Чтение онлайн

– И вы можете это доказать?

– Нет, не могу, – честно признала она. – Скорее, это мой внутренний голос.

Сэр Хамфри весело хихикнул и повернулся ко мне.

– Господин премьер-министр, по-моему, мы погружаемся в недоступный для нас мир тончайших женских интуиций, вам не кажется?

Побелев от гнева, Дороти встала, оправила свою узкую черную юбку, после чего коротко заявила:

– Посмотрим! – и решительно направилась к двери.

– Это уж как бог даст, – пробурчал ей вслед секретарь Кабинета и самодовольно ухмыльнулся.

Интересно, откуда у него такая самоуверенность? Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Мое твердое намерение назначить Александра Джеймсона новым председателем Английского банка куда важнее. Чем я, не откладывая дела в долгий ящик, не без явного удовольствия и поделился с секретарем Кабинета.

Его реакция оказалась просто непредсказуемой. Я ожидал всего чего угодно, но не такого искреннего энтузиазма!

– Ах, этот мирской проповедник! Да, милейшей, знаете, души человек!

Мирской проповедник? Это что, прозвище? Я спросил Хамфри, и его ответ, признаться, меня несколько удивил.

– А как же иначе его назвать, господин премьер-министр? Проповедник он и есть проповедник.

Ну и что? Какое это может иметь отношение к нашему делу? Хотя лично я, честно говоря, всегда с большим сомнением относился к фанатикам любого толка. Особенно религиозного… Впрочем, в наше время необходимо уметь терпимо относиться к тому, что кто-то ревностно верит в своего бога, каким бы неприемлемым это ни казалось остальным. Поэтому я снова вернулся к главному вопросу.

– И все-таки, Хамфри, как по-вашему, он хорош?

– Именно хорош! – с готовностью согласился секретарь Кабинета. – По-настоящему хороший человек, ничего не скажешь. Например, проделал невероятно хорошую работу в Управлении по регулированию лова белой рыбы.

Управление по регулированию лова белой рыбы? Далеко не самое важное учреждение. Может, потому что ему требуется слишком много времени на проповедование?

– А где он, собственно, проповедует? – на всякий случай поинтересовался я.

Хамфри пожал плечами.

– Наверное, в церкви, господин премьер-министр, где же еще? Он ужасно набожен. И, кстати, исключительно честен. Причем со всеми без исключения…

Мой выбор секретарю Кабинета явно нравился, хотя… хотя что-то в его искреннем энтузиазме меня все-таки слегка смущало.

– А разве плохо быть честным со всеми? – спросил я. В конце концов, мне предстояло назначить человека специально для того, чтобы помочь нам по возможности без особых потерь «подчистить» столь неожиданно возникшую ситуацию.

– Конечно же, неплохо, – однозначно подтвердил Хамфри. – Совсем неплохо! Ведь натолкнись он, причем неважно, специально или случайно, на какой-либо скандал, даже здесь, в Номере 10, то не задумываясь поделится этим со всем миром.

– Вы хотите сказать, что он не умеет держать язык за зубами?

Хамфри неловко поежился.

– Знаете, это такое уничижительное выражение, господин премьер-министр. – Он глубоко вздохнул. – Лично мне предпочтительнее определить его как честного до одержимости.

Меня это, честно говоря, начинало беспокоить. Конечно же, честность – это качество, достойное самого искреннего уважения, кто бы спорил. Но ведь всему есть место и время. И мера! Здесь, в Номере 10, через нас проходят судьбы страны, судьбы людей и множество прочих не менее деликатных вещей. – И все-таки, Хамфри, скажите, только честно и беспристрастно: это тот человек, который способен навести порядок в Сити?

– Безусловно, – не задумываясь, ответил секретарь Кабинета. – Особенно, если вам нужен святой. Некоторые, правда, считают, что он не живет в реальном мире, что пуританство для него даже больше чем сам Господь!

Да, похоже, от этого Джеймсона можно ждать сюрпризов. Которые нам, кстати, совершенно ни к чему. Я категорически заявил Хамфри, что хотел бы точно знать все за и против. Все до единого! Ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжить. Хотя и без особого желания…

– Ну, прежде всего необходимо признать вполне очевидный факт: этот Джеймсон настолько честен, что, возможно, просто не поймет некоторых маленьких хитростей Сити. Так что в принципе им ничего не стоит обвести его вокруг пальца. Впрочем, как и многих других. Поэтому вряд ли об этом стоит так уж беспокоиться.

Он, должно быть, один из многочисленных друзей секретаря Кабинета. Как это не стоит беспокоиться, если его обведут вокруг пальца? Конечно же стоит! Неужели могут обвести? Джеймсона? Честно говоря, в такое трудно поверить. Ведь ни глупым, ни слабым его не назовешь.

– Говорят, он в высшей степени умен и очень тверд, это так? – спросил я Хамфри.

Он тут же согласился.

– Очень тверд, господин премьер-министр, очень! Иногда его уподобляют даже аятолле. Остается, правда, один вопрос: стоит ли рисковать, создавая нового Самсона, [58] который за раз может снести и всю постройку?

Да, определенный риск во всем этом, конечно же, был. Я задумался. А Хамфри, видимо, неправильно истолковав мое молчание, все расхваливал и расхваливал своего приятеля Джеймсона, пока мне это не начало действовать на нервы.

– …Его трудно назвать лицеприятным, он не знает препятствий, не боится задеть чьи-либо чувства, когда это потребуется… И, само собой разумеется, он все любит делать открыто, любит делиться всем с прессой…

Прервав этот бесконечный поток восхвалений, я коротко поинтересовался у Хамфри, может ли он сказать об этом Александре Джеймсоне хоть что-нибудь еще.

– Что-нибудь еще? Вряд ли, господин премьер-министр. Мы не настолько хорошо знакомы. Хотя… до меня дошли некие слухи… – Он вдруг явно заколебался и замолчал.

– Ну и? – сгорая от нетерпения, переспросил я.

Но его обычное благоразумие снова возобладало.

– Нет-нет, ничего… Да и… в любом случае, уверен, это никогда не выйдет наружу.

– Что? Что именно никогда не выйдет наружу?

– Ничего. Говорю же вам, ничего, господин премьер-министр.