Чтение онлайн

У Чжоу Цзышу возникло острейшее желание опрокинуть свою чашу на голову господину Вэню, но рука не поднялась расплескать доброе вино. После тяжелых колебаний он все-таки вылил остатки выпивки себе в глотку, так ничего и не ответив.

Когда восхитительный ужин был съеден и разговоры пошли на убыль, Чжан Чэнлин поспешил на улицу с вязанкой петард. Через минуту двор наполнился треском и вспышками света. Алые искры взлетали ввысь, рассыпались в ночном небе и опадали огненным дождём. Глядя на такую красоту, Чжан Чэнлин вдруг рассмеялся по-детски звонко и безмятежно. Что бы ни случилось в этом году, холода уходили, уступая место весне.

Устроившись на ступенях крыльца, Чжоу Цзышу продолжал наслаждаться вином. Вэнь Кэсин присел рядом, выхватил из его руки чашу и лукаво усмехнулся. Отыскав на фарфоре место, которого Чжоу Цзышу касался губами, он с удовольствием допил вино с того же края и медленно слизнул последние капли, словно не мог насытиться вкусом. Чжоу Цзышу отвернулся, чувствуя, что уши начинают гореть. Тогда Вэнь Кэсин со смехом взял его замёрзшую руку и прижал к своей груди, отогревая ледяные пальцы. Про себя он подумал, что это определённо был лучший Новый год за всю треклятую жизнь.

Примечание к части

? Ли Бо (современное произношение Ли Бай) или Ли Тай-бо ( ??; ???; 701-762/763 г.) — китайский поэт времен династии Тан.

? Ду Фу (??; 712-770) — один из крупнейших поэтов Китая и выдающийся классик времен династии Тан.

? Ли — мера длины, примерно 0,5 км (в древности ок. 400 м).

? Лаба (??) — 8-й день двенадцатого месяца, день просветления Будды Шакьямуни. Традиционным праздничным угощением является каша Лабачжоу (???), которая связана с легендой о просветлении.

? Малый Новый год — 23/24-й день двенадцатого месяца, относится в контексте к ??? («праздник жертвоприношения кухонному богу»). В этот день принято убирать дом, подносить пищу и закрашивать рот изображения бога кухни подслащенной жидкостью.

Том 2. Глава 54. Пробуждение

Опустилась ночь.

Весна уже вступила в свои права, и при свете дня воздух наполнялся ароматами просыпающейся природы. Но после заката зима ещё напоминала о себе внезапными заморозками и тонким ледком на реках. У недавно оттаявшего ручья стоял человек в багряной одежде с кроваво-красным родимым пятном на пол-лица. Это был Сунь Дин, Скорбящий Призрак.

Сунь Дин внимательно осматривался вокруг. Одна его рука была отведена в сторону, согнутые пальцы на ней напоминали когтистую птичью лапу. В темноте бросалось в глаза неестественное сверкание ладони, которое никак не могло быть бликом лунного света на коже. Несколько теней отделились от окружающей темноты и бросились к нему. Сунь Дин мгновенно взвился в воздух и вступил в схватку с одетыми в чёрное людьми.

В десятке великих призраков Долины самыми могущественными считались Скорбящий Призрак, Призрак Висельника и Призрак Непостоянства.[364] Это не означало, что остальные не представляли опасности. Просто указанная троица пустила корни в Долине раньше других. За долгие годы интриг, привлечения сторонников и уничтожения противников каждый из них стал влиятельной силой, которую не сбросишь со счетов.

Скорбящий Призрак не являлся непревзойдённым мастером кунг-фу, но его «ладонь ракшасы» была уникальна. В настоящее время в улине Центральных равнин больше никто не владел этой техникой. Поражённые «ладонью ракшасы» погибали, не сделав и трёх шагов. На трупе находили отличительный знак в виде ладони. Даже два знака — удар проходил насквозь, оставляя тёмные отметины на груди и спине. Это было действительно устрашающе.

Несмотря на внезапную ночную засаду, Сунь Дин ничуть не растерялся. Пара его смертоносных ладоней мелькала в воздухе, уничтожая противников, словно жуков. Атакующие явно переоценили свои возможности. Вскоре бой закончился: оставшиеся в живых в панике разбежались. Скорбящий Призрак не стал никого преследовать. Он подошёл к одному из трупов, лежавшему ничком, и задрал на нём рубаху. Увидев маску призрака, вытатуированную на пояснице мертвеца, Сунь Дин криво усмехнулся.

Через полчаса на месте действий появился ещё один человек. Он приблизился к Сунь Дину, наклонился, чтобы рассмотреть татуировку на трупе, и скупо спросил:

— Что произошло?

Скорбящий Призрак спрятал ладони в рукава, окинул прибывшего равнодушным взглядом и холодно отметил:

— Ты опоздал, лао Мэн.

Этот лао Мэн был ни кем иным, как помощником Гу Сян в ту ночь, когда Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин выбирались из пещеры-ловушки. Как и тогда, лао Мэн был одет в простую грубую одежду. При быстрой ходьбе он слегка прихрамывал на левую ногу, но это бросалось в глаза только внимательному наблюдателю. Открытое лицо лао Мэна могло показаться добрым и приветливым, если бы не омрачавшая его в данный момент угрюмость. Переднюю часть его тела закрывал длинный фартук, как у работников скотобойни. Следуя велению Вэнь Кэсина, лао Мэн всё-таки нарядился мясником.

Присев, он перевернул труп, сорвал с него маску коротко вздохнул и поднялся на ноги.

— Один из подчинённых Сюэ Фана! — покачал головой лао Мэн.

Заметив, что Сунь Дин с любопытством рассматривает мясницкий фартук, он сразу пресёк недомолвки:

— Хозяин Долины приказал мне так одеться. Сунь-сюн хочет высказаться по этому поводу?

— Хозяин Долины? — из уст Сунь Дина вырвался презрительный смешок. — Неужели этот неотёсанный юнец, который не произведёт на свет потомков, стоит того, чтобы так пресмыкаться? Ты того и гляди начнёшь заискивать перед ним, как ручная собачонка!

Лао Мэн бесстрастно выслушал желчные колкости. И также бесстрастно уточнил:

— Ты повторишь это в его присутствии?

Веко Сунь Дина дёрнулось от старых воспоминаний, и он недовольно фыркнул. Обдумав вопрос ещё раз, Скорбящий Призрак предпочёл вернуться к ночному нападению:

— Раз это слуга Сюэ Фана, тебе стоит доложить о нем Хозяину Долины. Пусть он узнает, что дерзость Сюэ Фана перешла все границы. Призрак Висельника нарушил закон Долины, уйдя без разрешения, а теперь пытается заставить меня молчать.

Лао Мэн нехотя признался:

— Я не могу связаться с господином. Уже давно…

— А что насчёт этой мелкой девицы, Пурпурного Призрака? — нетерпеливо перебил Сунь Дин.

Лао Мэн покачал головой в знак того, что и её не может найти, а затем спросил:

— Сунь-сюн, думаешь, Сюэ Фан и на этот раз так действует из-за Кристальной брони?

При упоминании Брони глаза Сунь Дина остро вспыхнули, но он быстро отвёл взгляд и невозмутимым тоном предупредил:

— Сюэ Фан весьма амбициозен. Если хочешь моего совета, тебе… и твоему Хозяину Долины нужно действовать крайне осторожно. В противном случае… хм?…

Лао Мэн помолчал, а затем задал внезапный вопрос:

— Убийство Шэнь Шэня твоих рук дело?

Сунь Дин удивлённо приподнял бровь и слегка отстранился.

— Что я слышу? Ты пытаешься меня прощупать? — уточнил он, наигранно растягивая гласные.

Лао Мэн загадочно улыбнулся и легонько ткнул собеседника пальцем в грудь.

— Сунь-?сюн?, поговорим прямо, как здравомыслящие люди,[365] — предложил он, понизив голос. — Нет смысла скрывать, что все хотят Кристальную броню. Помимо Сюэ Фана, наши менее влиятельные призрачные друзья тоже включились в игру. Призрак Сплетника, этот мелкий подлец, осмелился устроить западню в подземной пещере. Он поставил на кон свою жалкую жизнь, чтобы убить Хозяина Долины. Все понимают — тот, кто заполучит Кристальную броню, станет следующим повелителем горы Фэнъя… Если ты не стремишься к этому, почему продолжаешь преследовать ребёнка семьи Чжанов?