Чтение онлайн

С проклятием, с благословлением своему приемному сыну?

Оба они шли со своего пути не сворачивая, однажды решенное — не переделывая. И вроде к одному шли, а дороги получились разные, ой какие разные-то! Один, хоть и тверд, как хороший клинок, а никогда чужой крови не пролил ни прямо, ни косвенно, просто ходячая скрижаль с заповедями, иногда бесился Ян… Второй — даже помочь толком никому не получается! Видно на одно только и годен, — сам бы себя не помиловал.

Вот и вышло так, что лучше б им и не встречаться никогда… Графиня ведь за дублетер взялась, потому что аббат не только отказался выдать им будущего послушника, но потому что понял кто они, и дело бы это не оставил уже. Хорошо еще, что оружие оказалось не усиленное: так, бабская безделушка… Все равно, как сам на спуск нажал!

Был ли другой выход, и есть ли он сейчас? Думай, волк! Думай пока время еще есть…

На то ты и по образу и подобию Божьему создан, на то тебе и ум дан, благодать великая и великая печаль.

Тревога раздалась под утро. Ян выскочил во двор под зычные крики приора, который вдруг, несмотря на необъятное пузичко, обрел чудесную резвость:

— К книгам, братья! К книгам!

Лют проводил взглядом последние две или три горящих стрелы.

— Какого…?!

По счастью, все строения монастыря были покрыты первоклассной черепицей собственного изготовления, однако огонь все-таки занялся, охватывая хлев, конюшни, и переходя на важнейшее — хлебный амбар, продовольственные склады.

Монахи действовали так слаженно, как-будто все время только к такой напасти и готовились, скромной помощи в виде еще одной пары рук им не требовалось особо.

— Как видишь, волк, дело не в моей прихоти! — рядом встал Хессер.

— Тогда чего ждешь?

— К меня нет столько людей, что бы взять замок штурмом. Да и не замок мне нужен, — без тени недовольства или волнения объяснил инквизитор, как будто беседовал о погоде с соседом, — К тому же, не крестьянскую девку в овине ловим — графиня…

И не одна. Брать их надо так, что бы никто не ушел, а мы многих можем не знать.

Поэтому единственный возможный момент: месса, на которой соберутся они все. У тебя будет прекрасный шанс в это время открыть ворота для Божьих войнов.

Ян хмурился, ища подвох в логичных рассуждениях своего врага. В милосердие и честное слово экзекутора он не верил ни на грош, — какое может быть честное слово мерзкому оборотню. Скорее всего, даже если он из этой передряги вынется живым (где наша не пропадала!), то отправится вслед за всеми почитателями нечистого, которых удастся взять, при чем церемониться с ним не будут: он же не граф. Да и вообще, не будет ли ждать его посылочка на тот свет сразу же, во избежание, так сказать, различных эксцессов…

— Сделай это, волк, докажи, что ты верный сын святой матери церкви, — продолжал увещевать его инквизитор: не требовалось напрягать рассудок, что бы угадать сомнения волколака, — Докажи, что отец Бенедикт не ошибся в тебе. Если ты проявишь добрую волю, это может сильно сказаться на его участи.

У Люта подрагивала верхняя губа, обнажая клык: не просто обложили, за горло взяли. Где уж тут в верю — не верю играть!

— Что б ты горел вечным пламенем в аду! — сплюнул оборотень.

— Я распоряжусь, что бы все подготовили, — невозмутимо заключил Хессер.

Последние часы Ян провел у настоятеля, — видно, об их сделке, о том, кто такой на самом деле Лют инквизитор пока и правда не распространялся, взяв только Уриэля.

Уриэль… вот еще одна задачка! Независимо от того, сможет ли Хессер расправиться с ковеном Элеоноры, или нет — парень все равно пропал. Может как послушник Роман, он и спас свою душу, а вот спастись в земном бытие у него шансов нет. Итак его святые братья из виду не выпускают, Ян — должен передать матери, возьмут графиню — Уриэля сожгут вместе с ними, нет — кто знает, но наверно же не зря он их так боится, предпочел подаяние просить…

Оговаривая последние детали, Лют мимоходом усмехнулся себе: кто бы мог подумать, что он будет вот так спокойно идти бок о бок с человеком, которого единственного и жаждал убить за всю свою жизнь — по-настоящему жаждал. Стареешь, волколак…

Или взрослеешь. Козырей в рукаве уж давно не осталось, ладно и на том спасибо, что еще живы… Покувыркаемся, по ходу решим на какую кривую сворачивать!

Ян обернулся на въезжавший в ворота отряд, должный сопровождать его (или препровождать — это уж как посмотреть) — и начал ругаться так, как не ругался еще никогда: обозной телеге гордо восседали двое — давешний монашек, у которого он даже имя не удосужился спросить, и… Разумеется Марта, что б ее!

Вот же не имеется бабе, добавляя в весь этот калейдоскоп еще одну бусину! Лют подлетел к инквизитору, сгребая его за грудки — и никто в этот момент не помешал бы ему перервать тому артерию, или всадить туда же нож.

— Только тронь ее! Только тронь, я за тобой с того света приду! Не ведьма она!

НЕ ведьма! Просто баба! Умнее вас всяких! Красивая — у мертвого встанет! И у вас встает, потому и беситесь!

Иоганн Хессер пристально смотрел в бешенные звериные глаза, не делая ни одного жеста и не зовя на помощь.

— Руки убери, — ровно сказал он.

Лют фыркнул и нехотя разжал пальцы.

— Я вам нужен — вот он я: уже подо всем подписался! Зачем?

— Хочешь верь, хочешь не верь, волк…

— У меня имя есть! — взревел Ян, окончательно теряя над собой контроль.

— Хочешь верь, хочешь не верь, Лют, — так же ровно продолжил инквизитор, — Я ее сюда не звал. Сама пришла. Но так даже лучше: она первая к ним пойдет — торговаться… Ты, волколак сам в капкан не полез бы, так что так правдивее даже…

Ян усмехнулся только.

— Ты ведь нас в покое не оставишь, даже если я все по-твоему сделаю… Так, фору даешь.

Хессер не счел нужным отвечать на очевидное.

— Пусть так! Посмотрим, чья правда!

— Иди, ешь с веселием хлеб твой, и пей в радости сердца вино твое, когда Бог благоволит к делам твоим (Екклезиаст, 9,7), — процитировал ему в след инквизитор.

Если б не отряд, равномерно окружавший их телегу, двое инквизиторов за спиной, не считая самого Хессера, — как и не было ничего. Приезда в обитель, крещения, расставаний… Они трое все так же тряслись на ухабах, направляясь неизвестно куда.

— Ну, и что ты о себе думаешь? — неласково поинтересовался Ян, даже не глядя в сторону Марты.

— Сам же говорил, дура… — она виновато пожала плечами.

— Поздновато спохватилась!

— Чего уж теперь… Что ты будешь делать?

— Что сказано, — отрезал Ян, и Марта больше ничего не решилась спрашивать.

Она смотрела на опущенную светловолосую голову, безнадежно поникшие плечи, подавляя в себе желание подсесть рядом, обнять, утешить… Уриэль сидел между двумя помощниками Хессера, который ехал верхом, и судя по виду был готов к самому страшному.