Чтение онлайн

– Она завтра улетает в отпуск на месяц.

– Ну, сейчас уже поздно идти к ней – ночь на улице. А вот завтра утром приди и скажи ей все.

– Я так и сделаю. Спасибо, Кэл.

– Пожалуйста, всегда рад дать тебе мысленного пинка. Физического тоже могу, если надо.

– Да ноги коротковаты!

Мужчины рассмеялись, и дальше беседа пошла в менее болезненном русле. Домой Лин попал уже поздно. В полусне принял душ и упал на кровать…чтобы утром подскочить и понять, что проспал.

Лин летел на машине в сторону космопорта на бешеной скорости. Времени было совсем в обрез. Заехав на территорию космопорта, адмирал выскочил из машины и побежал в сторону военного терминала. Уже у самых посадочных сканеров он спросил работника порта о корабле Орин.

– Да, адмирал, они час назад прошли на посадку.

– Они еще не взлетели?

– Взлетели, кон. Минут десять назад. Все в порядке? У них были разрешающие документы.

– Нет-нет, все хорошо. Я просто хотел попрощаться.

Лин развернулся и побрел назад. Он не успел. Не успел сказать Зарине так много. И теперь впереди месяц разлуки, за который может произойти все, что угодно. Девушка не знает, что Лин, наконец, прозрел и понял, что любит ее слишком сильно, чтобы позволить ей стать чужой. А теперь впереди месяц. И адмиралу остается только молиться, чтобы не было поздно.

Глава 22

Мама смотрела на меня и не верила. Когда она вернулась с работы, а я так запросто вышла из комнаты, мама уронила на пол вещи.

– Зарина?

– Привет, мам.

– Доченька!

А дальше пошли слезы, объятия и причитания, что не позвонила, не предупредила. Мама быстро позвонила папе и заставила его все бросить и приехать, а сама почти бегом отправилась на кухню сооружать праздничный ужин. Свою помощь я даже предлагать не стала – не примет. Вместо этого тихонько села на стул, чтобы не мешаться под ногами и стала наблюдать за быстрыми профессиональными движениями.

– Ну как ты, рассказывай!

– Нормально, мам. Получила кританскую медаль за мужество.- У мамы из рук выпал нож.

– Что? И ты говоришь об этом так просто?

– Ну, прости, фейерверков нет.

– Поздравляю!- Мама подошла и крепко обняла меня.- А за что дали?

– Я своей отвагой помогла посадить преступников за решетку,- эти слова я сказала с торжественным выражением лица.- Но Лин все еще считает это сумасбродством.

Только произнеся это, я поняла, о чем сболтнула, улыбка медленно исчезла с лица. Упоминание этого имени отдавалось болью внутри. Мама догадалась, что тут что-то не так.

– А кто такой Лин?

– Я тебя знакомила с ним тогда на базе, помнишь?

– Тот кританец?

– Да.

– А кто он?

– Адмирал.

– Нет, милая, я имела в виду – кто он тебе?

– С чего ты взяла, что он мне «кто-то»?

– По твоему голосу. В нем была нежность. И по тому, как легко его имя соскочило с твоего языка, будто ты говоришь его по триста раз на дню. Так, кто он?

Я отвела взгляд и посмотрела в окно. Там шелестела зеленая листва, светило закатное солнышко, проезжали по своим делам машины. Там шла своим чередом жизнь. А я ощущала, будто моя жизнь пошла без меня. Как объяснить маме, кто он?

– Ты любишь его,- это был не вопрос – констатация факта. Мама отложила нож и овощи и сосредоточила внимание на мне.

– Да.

– А он тебя?

– Тоже.

– Тогда почему у тебя такое траурное лицо?

– Мы расстались.

– В чем причина?

– В моральной расовой несовместимости.

– Прозвучало, как откровенный бред. Не расскажешь подробнее?

– Мы были вместе месяц. А потом кое-что случилось. Лин сказал, что после окончания операции я должна подать рапорт и перейти в его экипаж.

– Зачем?

– Чтобы все время быть рядом с ним. Мой экипаж могут отправить на другое задание, а Лин не хотел, чтобы я куда-то улетала.

– А ты не хочешь этого?

– Быть с ним – хочу, а вот бросать ради этого все остальное – нет.

– Но ведь в любви всегда чем-то жертвуют.

– Нет, мам. Жертва – это не любовь. Любовь – это компромиссы. Любовь – это уважать решения другого и принимать его таким, какой есть, ставить его интересы равными своим. Если для счастья одного другой вынужден пожертвовать всем, то у них ничего не получится. И такое счастье продлится недолго. Если бы я это сделала, знаешь, что было бы дальше? Я бы начала тосковать, все чаще улыбаться на публику, чтобы думали, что я счастлива. Стала бы больше отдаляться, чаще бывать одна. Лин бы начал не понимать, злиться, а я – обвинять его. И все закончилось бы взаимной горечью и обидой. Я просто не стала до этого доводить. Предпочла сохранить свою жизнь такой, пусть и без него.

– Ох, милая. А ему ты это все сказала? Он знает, насколько для тебя невозможны и неприемлемы его просьбы?

– Нет, не говорила. Я тогда была так шокирована услышанным, и тем, что Лин не понимает меня, что просто ушла.

– Молча бросила его?

– Нет. Тогда я просто пошла прогуляться. Расстались мы позже.

– Зайка, тебе нужно с ним поговорить, объяснить свою точку зрения. Если он любит тебя, то поймет.

– Может быть. В любом случае, сейчас у меня отпуск, и я хочу отдохнуть.

– А вот это отличная идея!

Мама вернулась к готовке, а я решила пройтись по дому. То тут, то там взгляд натыкался на знакомые вещи, с которыми было связано так много воспоминаний, фотографии разных этапов жизни, приятные глазу мелочи. Вон ту игрушку я выиграла в тире, а тот полосатый цветной плед подарила маме на день рождения, а здесь была статуэтка, которую просто купила, потому что понравилась. Она была в виде танцующей девушки, которая наклонилась назад. Здесь все такое родное, свое. Это был дом, который хранил воспоминания, я могла представить, как валялась на диване и смотрела фильмы, сидела на подоконнике, глядя в окно на падающий снег. Здесь везде была я, моя душа. Я бы не смогла отказаться от этого.

Вскоре домой вернулся отец и первым делом крепко обнял меня. Очень крепко. Зарастающие переломы дали знать о себе.

– Ох, пап, полегче.

– Что такое?

– У меня там чуть-чуть поломаны ребра.

– Что?- Мама смогла услышать это и прибежать из кухни.- Почему ты ничего не сказала? Откуда переломы?

– Ваша дочь совсем не умеет драться. И вот прилетело на последней операции.

– Еще кто-то пострадал?

– Нет.

– Тогда я не понимаю, почему при куче мужиков страдаешь именно ты?- Нахмурился папа.