она тоже пожимает плечами. – Ах, я тоже ничего не знаю. Может быть, я отреагировала слишком бурно.