Да, господин Премьер-министр. Из дневника достопочтенного Джеймса Хэкера
Шрифт:
Причины кризиса достаточно ясно просматриваются из записи разговора между секретарем Кабинета сэром Хамфри Эплби и постоянным заместителем канцлера казначейства сэром Фрэнком Гордоном, который имел место во время их встречи в мае сего года. В личном дневнике сэра Хамфри никаких ссылок на эту встречу не оказалось, однако запись той самой встречи нам посчастливилось обнаружить в архивных материалах сэра Фрэнка. – Ред.)
«Понедельник
Обедал с Эплби в клубе „Риформ“. Он заметно обеспокоен тем, что наш новый ПМ, похоже, твердо намерен сократить либо налоги, либо государственные расходы.
Этого следует всячески избегать. Ведь политики, как дети – им нельзя давать то, что они хотят, ибо это будет только поощрять их требовать все большего и большего…
Эплби ни в коем случае не следовало бы допускать, чтобы эта инициатива дошла даже до неформального обсуждения. Не говоря уж о стадии формального предложения.
(Сэру Гордону можно было особенно не волноваться, поскольку после стадий „неформального обсуждения“ и „формального предложения“ у госслужбы имелось еще девять предварительных этапов. Ниже приводятся все одиннадцать:
1. Неформальное обсуждение
2. Формальное предложение
3. Предварительное изучение
4. Документирование обсуждения
5. Более детальное изучение
6. Уточненное предложение
7. Политика
8. Стратегия
9. Распространение плана осуществления предложения
10. Уточненный план предложения
11. Утверждение Кабинетом
Любому достаточно компетентному государственному служащему не составляло особого труда проследить за тем, чтобы нежелательное предложение не достигло этапа 11. Во всяком случае, до следующих всеобщих выборов. – Ред.)
Хамфри, на мой взгляд, неоправданно спокоен в отношении данного вопроса. Возможное снижение налогов напрямую зависит от неуемных фантазий в отношении отказа от „трайдентов“ и перехода к обязательному военному призыву с целью создания мощных обычных вооруженных сил. Наша армия никогда не согласится с этим, поскольку, как бы сильно генералы не недолюбливали „трайденты“, военный призыв они не любят еще больше. Точнее сказать, ненавидят…
Мои сотрудники просто в ужасе. По казначейству уже начали распространяться предвестники паники. Выбросить на ветер полтора миллиарда фунтов? Это же сумасшествие!
(Хэкер же доказывал, что поскольку речь идет о деньгах налогоплательщиков, то в случае соответствующего сокращения налогов казначейство просто не будет их у британцев забирать, только и всего. При этом, казначейство никогда так не считало. – Ред.)
Я напомнил Хамфри, что сэр Арнольд (Арнольд Робинсон, предыдущий секретарь Кабинета – прим. пер.) ни за что в жизни не допустил бы, чтобы подобное стало предложением. Эплби заметил – на мой взгляд, вполне резонно, – что во времена Арнольда на Даунинг-10 не было нынешнего хозяина.
Поскольку сэра Хамфри Эплби можно считать своего рода новичком на данном посту, я счел необходимым дать ему несколько полезных советов.
(1) Вся система зависит от предположения, что он может эффективно контролировать ПМ, а я могу эффективно контролировать канцлера казначейства.
(2) Чтобы указанный контроль достаточно эффективно осуществлялся, между ними должно существовать определенное недоверие друг к другу.
(3) Было бы еще лучше, если бы они враждовали друг с другом.
(4) Сокращение налогов неизбежно их объединит, так как это приносит политикам дополнительные голоса.
(5) Их объединяют даже предложения о сокращении налогов, поскольку они заранее дали обещания избирателям.
Впрочем, Эплби излучал полнейшую уверенность. В каком-то смысле, можно сказать, даже самоуверенность. Заявил, что ПМ и канцлер ухитрятся враждовать и без их помощи. По его мнению, Эрик (Эрик Джефрис, канцлер казначейства – прим. пер.) никогда не простит Джиму Хэкеру победу над ним в борьбе за Номер 10, а Джим, в свою очередь, никогда больше не сможет доверять Эрику – ведь вряд ли можно доверять тому, кого ты только что обманул.
Я, тем не менее, предпринял определенные меры, чтобы Эрик активно выступил против любого сокращения налогов. Использовал вариант банальной приманки, то есть сказал ему, что нам нужны деньги на больницы, школы и пожилых людей…
(В казначействе этот прием был хорошо известен под условным названием „жертва искусственной почки“ и считался практически беспроигрышным. Его использование стимулировалось явно подразумеваемым предположением, что победитель войдет в историю как „заботливый канцлер“. – Ред.)
Эплби по-прежнему находился под впечатлением, что я неоправданно много внимания уделяю сокращению налогов. Причем на какие-то полтора миллиарда фунтов. Да, сама по себе эта сумма не является слишком большой. Но, как отмечают некоторые из наших коллег на высшем уровне, вся проблема заключается в том, что он (Эплби) не контролирует ситуацию. Данное сокращение было представлено слишком уж быстро! Соответственно, суть вопроса заключается в следующем: в состоянии ли Хамфри достойно продолжать традиции сэра Арнольда – традиции железного кулака в бархатной перчатке? Ведь день, когда политикам будет позволено управлять страной, можно будет смело назвать черным днем Британии».
(Полагая, что его обеспокоенность намеками и скрытыми угрозами сэра Фрэнка была не напрасна, сэр Хамфри Эплби счел нужным, помимо прочего, должным образом отразить их в своих личных записях. – Ред.)
«Фрэнк был заметно обеспокоен предложенным Хэкером сокращением налогов. Что ж, это довольно серьезно, согласен, но будь я на его месте, то куда больше бы тревожился за состояние экономики и низкую производительность труда. Сам Фрэнк, конечно же, мало чем может помочь. Наш британский рабочий традиционно ленив и чаще всего хочет получить что-нибудь за ничего. Не говоря уж о том, что мало кто из рабочих готов честно работать за положенную зарплату.
После обеда отправился в Палату Лордов. По делам Кабинета, разумеется. В качестве гостя Джеральда Бэрона, председателя Британской табачной группы. По-моему, его можно смело считать, как минимум, благотворителем национального масштаба. А раз так, то почему бы не попросить Джеральда взять под свою опеку Королевский оперный театр? Джеральд совсем не возражал, хотя и не преминул заметить, что несколько позже в Палату может также заглянуть наш министр спорта. Чтобы „выкручивать руки“ по поручению Уимблдона, мотоклуба „Брэндс хэтч“ или какого-нибудь национального турнира по бильярду… Не знаю даже, что бы мы все без БТГ делали?
Вскоре я обратил внимание на отсутствие доктора Питера Торна, нашего министра здравоохранения. Что было для него довольно необычно. Неужели антитабачному лобби все-таки удалось перетащить его на свою сторону? Джеральд почему-то вдруг тоже поинтересовался, насколько сильно влияние доктора Торна в Уайтхолле. Мне удалось без особых проблем убедить его, что поскольку Торн не более чем простой министр, его влияние просто-напросто ничтожно. Если о таковом вообще можно говорить».
Встречался с Хамфри по вопросу отчета, который он прислал мне в связи с отменой «трайдентов» и восстановлением всеобщей воинской повинности. На редкость нудный, очень толстый и совершенно нечитабельный отчет.
А вот Хамфри, естественно, был им очень доволен.
– Да, но, к сожалению, нам трудно собрать все необходимые для этого бумаги, – туманно заметил он. – А бумаг нам требуется много. Мы просто не имеем права делать какие-либо официальные заявления без тщательного изучения и анализа каждого отдельного факта или соображения. – Знакомая тактика оттяжек и проволочек.
– Зря стараетесь, Хамфри, так или иначе, но это все равно будет сделано, – твердо заявил я ему.
– О да, господин премьер-министр. – Его да означало нет? Кому как не мне это знать. – Само собой разумеется. В должное время, при соответствующих обстоятельствах, после тщательного анализа и проверки, когда…
– Нет, Хамфри, – перебил я его. – В этом столетии. Даже при этом парламенте!
Он печально покачал головой.
– При этом парламенте? Не уверен, совсем не уверен, что это было бы достаточно плодотворным, господин премьер-министр. Увы, для этого еще не настало время, поэтому все может оказаться напрасной тратой усилий и, что еще важнее, денег налогоплательщиков.
Возможно, его сомнения являются отражением удивительного упрямства, с которым мне все время приходится сталкиваться со стороны Эрика? Из отчета наглядно видно, что в случае успешной реализации моего плана мы получим полтора миллиарда фунтов, которые можно будет использовать в целях сокращения налогов. А вот канцлер – категорически против. Нелепо, но факт – политик готов пожертвовать такой возможностью завоевать популярность у своих избирателей! Единственным объяснением этому, по мнению Хамфри, может служить то, что Эрик получает рекомендации от казначейства, которое попросту не понимает, как и, главное, зачем возвращать деньги…
Но хотя мне, со своей стороны, тоже было нелегко их понять, я все-таки счел необходимым объяснить, что это деньги совсем не казначейства, а самих налогоплательщиков.
– Да, совершенно верно, это одна из точек зрения, – с неожиданной готовностью признал Хамфри. – Хотя казначейство предпочитает придерживаться совершенно иной. Особенно когда они могут наложить на эти деньги свою лапу.
– Но если им не нужны деньги… – начал было я.
Он перебил меня. С озадаченным видом.
– Простите, господин премьер-министр?
– Если им не нужны деньги, – снова повторил я, – то…
Но секретарь Кабинета снова не дал мне договорить.
– Налогообложение – это не совсем то, что требуется, – почти высокопарно произнес он. – Казначейство сначала недостаточно точно рассчитывает, что ему требуется, затем думает, как добрать нужные деньги, а затем, получив все, что возможно, прикидывает, как их лучше всего потратить. Если государство начнет вдруг возвращать деньги только потому, что они нам якобы не очень нужны, мы тем самым начнем нарушать наши вековые традиции. И что тогда будет, допустим, с Британскими военно-морскими силами?
Честно говоря, я не видел здесь никакой связи.
– Они будут там, где им и положено.
Впрочем, секретарь Кабинета тут же все объяснил. Причем весьма доходчиво. Поскольку у Британии имеется всего четыре крупных боевых корабля, нам требуется всего четыре обычных адмирала и один адмирал флота. Но пока еще в наличии у нас имеется целых шестьдесят адмиралов. И каким бы соблазнительным ни казалось вот так взять и избавиться от пятидесяти шести из них, в результате этого нам придется пропорционально сокращать множество служащих под их началом офицеров, причем сокращать их до тех пор, пока в ВМФ Британии практически никого не останется.
Его слова не более чем отвлекающий маневр, это понятно. Хамфри вынуждает меня ходить по замкнутому кругу. Короче говоря: казначейство – это наиболее влиятельное подразделение правительства, потому что контролирует все денежные потоки. Каждый раз, когда мы забираем у него деньги, мы отбираем у него часть власти. Поэтому оно изо всех сил сопротивляется. Единственный способ заставить казначейство согласиться на сокращение налогов – заставить согласиться с этим самого канцлера. Но канцлер не согласится до тех пор, пока с этим не согласится казначейство. А как заставить пойти на это казначейство? Только заставив пойти на это канцлера. А как заставить пойти на это канцлера? Только заставив пойти на это казначейство!
Хамфри предложил мне попробовать убедить канцлера оказать мне реальную поддержку. Он ведь мой коллега по Кабинету. Но в этом-то, собственно, и кроется вся нелепость ситуации – мне необходимо просить милости от того, кто должен по определению быть на моей стороне!
И что мы имеем в результате? Абсолютный тупик. Да, боюсь, обо всем этом мне придется подумать. Причем самым серьезнейшим образом…
Сегодня я, наконец-то, нашел способ добиться сокращения налогов. И реальная помощь мне будет оказана, казалось бы, самым неподходящим для этого человеком – нашим министром здравоохранения! Причем он сам даже не подозревает, что будет мне помогать. Ну а я, естественно, совершенно не собираюсь открывать ему на это глаза. Во всяком случае пока.
Вот как все это происходило. Доктор Питер Торн подготовил для меня специальную служебную записку, посвященную сигаретам, влиянию табачного лобби, его всесилию, ну и так далее, и тому подобное, и попросил меня о встрече. К сожалению, я не имел возможности ознакомиться с ней до его прихода, поэтому когда он поинтересовался моим мнением, мне не оставалось ничего другого, кроме как предложить ему резюмировать ее содержание. Своими собственными словами.
– Но это и есть мои собственные слова, – недоуменно пробормотал он, указывая на записку.
Бернард, как всегда, тут же пришел мне на помощь. И, как всегда, весьма ловко.
– У господина премьер-министра нередко создается впечатление, что краткий словесный пересказ значительно эффективнее проясняет наиболее яркие и важные положения действительно важного вопроса.
– Вот именно, наиболее важные положения, – выразительно повторил я. – Любого важного вопроса.
Трюк, конечно, сработал, но его пересказ меня буквально шокировал: по его мнению, правительство должно предпринять самые активные усилия, чтобы… искоренить курение! Вот его план из четырех пунктов.