Чтение онлайн

Обычай пахты существовал и в соседнем с Ахтыпарой Рутульском союзе сельских общин, где носил даже более выраженные черты. Помимо очевидных экономических функций, в обычае пахты отчетливо проявляются политические и символические функции: поддержание господства «граждан» главенствующей сельской общины над подвластными селениями.

5. Следующим преимуществом ахтынцев было то, что они платили за кровь 300 баранов, в то время как брали с жителей подчиненных им селений 600 баранов, т. е. кровь ахтынца «стоила» вдвое дороже. За убийство ахтынцем кем бы то ни было из жителей 1-й Ахтыпары, кроме ахтынцев, он подлежал половинной уплате за кровь, а если кто бы то ни было из жителей того же участка убивал ахтынца, то платил полную плату, которая взималась и тогда, когда дело было между двумя или более ахтынцами или между жителями остальных селений участка.

Таким образом дела о крови решались только в 1-й Ахтыпаре.

Помимо вышеперечисленных пяти условий привилегированного положения ахтынцев относительно других селений 1-й Ахтыпары, существовало еще два преимущества, которым пользовались ахтынцы. Одно из них действовало в пределах долины Самура, а другое – на всей территории Дагестана и Кавказа.

Первое преимущество касалось маслиата и выражалось в том, что если жители любого селения Самурской долины (Самур велаят) обращались за посредничеством в Ахты и получали отказ, то уже не могли найти посредников во всей долине. Основанием для этого служило общее убеждение, что, «стало быть, дело крайне напутанное или же нечестное, если ахтынцы – самые умные и самые старшие из братьев-самурцев – отказались от участия в данном деле». Приведенный пример отчетливо и наглядно демонстрирует высокий статус джамаата Ахты в регионе. К этому следует добавить, что селение Ахты было самым крупным в долине Самура и одним из крупнейших во всем Дагестане.

Вторым преимуществом ахтынцев являлся обычай (адат), носивший название «барху». Этот обычай заключался в том, что любой человек, кто бы он ни был и откуда бы он ни происходил, бравший в жены ахтынскую девушку, помимо исполнения всех условий шариата и адата, касавшихся брака, обязан был еще внести 3 рубля (или вещей на эту сумму) в пользу того сельского магала Ахты, к которому принадлежала невеста.

Как уже говорилось, в селении Ахты было 40 тухумов (лезг. «сихил»). Из каждого тухума его членами избирался один «аксакал», имевший статус главы тухума. Эти выборные 40 аксакалов

управляли всеми выборными делами как ахтынцев, так и жителей остальных селений Ахтыпары, отбывавших пахту. Это управление распространялось и на военные мероприятия, в которых распорядительное участие принимали также ахтынский кадий и лица, имеющие духовное звание «эфенди». Срок службы каждого аксакала ограничивался только желанием его тухума. Звание аксакала было в Ахты наследственным, по прямо нисходящей линии, «пока в ней были способные к тому люди», а если таковых в прямой линии не оказывалось, то избирался родственник бывшего аксакала из боковой нисходящей линии. Если же и при этом условии не оказывалось способного человека, достойного возглавить тухум и стать правителем-аксакалом, тогда избирали из членов другой фамилии, но того же тухума.

Таким образом, одна наследственность не давала права быть аксакалом, требовалось еще и согласие членов тухума на выбор преемника.

Вознаграждение ахтынских аксакалов за их службу общине заключалось в следующем: 1) община обязана была предоставлять им лошадей, если они предпринимали поездку в интересах общины; 2) все аксакалы непременно приглашались на свадьбы и траурные мероприятия, имея при этом право приводить с собой одного из членов семьи. Ю.М.Кобищанов усматривал в этом адате существование зачаточной формы пахты в самой общине селения Ахты. Такой же обычай существовал в соседних с Ахтыпарой лезгинских союзах общин Докузпара и Алтыпара. Аналогичную привилегию имели и некоторые лица в горной грузинской области Хеви, в частности князья Казбеги; 3) после разбора дел о крови каждый из аксакалов той части Ахты, в которой проживал обвиненный (селение делится рекой Ахтычай на две половины), получал от удовлетворяемого по суду истца какую-нибудь вещь из оружия или посуды и кусок ткани, называвшийся «бурмет». При этом соблюдалось, чтобы ценность вещей, розданных каждому аксакалу, была одинаковой. Аналогичные подарки давались и эфенди.

Таков был порядок вознаграждения аксакалов за суд по делу о крови, если происшествие было в Ахты. Что касается других селений 1-й Ахтыпары, то за судом по разного рода делам и тяжбам, кроме дел о крови, обращались в Ахты. В последнем же случае (дела о крови) суд в количестве десяти аксакалов и одного эфенди поочередно отправлялся из Ахты на место происшествия.

В Ахты были и «ближайшие исполнители» решений аксакалов – «чауши», которых было два, по одному на каждой стороне Ахты.

Так как в остальных селениях 1-й Ахтыпары не было института аксакалов и чаушей, ахтынские чауши в случае надобности посылались в селения данного участка, которым, как мы видим, фактически управляли ахтынские аксакалы.

Ахтынские чауши избирались аксакалами, и выбор их должен был быть одобрен общиной. За исполнение своих обязанностей они получали: 1) от общины по одному быку в год; 2) при каждой свадьбе или поминовении они получали масло, мясо, крупу и дрова. Все это отпускалось им «в незначительном количестве» тем семейством, которое проводило свадьбу или поминовение; 3) после разбора дел о крови в Ахты при раздаче подарков аксакалам и эфенди каждый из чаушей также получал подарок в виде вещей стоимостью 3 рубля.

Что касается пяти ахтыпаринских селений, расположенных в верхней части бассейна реки Ахтычай (так называемая 2-я Ахтыпара), то они имели значительно большую самостоятельность, нежели прочие селения союза. Практически их зависимость от Ахты проявлялась в следующих двух положениях: 1) в случае войны ахтынцев с кем бы то ни было жители 2-й Ахтыпары, как и всех других селений союза, должны были помогать ахтынцам и за это в подобном же случае пользовались обязательной защитой ахтынцев; 2) если взаимные споры и конфликты жителей этого участка не могли решиться на месте, то они разрешались посредничеством ахтынских аксакалов. В остальном эти селения были самостоятельны. Пахта ахтынцев на них не распространялась.

Согласно «Описанию Самурского округа», «отчасти главным пунктом 2-й Ахтыпары» было селение Хнов (Хин). Каждое из пяти селений этого участка имело своих «правителей» – аксакалов и чаушей. В Хнове и Гдыме, как и в Ахты, каждый тухум избирал своего аксакала, а в трех остальных селениях (Борч, Маза и Фий) число аксакалов соответствовало не числу тухумов, а зависело от количества жителей, ибо на каждые 20 дворов («дымов») приходился один аксакал. Их выбирали из числа «достойных людей». Все селения участка имели по одному чаушу.

Селение Гдым «некоторым образом» подчинялось Хнову. Автор «Описания» сравнивает эту подчиненность с той, которая существовала тогда в каждом селении магала относительно своего наиба, независимо от общей с ним подчиненности начальнику округа.

Согласно нашему источнику, между селениями Хнов и Борч часто происходили конфликты, и в таких случаях ни одна из сторон не пользовалась военной помощью ахтынцев, соблюдавших нейтралитет и одинаково относившихся к конфликтующим селениям.

Аксакалы в Хнове избирались наследственно, как в Ахты. Вознаграждения за службу общине никакого они не получали, даже при разборе дел о крови. Что касается хновского чауша, то его избрание и вознаграждение были такими же, как в Ахты.

В остальных четырех селениях этого участка Ахтыпары аксакалы не были наследственными. Аксакалами избирались члены сельской общины, «известные своей правдивостью и опытностью». Их служба, как и в Хнове, ничем не вознаграждалась. Чауши этих селений избирались так же, как в Ахты, однако они не получали, подобно ахтынским чаушам, ежегодно по одному быку от общины и трехрублевого вознаграждения при разборе дел о крови, а имели только право на такие же подарки на свадьбах и поминовениях, как в Ахты.