Чтение онлайн

Тут сэр Хамфри заявил, что ему необходимо сказать мне несколько слов конфиденциально, и мы вышли из номера.

Упрямство Хамфри мне попросту непонятно. Ведь Чарли предлагал нам выход из положения…

В коридоре он торопливо зашептал, что, поскольку этих денег нам не видать, как собственных ушей, он не может рекомендовать такую сделку казначейству, которое, в свою очередь, и не подумает рекомендовать ее кабинету.

– Фактически вы предлагаете выбросить на ветер пятьдесят миллионов фунтов народных денег, – нагло заявил он, – с единственной целью – выпутаться из очередной политической передряги.

– Это называется «большая дипломатия», – пояснил я.

– Это называется «политическая спекуляция», – отрезал он.

Тогда я чуть слышно произнес:

– Орден Бани I степени.

Последовала долгая пауза.

– Что вы сказали, господин министр?

– Ничего.

Хамфри задумался.

– Но, с другой стороны, – неожиданно сказал он, – было бы еще хуже, если бы в экономику Буранды начали вкладывать деньги Советы. Разве это в наших интересах?

Я отрицательно качнул головой.

– Да-да, мне понятна ваша мысль, – пробормотал он.

– Именно так они и поступят, если мы откажемся, – сказал я, подыгрывая ему.

Теперь Хамфри искал аргументы в мою пользу.

– Полагаю, мы могли бы доказать, что, являясь участницей диалога Север–Юг, Великобритания имеет определенные обязательства перед…

– КАСПами? – подсказал я.

Пропустив мимо ушей мою остроту, он невозмутимо продолжал:

– Разумеется. И если нам удастся настоять хотя бы на одном проценте годовых с началом выплаты через десять лет… Да, в целом, думаю, мы могли бы представить убедительные доводы в свете наших обязательств по отношению к «третьему миру», задействовав и МИДДС, и… экономически отсталые районы с высокой безработицей. Тем самым мы привлечем министерство занятости и министерство по делам Шотландии, а затем, когда начнется строительство буровых вышек, мобилизуем министерства торговли и промышленности… Да-да, уверен, нам удастся убедить казначейство, что в целом наш платежный баланс не пострадает.

Я был уверен, что рано или поздно он придет к такому выводу. Мы вернулись в апартаменты Чарли.

– Господин президент, – торжественно объявил сэр Хамфри, – кажется, мы все-таки сможем договориться!

– Моя цена вам известна, – сказал Чарли.

– Моя тоже, – сказал я и, улыбнувшись Хамфри, добавил: – У каждого своя цена, не так ли?

Сэр Хамфри, как всегда, был невозмутим. Наверное, поэтому их называют мандаринами.

– Да, господин министр, – согласно кивнул он.

Возвращаясь домой лондонским поездом после утомительного уик-энда в своем избирательном округе, я развернул «Дейли мейл» и сразу же наткнулся на большую статью с яростными нападками на… Дж. Хэкера, то есть на меня.

Украдкой огляделся вокруг. Обычно в вагоне первого класса полно людей, читающих «Таймс», «Телеграф» или «Файнэншл таймс». Сегодня же, казалось, все читали исключительно «Дейли мейл».

Не успел я войти в свой кабинет, как Бернард протянул мне газету и поинтересовался, читал ли я эту статью. Ответил: да, читал. Тогда он сообщил, что Фрэнк тоже ее читал и очень хотел бы переговорить со мной. Я молча кивнул. Фрэнк с порога спросил, читал ли я эту статью. Ответил: да, читал.

Фрэнк почему-то принялся читать ее вслух. Зачем? Я же ясно сказал, что читал. Чтение вслух, по-видимому, улучшает ему настроение. Мне же наоборот.

– Интересно, сколько экземпляров ежедневно поступает в продажу? Два миллиона, три?… – спросил я у Бернарда.

– Ну что вы, господин министр! – ответил он таким тоном, будто мои предположения – неслыханное преувеличение.

– Так сколько же?

– Э-э… четыре миллиона, – выдавил он, – так что… э-э… ее прочитали всего двенадцать миллионов человек. Двенадцать или пятнадцать, не больше. К тому же многие из подписчиков «Дейли мейл» вряд ли умеют читать.

А между тем поведение Фрэнка становится просто невыносимым. Он все время нас перебивает: «Вот послушайте!» – и с выражением зачитывает какую-нибудь оскорбительную фразу. Например: «Знаете ли вы, что в Управлении налоговых сборов занято больше людей, чем во всем королевском военном флоте?» Я удивился, но Бернард подтвердил, что так оно и есть.

– «Может быть, – не унимался Фрэнк, – правительство считает налогообложение лучшим видом обороны?»

Бернард захихикал, однако, взглянув на меня, тут же попытался изобразить приступ кашля.

Затем Фрэнк счел необходимым довести до моего сведения – будто это не было ясно и без его слов, – что статья в «Дейли мейл» может нанести нам непоправимый политический ущерб и что в связи с этим вопрос о сокращении государственного аппарата должен стать приоритетным для МАДа. Он абсолютно прав, но как это осуществить?

– Знаете что? Они вас уже приручили! – сердито произнес он. Я не снизошел до ответа. Кроме того, мне, как назло, ничего не приходило в голову.

(«Приручить» на языке чиновника означает заставить нового министра смотреть глазами государственного служащего. Когда же «прирученный министр» начинает автоматически, бездумно подходить ко всему с точки зрения Уайтхолла, его зачисляют в категорию «натурализованных министров». – Ред.)

В кабинет стремительно вошел сэр Хамфри.

– Вы читали это? – прямо с порога спросил он, потрясая газетой.

Терпение мое лопнуло.

– Да, да, да!!! Я читал эту паршивую газету! Мы все, черт побери, ее читали! Я ясно выразился?

– Более чем, господин министр, – холодно произнес сэр Хамфри после неловкой паузы.

Взяв себя в руки, я сказал:

– Хамфри, мы должны сократить управленческий аппарат. У нас просто нет иного выхода. Сколько, к примеру, человек в нашем министерстве?

– В нашем министерстве? – переспросил он. – Э-э… сравнительно немного…

– «Немного» – это сколько? Две тысячи?… Три? – В душе я надеялся, что цифра окажется гораздо меньше.

– Полагаю, около двадцати трех тысяч, господин министр.

Невероятно! Двадцать три тысячи человек! В одном только министерстве административных дел! Двадцать три тысячи чиновников для контроля над другими чиновниками?

– Необходимо срочно провести АСЭФО (анализ структуры и эффективности функционирования организации. – Ред.) и определить, без кого мы можем обойтись! – решительно заявил я.