Чтение онлайн

Но трупы скотины были не единственным сюрпризом, оставленным жителям боевиками. В Тандо не осталось ни единого жилого дома, разрушенны все хозяйственные постройки, селение перерыто окопами, траншеями и линиями сообщений. Не осталось ни метра земли не нафаршированного осколками снарядов, но самое неприятное заключается в том, что и развалины домов и вся земля вокруг буквально нашпигованна неразорвавшимися снарядами, и минами. Положение усложняет то, что металлоискатели не могут обнаружить взрывоопасные предметы из-за того, что всюду "фонит" от осколков, а примитивным металлическим щупом в скальном грунте не очень-то поорудуешь.

Потери которые понесли обе стороны в результате боевых действий подсчитать практически невозможно. Одно могу сказать - убитые есть,а раненых очень и очень много… По мусульманским законам умерших положено хоронить в день смерти до захода солнца, братские могилы в Тандо, и кроме того - четверых "свежеумерщвленных" ваххабитов я видел лично.

ПРИМЕЧАНИЯ:

* Информация о расстреле российским вертолетом дагестанских милиционеров около Годобери, вероятно, исходила от прапорщика млилиции Дибиргаджи Магомедова.

**Использование гражданских в современной войне - это подлость. Генералы не имели на это ни морального, ни тем более юридического права. К тому же на руки ополченцам выдавали только устаревшее оружие, заранее обрекая их на большие потери. Необученное, не имевшее четкой структуры, хотя и патриотически настроенное ополчение было легкой добычей для боевиков. Вообще, ополчение - это некий акт отчаяния, последнияя мера. Но на дворе ведь был не 1812 год, и не 1941-й… В Ботлихском районе к этому времени сосредоточилась уже 7-тысячная группировка, которой было по силам самостоятельно справиться с боевиками. Мне неизвестно, какими именно принципами руководствовались наши отцы-командиры. Скорее всего, хотели сберечь солдат… Но задача Армии - это охрана граждан, а не использование их в качестве щита и тарана. Дальнейшие события подтвердили всю сомнительность этого решения.

***Сейчас боевой Т-72? 520 занял свое почетное место в музее Кубинки.

23 августа пресс-атташе ваххабитов Магомед Тагаев сделал заявление, что в Ботлихском районе не осталось ни одного моджахеда, и федералы ведут войну с тенями. Сергей Ястржембский немедленно опроверг эту информацию. Действительно, Шамиль Басаев накануне отдал приказ своим отрядам отходить от Ботлиха, но этот приказ нужно было еще выполнить, а любой, кто воевал знает, как нелегко оторваться от вцепившегося в тебя противника. Ситуация в стане ваххабитов осложнялась еще и тем, что российская авиация господствовала в воздухе, минировала дороги и тропы, и днем любое передвижение граничило со смертельным риском. 23 августа боевики ушли только из Тандо, Рахата и Ашино, но в других аулах, - Шадрота, Зиберхали, Ансалта, - они все еще присутствовали. При этом на путях предполагаемого выдвижения федералов боевики ставили растяжки и мины, устраивали пулеметные и снайперские гнезда, - словом делали все возможное, чтобы замедлить наступление наших войск.

Шодрота "зачищал" 20-й отряд спецназа. Это была первая в его недолгой истории боевая операция. В сильно разрушенный аул заходили на рассвете 24 августа. По дороге к селу сняли 25 "монок". Впереди - взвод лейтенанта Игоря Головатюка. В разведке отряда только профессионалы.

По дороге в село их ждали, боевики намеревались дать бой. Тактика старая. Они рассчитывали встретить колонну, заблокировать ее и расстрелять. Но спецназ выдвигался рассредоточенно, выслав вперед саперов и разведку, занимая по пути все высоты. И басаевцы ушли.

Вскоре над аулом взвился триколор. Поднял его заместитель командира первой группы старший лейтенант Дмитрий Артеменко. В селении из местных жителей оставалось всего человек десять. Они провели отряд по улицам, показывая дома, в которых сидели боевики.

Первая операция спецназовцев завершилась полной победой. Этот день отвоевали без потерь. Вечером спецназовцы вышли из Шодрота, заняли господствующую высоту, где и устроились на ночлег.

В тот же день отряд ульяновских десантников занял Зиберхали.*

Вспоминает рядовой Сергей Кузнецов, 31 бригада ВДВ:

…Трое суток марш-броском, при полной боевой выкладке мы шли и шли, а на четвертый день в шесть утра вступили в бой. Деревня находилась в горах, на высотке, а мы подходили с низины. Но уже часам к десяти Зиберхали была нашей, причем без потерь. Не знаю, были ли погибшие с их стороны, потому что обычно трупы они уносят с собой. Конечно, в первый раз было страшно, но недолго, может быть, всего несколько минут. Потом как-то перестаешь обо всем этом думать, смотришь на остальных - все идут, значит, и мне идти надо.

Сбив боевое прикрытие боевиков, десантники расположились в Зиберхали - точнее в том, что осталось от Зиберхали. Деревня стояла почти полностью разрушенной, дома - без крыш, окон и дверей. Местные жители расположились лагерем километрах в двух, дожидаясь, когда им разрешать вернуться в свои дома. Сергею пришлось наслушаться разных слов, одни русских солдат благодарили, другие с ненавистью спрашивали: зачем вы сюда, на свою смерть, явились?

На 25 августа планировалась зачистка аулов Рахата и Ансалта. Она должна была проводиться силами Пермского ОМОНа и спецназовцев из 20-го отряда. Неизвестно по какой причине омоновцев и "спецов" перемешали, создав из них около десятка подразделений по 10 человек. На "боевое слаживание" отвели пару часов. А тут выяснилось, что и танков не будет. В результате утром пермяки поднесли командирам сюрприз: сразу девять человек отказались идти на зачистку. Среди них - командир роты и командир взвода. Им предложили положить рапорты на стол, что и было исполнено по возвращению в Пермь.

По рассказам участвовавших в зачистке, по правилам тактики обследовали только первые дома, а дальше шли как попало - время поджимало. В дома просто заглядывали. Никакого выравнивания. Кто-то ушел вперед, кто-то где-то отстал. Да и в "разгрузках", которые весят килограммов по пятнадцать, не очень-то попрыгаешь.

К счастью, обошлось без стрельбы. Прикрытие боевиков ушло ночью на пяти КаМАзах.

Операция подходила к концу. Но несмотря на официальное окончание боевых действий в Ботлихском районе, люди продолжали погибать. В основном на минах, в изобилии натыканных повсюду. 25 августа в Тандо на противотанковой мине подорвался танк: экипаж получил контузии. Были и другие инциденты - например, с подрывом в тех же краях милицейского "уазика".

28 августа на засаду нарвались асбестовские спецназовцы.

Рассказывает рядовой асбестовской ОСБРОН Андрей Миронов:

…Вспоминать действительно не хочется. До сих пор по ночам подпрыгиваю. Да я, в принципе, и сам не помню, как случилось, что наш БТР подбили. 14 человек сидело на броне, трое погибло…

Не думал не гадал, что все так произойдет. В бригаде только прыжковый сезон закончился - 14 успел сделать. И вот по тревоге подняли, из Екатеринбурга - в Махачкалу, оттуда в Ботлих. Воевали. Мы, разведка, работали для вертушек. Настроение боевое было. Нам ведь сразу сказали, куда и зачем. Кто не хотел, мог не ехать. Но разве кто-то так сможет? Молодых не брали, это точно. В Ботлихе встречал первогодков, но немного. В госпитале они тоже есть. Мы-то - дембеля, а они плачут…

Ну, ничего. Живой остался, и ладно. Жалко парней, которые не вернутся. Раньше надо было бандитов бомбить…

Несмотря на окончание боевых действий, напряжение на чечено-дагестанской границе сохранялась. 10 сентября небольшая группа боевиков попыталась проникнуть в Ансалтинское ущелье, но была рассеяна минометным огнем.

Уход отягощенных награбленным добром боевиков 25 августа вызвал новые вопросы. Как и в Цумади, они отступили почти без противодействия с нашей стороны. А между тем, возможности для их разгрома были. Помимо господства в воздухе, 102-я бригада на перевале Харами контролировала участок дороги на Ведено. Это был единственный возможный маршрут для отступления из Ансалтинского ущелья. Конечно, Басаев при крайней необходимости мог бы увести людей через хребет Кашкерлам - тропы там были, - но тогда пришлось бы бросить автомобили, тяжелое вооружение, боеприпасы и т.д. Да и с ранеными по горам особо не побегаешь. И - тем не менее…