Далекие близкие звезды. Дилогия
Шрифт:
– Себя в этой роли ты не рассматриваешь, Волчонок?
– А что я плохого вам сделал?
– Изображаю почти искреннее недоумение.
– Вашим близким? Даже не так: что вообще плохого я сделал? Ну, разве что некоему Иллитарру по чердаку настучал... Но это в воспитательных целях - нельзя быть таким беспечным!
Лицо Императрицы (думаю, что это все-таки она) чуть дрогнуло. Но голос остался сухим:
– Завтра утром тебя повесят.
Вот это заявочки! Сначала меня обдало холодом, даже кончики пальцев защипало. Гайнар Айно встрепенулся и посмотрел на обстановку более... практическим взглядом. Но - нет - ни вариант с заложником, ни прорыв в заманчиво открытую дверь камеры не пройдет. Если я поднимусь сейчас с кровати, то дальнейшее движение будут совершать уже отдельные куски моего тела - вооруженные рау в дверях только выглядят расслабившимися.
– Вот так вот...
– Как я ни старался, а голос все-таки дрогнул.
– Ни обвинений, ни упреков. Возьмут и повесят завтра хорошего НЕВИНОВНОГО человека.
– Достаточно нападения на члена императорской семьи и угрозы ему оружием.
"Логично... для средневековья. Тут вам не здесь - тут гуманизмом никто не страдает"
Уже несколько секунд со мной творилось что-то странное. Я был спокоен, как Карлсон. Никак не мог отнестись к происходящему всерьез. В воду мне чего-то подмешали? Или магией воздействуют? Так заметил бы.
– Отсталое средневековое общество...
– Ого...
– Снова вздернутая бровь.
– Какие слова мы, оказывается, знаем. Но мне неинтересно твое мнение. Завтра.
– Повторила она.
– Утром.
Императрица поднялась. И, не прощаясь (а с чего бы вдруг?), удалилась. Охранники, не спуская с меня взгляда, тоже скрылись в коридоре. Глухо стукнула дверь, лязгнул засов. Кто-то снаружи завозился с замком.
А я, весь такой спокойный, сидел на топчане. И недоумевал.
Президент навестил тюрьму, чтобы сообщить очередному смертнику о грядущем расстреле. Ну, да - делать ему, президенту, больше нечего!