Да, господин Премьер-министр. Из дневника достопочтенного Джеймса Хэкера
Шрифт:
– Но вам же известно, кого я имею в виду?
Не имея об этом ни малейшего понятия, я, тем не менее, ответил, что, возможно, смогу догадаться.
Хэкер по-прежнему оставался в тени, поэтому выражения его глаз я не мог видеть. Немного помолчав, он тяжело вздохнул и наконец прямо спросил:
– И как далеко все это зашло?
Главное, что у меня не было ни малейших намеков на личность возможного претендента. Хотя одно было известно точно – дело еще не зашло достаточно далеко, иначе мне почти наверняка было бы об этом известно. По крайней мере, мне казалось, что почти наверняка.
А Хэкер нетерпеливо ждал подтверждений.
– Полагаю, не дальше чем до самой начальной стадии, – ответил я. Причем пока еще предельно честно.
– Вы не думаете, что вам следовало бы с ним переговорить? – поинтересовался премьер-министр. – Известить его, что я все знаю. Честно говоря, мне хотелось бы не терять члена своего Кабинета, а просто поставить его на место.
Интересно, как можно переговорить с кем-то, пока не узнаешь, кто он такой?
– А может, сначала лучше вам самому переговорить с ним? – осторожно предложил я.
Он покачал головой.
– Нет, не сейчас. Пока еще рано.
Я молча ждал.
– Кто еще участвует в этом?
Вот он, мой шанс. Наконец-то!
– Помимо?…
– Помимо Дадли, конечно! – раздраженно выпалил Хэкер.
Дадли!.. Дадли?… Невероятно!. Дадли!
– Ах, помимо Дадли. Ну, это меняет дело. Правда, об этом еще несколько рано говорить…
Премьер-министр резко встал и посмотрел на меня поверх своих узеньких профессорских очков. Он выглядел похудевшим, усталым и натянутым. Новая должность явно сказывается на нем. А ведь он стал ПМ всего несколько месяцев назад!
– Джефри, я не намерен рисковать.
Поняв, что шутить он явно не намерен, я, попрощавшись, вышел из его кабинета, вернулся к себе и немедленно поручил своим подчиненным срочно выяснить все требуемые детали этого сложного вопроса, придав ему главный приоритет. В конце концов, если такой заговор и существует, то мне следует знать о нем как можно быстрее и как можно больше».
(Джефри Пирсону, естественно, очень хотелось бы, чтобы заговор – если, конечно, таковой существовал, – был пресечен в корне. Если же это по тем или иным причинам оказалось бы невозможным, то хотя бы узнать о нем как можно раньше, чтобы, пока не поздно, успеть переметнуться на другую сторону. – Ред.)
(Через два дня сэр Арнольд Робинсон, предшественник сэра Хамфри Эплби на посту секретаря Кабинета, получил от него записку. Мы обнаружили ее в архивах движения «За свободу информации», председателем которого являлся никто иной, как сам сэр Арнольд. – Ред.)
«6 июля
Дорогой Арнольд!
Полагаю, ты от своих источников уже в курсе предложения министра занятости переместить значительную часть наших вооруженных сил на север страны. Есть три причины того, что ПМ поддерживает этот план:
1. Это сократит уровень безработицы.
2. Это будет выглядеть так, как будто он сокращает уровень безработицы.
3. В крайнем случае, это будет выглядеть так, как будто он старается сократить уровень безработицы.
На самом деле ПМ лишь старается выглядеть так, будто он старается сократить уровень безработицы. И все это только потому, что он боится, что это будет выглядеть так, будто он старается Выглядеть так, будто он старается сократить уровень безработицы.
Как ни странно, но наш ПМ вдруг начал подозревать, что данный план может означать начало активной фазы борьбы за лидерство со стороны министра занятости.
Довольно нелепые фантазии, конечно, но, как известно, чем выше положение, тем выше уровень политической паранойи. Тем не менее, не подлежит сомнению: поскольку в национальных интересах, чтобы данный план не получил дальнейшего развития, необходимо подпитывать паранойю ПМ и дальше (соответственно, заметно уменьшая шансы министра занятости на выживание в Кабинете), чему, безусловно, заметно помогла бы случайная утечка в прессе, открыто намекающая на то, что этот фантастически великолепный план блокируется самим премьер-министром.
Мы все должны искренне надеяться, что таковой утечки не произойдет. Какие соображения будут на этот счет?
Всегда твой, Хамфри».
(Ответ сэра Арнольда Робинсона пришел в самом начале следующей неделе. – Ред.)
«9 июля
Дорогой Хамфри!
Благодарю за своевременное предупреждение. Одним из практически неизбежных результатов предлагаемой утечки наверняка станет „человек за бортом“.
Однако мне пока еще не совсем ясно, каким именно образом такая утечка может произойти. Секретарь Кабинета, само собой разумеется, никоим образом не должен быть в ней замешан. И хотя доводить определенные факты до сведения общественности является профессиональной обязанностью президента движения „За свободу информации“ (то есть моей), лично мне, честно говоря, трудно себе представить, как бывший секретарь Кабинета (то есть я) смог бы передать столь конфиденциальную информацию прессе.
Всегда твой, Арнольд».
(Ответ сэру Арнольду был доставлен с нарочным на следующий день. – Ред.)
«10 июля
Дорогой Арнольд!
Мне и в голову никогда бы не пришло предлагать бывшему секретарю Кабинета передавать прессе какую-либо конфиденциальную информацию. Я имел в виду конфиденциальную дезинформацию, не более того.
Всегда твой, Хамфри».
(Ответ сэра Арнольда был четким и предельно кратким. – Ред.)
«10 июля
Дорогой Хамфри!
Буду счастлив оказать услугу.
Всегда твой, Арнольд».
Нисколько не сомневаюсь, что за моей спиной ведется какая-то нечестная игра. Подлый предательский заговор, который я ни при каких условиях не намерен терпеть.
Совсем недавно встречался с нашим «Главным кнутом». Он утверждает, что хотя серьезных оснований у него пока нет, определенные подозрения все-таки имеются. Сообщить, какие именно, он отказался – пока не выяснит что-нибудь по-настоящему основательное. Я рассматриваю это как явное подтверждение моих опасений.
Сегодня снова обсуждал этот вопрос с Хамфри. Он выразил заметное удивление тем, что Дадли плетет против меня заговор. – Мне казалось, все члены вашего Кабинета вполне лояльны, – пожав плечами, заметил он.
Доверчивость и порой даже наивность Хамфри меня иногда просто поражают! Лояльны? Как же мало людей, которые умеют по-настоящему понимать, что слово «лояльный» означает, когда его произносит секретарь Кабинета. На деле оно означает не более того, что его страх потерять свою работу сильнее, чем надежда отнять у меня мою.
– Значит, – с широко раскрытыми глазами спросил Хамфри, – вы на самом деле полагаете, что министр занятости метит на ваше кресло?
– Да, – подтвердил я и откинулся на спинку стула. – И смотрите, что я в этом кресле получаю!
Видимо, не поняв моей шутки, Хамфри всего лишь удивленно заметил, что лояльность является ключевым требованием коллективной ответственности.
Неужели ему до сих пор не ясно, что так называемая коллективная ответственность уже вышла из моды? Ее суть составляет только тот простой факт, что когда нам удается сделать что-нибудь популярное, остальные тут же спешат организовать «утечку», что это была их идея, а когда мы допускаем ошибку, они организуют «утечку», что эта идея не нравилась им с самого начала. Наша страна, увы, управляется на основе принципа коллективной безответственности!
– Кстати, когда-то вы ведь и сами были одним из членов Кабинета, господин премьер-министр, – почему-то напомнил мне Хамфри.
– Это совсем другое дело. Тогда я проявлял абсолютную лояльность.
– Хотите сказать, ваш страх потерять работу был сильнее, чем…
– Нет-нет, Хамфри, – торопливо перебил я его. – Моя лояльность была абсолютно искренней.
Секретарь Кабинета поинтересовался, почему мои коллеги так стремятся сесть в кресло премьер-министра. В принципе объясняется это на редкость просто: ПМ – единственный член Кабинета, которого нельзя завтра же отправить в Северную Ирландию.