Чтение онлайн

Любопытство Е Байи тоже разгорелось. Протянув руку, он ощупал мальчика с головы до пят и удивлённо отметил:

— Хм, невероятно, что такой человек может существовать: непроходимый болван, феноменально одарённый от природы! Ирония небес? Благословение или проклятие? — повернувшись к Чжоу Цзышу, он прибавил:

— Меридианы твоего ученика широкие и чистые. Есть, с чем работать, но в плане восприимчивости он дурак дураком. Этому мальчишке будет труднее найти свой путь, чем кому бы то ни было… И да, можешь продолжать своё мучительство. В ближайшем будущем это его не убьёт.

К счастью Чжан Чэнлина, он был без сознания и ничего не слышал. Чтобы дать ему прийти в себя, остальные решили заночевать на ближайшем постоялом дворе и отправиться в горы, когда мальчик восстановит силы.

Как обычно, Чжоу Цзышу проснулся посреди ночи из-за гвоздей. Он свернулся клубочком и прижал руки к груди, но не пытался подавить боль медитацией, а просто лежал, устремив немигающий взгляд на освещённое лунным сиянием окно. Сосредоточившись на своём состоянии, Чжоу Цзышу отметил, что действие гвоздей изменилось. Раньше во время приступов ему казалось, что плоть и меридианы пронзают маленькие ножи. Сейчас острые проявления стали менее болезненными или Чжоу Цзышу просто привык к ним. Но присоединилось новое чувство — будто что-то давило ему на грудь, прерывая поток дыхания. Подобные ощущения стали возникать вскоре после выхода из Дунтина и с каждой ночью беспокоили всё сильнее.

Чжоу Цзышу знал, что это своего рода предзнаменование: из отпущенных ему трёх лет прошла почти половина. Когда-то срок в три года казался подарком небес, но теперь превратился в изощрённую пытку. Чжоу Цзышу не пугала смерть сама по себе — ему потребовалось приложить немалые усилия, чтобы дотянуть до своих почти тридцати лет. Все методы обучения, которые он применял к Чжан Чэнлину, Чжоу Цзышу испытал на себе в более юном возрасте и в более суровых формах. Никакого исключительного дара у Чжоу Цзышу не было, но он благополучно перенёс эту тиранию. И вообще натерпелся достаточно, чтобы никого и ничего не бояться. Если уж жизнь не могла напугать Чжоу Цзышу, с какой стати ему было бояться смерти?

Однако, вести счёт отведённым дням оказалось мучительно тяжело. Пройдя через многие невзгоды, Чжоу Цзышу сохранил сильную волю и ни разу не захотел умереть. А теперь, в эти беззаботные дни, наполненные весельем и духом свободы, он ждал неминуемой гибели. Разве это не смахивало на насмешку судьбы? Чжоу Цзышу подумал, что снова совершил какую-то глупость.

В этот момент в его дверь легонько постучали. Чжоу Цзышу на мгновение опешил — беспардонным Вэнь Кэсину и Е Байи не требовалось приглашение, чтобы войти. Он попытался встать с кровати, но свалился обратно от приступа тупой боли в груди. Бессознательно сжав рукой простыню, Чжоу Цзышу с трудом направил ци на преодоление удушья, сделал два глубоких вдоха и только потом с мрачным видом потащился открывать дверь.

Снаружи нерешительно топтался Чжан Чэнлин, его рука застыла в намерении постучать снова. Заметив, что учитель бледен, как мертвец, и на редкость угрюм, мальчик виновато опустил голову, будто совершил непростительный грех, и тихо, как мышонок, пискнул себе под нос:

— Шифу…

— Что ты здесь делаешь? — недовольно осведомился Чжоу Цзышу.

Уголки губ Чжан Чэнлина опустились. Мальчишка выглядел так, будто вот-вот расплачется.

— Шифу... я только что очнулся и не могу снова заснуть.

Чжоу Цзышу скрестил руки на груди, прислонился к дверному косяку и недобро усмехнулся:

— По-твоему… я должен спеть тебе колыбельную и уложить в кроватку?

Чжан Чэнлин опустил голову ещё ниже. Так низко, что Чжоу Цзышу начал опасаться, не переломится ли у мальчишки шея. Зимними ночами даже в Шучжуне было студёно. Из-за разыгравшихся гвоздей Чжоу Цзышу стал чувствительным к холоду, и его знобило на сквозняке. Схватив флягу и сделав большой глоток вина, он раздражённо поглядел на мальчишку:

— Если есть что сказать, не томи.

— Шифу, я снова видел во сне отца и тех людей, — прошептал Чжан Чэнлин. — Это было так давно, почему я всё ещё не забыл? Я совсем ни на что не годен, да?

Чжоу Цзышу замер. Чжан Чэнлин решил, что учитель не намерен с ним больше возиться и украдкой поднял глаза. Мальчик сожалел, что вообще пришёл сюда, не подумав. Но Чжоу Цзышу отступил на шаг и слегка кивнул, приглашая его войти. Чувствуя себя прощённым за великий проступок, Чжан Чэнлин радостно поспешил внутрь.

Чжоу Цзышу зажёг лампу. Поскольку в комнате не было воды, он наполовину заполнил чашу вином и протянул её Чжан Чэнлину. Не сообразив, что напиток может быть крепким, мальчишка выпил всё залпом и ощутил, как от самого горла до желудка прокатился огонь. Чжан Чэнлин покраснел и задохнулся, не в силах вымолвить ни слова. От его глупого вида суровое лицо шифу дрогнуло. Не удержавшись, Чжоу Цзышу отвернулся, чтобы просмеяться. Чжан Чэнлин ещё ни разу не видел, чтобы «строгому учителю» было с ним весело. Теперь мальчик уставился на шифу с таким восторгом, что забыл выдохнуть.

Когда они встретились в его родной солнечной Цзяннани, Чжан Чэнлин только что осиротел и ему не на кого было положиться. Рядом оказался лишь этот человек, красноречивый с другими, но немногословный с ним. Чжан Чэнлин ухватился за Чжоу Цзышу как за спасительную соломинку.

Мальчик понимал, что шифу по-настоящему помогает ему, и мечтал подружиться с наставником, но не хотел досаждать. Шифу и так всегда раздражало его присутствие. Постепенно осторожность Чжан Чэнлина переросла в благоговейный трепет. Собираясь заговорить с учителем, он всякий раз перебарывал приступ дрожи. Но когда на сердце делалось невыносимо тяжело, Чжан Чэнлин снова и снова отправлялся к Чжоу Цзышу.

Думая о своём отце и шифу, мальчик понимал, как сильно они различались — и внешностью, и характером. Но одновременно он чувствовал, что отец и шифу были людьми одного сорта — высокие, отважные, сильные и… у обоих болела душа за одного бестолкового мальчишку.

— Шифу, — прокашлявшись, заговорил Чжан Чэнлин, — мы следуем за старшим Е, чтобы найти поместье Марионеток и узнать правду о Кристальной броне. Когда мы выясним, что произошло много лет назад, то поймём, кто и почему убил моего отца?

Чжоу Цзышу приподнял бровь и уклончиво ответил:

— Кто знает.

Чжан Чэнлин наморщил лоб, ненадолго задумался, а затем тихо спросил:

— Шифу, есть ли на свете люди, которые убивают других без причины? Я много думал об этом. Возможно, жизнь моего отца отняли за то, что он совершил что-то плохое?

Своей глубиной вопрос поставил Чжоу Цзышу в тупик. Не зная, что ответить, он опустил взгляд на печального сорванца. Лицо Чжан Чэнлина в этот миг омрачали сотни горестных дум. Внезапно Чжоу Цзышу протянул руку, схватил мальчишку за шиворот и потащил его на улицу, приговаривая: