Чтение онлайн

Наивысшим достижением оригинальной творческой традиции была литература XVII–XIX веков, созданная усилиями многочисленных ученых и преподавателей медресе, энциклопедически образованных и оставивших универсальное наследие. Мы не останавливаемся на творчестве отдельных ученых, их имена (от Шабана из Ободы до Али Каяева) ныне широко известны. Их научная и преподавательская деятельность, тематическое разнообразие их наследия (история, мусульманское право, грамматика арабского языка, этика, суфизм, поэзия, медицина, математика) стали выдающимся явлением интеллектуальной жизни дагестанского общества. Наивысшего подъема это литературное наследие достигло в XIX веке. Это связано, прежде всего, с политическим фоном творчества – народно-освободительным движением 20-50-х гг. XIX века под руководством Шамиля.

Рукописные и старопечатные книжные коллекции, сохранившиеся до наших дней, продолжают традиции средневековых книжных собраний и отражают их тематическое разнообразие. Изучение коллекций показывает господство арабского языка; преобладание (почти монополию) сочинений шафиитского права; наличие сборных, обычно тематически однородных рукописей (включающих иногда до 10–15 единиц описания); своего рода «специализация» отдельных собраний; наличие владельческих и дарственных записей; определенный, уже сложившийся набор сочинений по грамматике арабского языка, мусульманскому праву, логике; список имен дагестанцев – переписчиков и владельцев рукописей; практика передачи рукописных собраний по наследству по трафаретной формуле; движение и мобильность отдельных рукописей и их собраний; набор определенных художественных оформлений переплета; массовые «вставки», приуроченные к конкретной странице и зачастую имеющие самостоятельную ценность и т. д.

Ныне предпринимаются плодотворные усилия по изучению нашего богатого культурного наследия. Ведется работа по созданию каталогов частных и мечетских рукописных и книжных собраний. Это будет беспрецедентным явлением в практике востоковедения, обогатит наши представления о культурном диалоге Дагестана со странами Ближнего и Среднего Востока, значительно расширит источниковедческую базу исследований по истории и культуре народов, расположенных на «периферии» исламского мира. Работа российских, в том числе дагестанских, востоковедов, а также итоги археографических экспедиций последних лет показали, что в сфере арабской книжной культуры и формирования таких культурных очагов, как медресе и книжное собрание, понятие «периферия» является условным. Обилие рукописных собраний, количество и тематический подбор текстов, активная работа по размножению рукописей, их «плотность» в среде своего обитании выдвигают Дагестан (особенно в XVII–XIX веках) в число крупных очагов книжной культуры. Исследования памятников рукописной культуры дали возможность установить общие закономерности формирования книжных коллекций, причины их особого роста в XIX веке. Высказанное известным дагестанским ученым Гасаном Алкадари (1834–1910 гг.) мнение о том, что наиболее ранние библиотеки Дагестана относятся к XVIII веку, ныне значительно поколеблено, вернее, устарело, так как мы располагаем уже данными о частных библиотеках в XV–XVI веках. Теоретически, однако, историю библиотек можно ввести с конца XI века, когда в Дагестане были созданы первые медресе (понятия медресе и библиотека были в то время неотделимы друг от друга).

Одна из особенностей общественного устройства дагестанского общества начиная с раннего средневековья (примерно с V века) и до середины XIX в., на протяжении около полутора тысячи лет – это устойчивая децентрализация политической власти, отсутствие единой централизованной власти в общедагестанском масштабе, продолжительное существование нескольких небольших государств, государственных образований и нескольких десятков независимых или полузависимых союзов сельских общин. Своеобразие подобного рода общественной структуры заключалось в том, что эта децентрализация сопровождалась, как ни странно, экономическим, культурным, идеологическим единством дагестанского общества в целом.

Этнокультурное единство народа Дагестана «дополнялось» единством экономическим, сложившимся в основном к Х веку, нередко – политическим единством, в основе которого лежало объединение государств в годы борьбы за национальную независимость. Победа ислама в XVI веке в общедагестанском масштабе означала торжество идеологического союза в регионе. Кстати, реформы 60-х годов XIX века, приведшие к ликвидации ханств и образованию Дагестанской области, завершили процесс формирования комплекса факторов, определивших единство в культурной, административной, хозяйственно-экономической и идеологической сферах.

1. Аликберов А.А. Эпоха классического ислама на Кавказе. М., 2002.

2. Абдурахман из Газикумуха. Книги воспоминаний / Пер. с араб. М.-С. Саидова; ред., коммент. А.Р. Шихсаидова и Х.А. Омарова Х.А. – Махачкала,1997.

3. Большаков О.Г. История Халифата П. Эпоха великих завоеваний. М., 1993

4. Гамзатов Г.Г. Формирование многонациональной литературной системы в дореволюционном Дагестане. Махачкала, 1978.

5. Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца XV века. Махачкала, 1996.

6. Ислам на территории бывшей Российской империи // Энциклопедический словарь. М., 2006. Т. 2. (Статьи А.К. Аликберова).

7. Кудрявцев А.А. Феодальный город. М., 1993.

8. Крачковский И.Ю. Арабская литература на Северном Кавказе // Избр. соч. М., 1960. Т. VI.

9. Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и центральную Европу (1131–1153) // Публикация Д.Г.Большакова и А.Л. Монгайта. М., 1971. С. 26–27.

10. Саидов М.-С. Дагестанская литература XVIII–XIX вв. на арабском языке. М., 1964.

11. Ханмагомедов С. Дербент. Горная стена: Аулы Табасарана. М., 1979.

12. Халидов А.Б. Арабская рукописная традиция. М., 1985.

13. Шихсаидов А.Р. Эпиграфические памятники Дагестана X–XVII вв. М., 1984.

М.С. Гаджиев

На западном побережье Каспийского моря, там, где горы Кавказа почти подходят к морскому побережью, оставляя лишь узкую трехкилометровую полоску равнины, раскинулся древний Дербент – второй по величине и значению город Республики Дагестан и самый южный город Российской Федерации, крупный центр виноделия, ковроткачества, туризма. Дербент – один из древнейший городов Кавказа. Его история насчитывает пять тысячелетий. Возникнув в глубокой древности, он из маленького поселения превратился в один из крупнейших средневековых городов Востока. Он пережил бурные исторические события, штурмы и разрушения, периоды расцвета и упадка, служил ареной кровопролитной борьбы и «яблоком раздора». На него претендовали Римская империя и Парфия, Сасанидский Иран и Византия, Арабский халифат и Хазарский каганат, государство сельджуков и Золотая орда, сефевидские шахи и турецкие султаны, российские императоры. Здесь побывали многие известные полководцы и завоеватели средневекового Востока – выдающиеся арабские военачальники Маслама ибн Абдалмалик и Марван ибн Мухаммад, сельджукские полководцы Сау-Тегин и Йагма, прославленные соратники Чингиз-хана – Джебэ и Субудай, «Властелин мира» Тимур и правитель Золотой орды Тохтамыш, турецкий султан Селим и основатель государства Сефевидов шах Исмаил. В Дербенте пребывали знаменитый правитель Ирана шах Аббас и «Гроза Вселенной» Надир-шах. Здесь «прорубил окно» на Восток император Петр Великий.

Но Дербент привлекал внимание не только видных политических, государственных деятелей. О нем сообщают греческие и римские писатели, средневековые византийские, сирийские, кавказские, турецкие авторы. Ценнейшие сведения о Дербенте содержатся в трудах многих арабо-персидских историков и географов IX–XIII вв. и более позднего времени. Посетить Дербент и увидеть его достопримечательности стремились многие средневековые путешественники, которые в своих сочинениях оставили немало интересных, исторически значимых сообщений об этом древнем городе. Это арабы Ахмед ибн Фадлан (X в.) и Абу Хамид ал-Гарнати (XII в.), венецианцы Марко Поло (XIII в.) и Иосафат Барбаро (XV в.), русские Афанасий Никитин (XV в.) и Федот Котов (XVII в.), англичане Христофер Бэрроу (XVI в.) и Антон Дженкинсон (XVI в.), немцы Адам Олеарий (нач. XVII в.) и Георг Тектандер (XVII в.), голландцы Ян Стрейс (XVII в.) и Корнелий де Брейн (кон. XVII– нач. XVIII в.), турок Эвлия Челеби (XVII в.) и многие другие.

Своей богатой историей и необычной судьбой Дербент в огромной мере обязан своему географическому местоположению. Он возник в одном из самых стратегически значимых мест знаменитого международного Прикаспийского пути – важной военной и торговой трассы, с древнейших времен связывавшей народы и страны Закавказья и Переднего Востока с Юго-Восточной Европой. Отсюда и немаловажная роль Дербента в истории многих племен и народов древности и средневековья. Отсюда и многочисленные (свыше 20) наименования этого города, данные ему теми или иными народами и подчеркивающие его географическое положение и стратегическое значение. Это такие названия, как лат., греч. «Каспийские ворота», греч., ср. – перс. «Албанские ворота», арм. Чор (от вост. – иран., ср.: ягноб. чор «узкое место», осет. чух «узкий проход»), груз. Чора, Дзгвис-кари («Морские ворота»), сир. Торайе, греч. Тзур, Зуар, араб. Сул, Баб ал-абваб («Ворота ворот»), Баб ал-хадид («Железные ворота»), перс. Дарбанд («Плотина ворот», «Узел ворот»), тюрк. Темир-капы («Железные ворота»), рус. Железные врата, Дербень и др.