Чтение онлайн

Вместе с Наташей на дачу приехала погостить её подруга Катя Воробьёва, по прозвищу «Тумба». Когда и кто прозвал так эту толстую, всегда спокойную девочку, не помнили даже в их классе. А она ничуть не обижалась. «Мне что? — говорила добродушно. — Пускай хоть светофором зовут. Пожалуйста».

С утра до ночи пропадали теперь девочки в лесу, у ручья, возле пруда. Варя иногда уносила в лес корзину со щенками, за которой с умильно встревоженной мордой трусила Муха, вываливала их где-нибудь в тени на поляне, и девочки с восторгом следили, как они кувыркаются в траве.

Щенки грелись на солнце.

Большеголовые, неуклюжие, они ползали, становились на разъезжавшиеся лапы, падали и подымались. Повизгивали, а один, упрямый и крутолобый, хотел даже тявкнуть и тут же свалился на спину, выставив белокожее брюшко. Разомлевшая Муха поддела его чёрным носом и яростно вылизала. Щенок затих, распластавшись и подрагивая кожей.

— А я говорю, этот мой, — упрямо сказала Варя.

— А по-моему, мой… — перебила Наташа. — У моего же глаза голубые-голубые!

— У них у всех голубые, — фыркнула Тумба. — Разве разберёшь?

— Нате, глядите! — Варя отняла у Мухи щенка, положила себе в подол.

Щенок потянулся, раскинул лапы и зевнул, обнажив фарфоровые зубы. Тогда Варя разжала ему челюсти и торжествующе показала девочкам неровные чёрные пятна на верхней челюсти.

— Ага, что, мой? Раз с пятнами — значит, злющий, а раз злющий — значит, мой. Мне как раз злющего надо.

— А мой добрый! — не сдавалась Наташа. — С голубыми глазами и добрый.

На опушке в кустах затрещали сучья, и на поляну выскочил Вадим. Вспотевшие вихры торчали у него на макушке. Нос и щёки были густо вымазаны пылью. Обеими руками он прижимал к животу большой исписанный лист бумаги.

— Глядите, секретарь Варькин идёт! — крикнула Тумба, оборачиваясь.

— Ну и что ж, что секретарь. И пускай секретарь, — сказала Варя.

Наташа с Тумбой встали и, как по команде, пошли прочь.

— Ну? — сурово спросила Варя подошедшего Вадима.

— Готово.

— Всё разобрал?

— Всё.

— Покажи.

Вадим покорно протянул Варе лист. Она взяла его и несколько минут внимательно изучала.

— А под нижними книгами ничего не трогал?

— Под нижними не трогал. Ты же не велела!

— И на дне не шарил?

— И на дне не шарил.

— Тогда пошли.

— А щенки?

— Пускай греются.

Варя осторожно перекатила из подола на траву своего щенка и встала. Вадим тяжело вздохнул и повернул за ней к дому.

…На чердаке было тихо и очень жарко.

От крыши тёк раскалённый воздух. Где-то жалобно пела запутавшаяся в паутине муха.

Варя по-хозяйски оглядела разложенные стопками вокруг сундука книги. Присела над ними и, сверяя, бесшумно зашевелила губами.

— Вот здесь наврал, — сказала она вдруг строго и сдвинула большие брови. — Должен быть железнодорожный справочник. А у тебя что?

— Наврал. У меня «Курс минера… минералогии», — виновато ответил Вадим.

— То-то же.

Наконец Варя чиркнула что-то на листе с перечнем книг огрызком карандаша и приказала:

— Теперь повернись.

— Зачем? Куда? — не понял Вадим.

— Вон в окошко гляди. И не оборачивайся, слышишь?

Вадим жалобно взглянул на Варю, но послушно встал спиной к сундуку. Однако изо всех сил скосил назад глаза.

Варя переложила оставшиеся в сундуке книги в сторону и достала из-под зелёной папки с оборванными тесёмками кожаный чехол с ножом. Чехол был уже вычищен и даже старательно зашит в одном месте. Потом Варя вдруг снова нагнулась над сундуком и задумалась.

— Теперь можно? — не вытерпев, робко попросил Вадим.

— Нет. Теперь-то как раз и нельзя.

Край зелёной папки был оторван, из-под него выглядывал кусок голубой, похожей на материю бумаги. Варя потянула его — бумага хрустнула, как накрахмаленная. Тогда Варя присела на корточки и вытащила из сундука всю папку.

Подёргала обрывок тесёмки и вынула из папки сложенный в несколько раз, потемневший на сгибах, большой голубой лист.

Расправила и расстелила его на откинутой крышке сундука. Лист был разбит на крупные клетки; вдоль кривых разноцветных полос бежали тонкие чёрные линии. Маленькие квадратики с цифрами и наполовину залитые тушью кружочки, как мухи, засыпали гладкую поверхность листа. В правом его углу стояла хвостатая стрелка, и над ней две буквы: «Ю» и «С». А поперёк листа красным карандашом очень размашисто было написано: «Возможны бокситы».

— Ох, — пробормотала Варя, — а вдруг как раз та самая… как её… яма?

Она снова взялась за папку и вытряхнула на крышку сундука несколько серых обтрёпанных тетрадей. Взяла одну, полистала и, закусив губу, с трудом прочитала на потемневшей от времени странице:

«…14 авг. с/г. Маршрут № 21. Ведётся от дер. Сайгатки на SW, 28 км в правом склоне оврага…»

Варя подняла голову.

— Вадимка, теперь повернись, можно, — быстро сказала она и смахнула со лба прядку волос. — Иди сюда. Понимаешь, мне кажется, я нашла… Ну-ка, бегом за Наташей и Тумбой! Скорее!

А те в это время сидели на берегу ручья, свесив в воду ноги.

— Любит, не любит, плюнет, поцелует… — громко считала Наташа, обрывая белые лепестки у крупноголовой ромашки, — к сердцу прижмёт… Тумбочка, дорогая, как дальше, после «к сердцу прижмёт»?

— «К чёрту пошлёт». А потом опять «любит, не любит». Ты на кого гадаешь?

— Я ни на кого, я же просто так! — Наташа откинула голову и звонко засмеялась.

— А я на нашего физкультурника. Вот видишь, не пустит меня на спартакиаду. Второй раз «к чёрту пошлёт» получается.

— Ну да, не пустит, ты вон какая сильная, — с завистью вздохнула Наташа.

— Ой, я один маленький пропустила! — обрадовалась Тумба. — Давай сначала?

— Давай.

Обе замолчали, старательно обрывая лепестки. Они полетели в воду и поплыли от берега, как крошечные белые лодки.

— Наташка, а здорово, что занятия кончились! Наташка, я на будущий год из седьмого класса сразу в техникум буду подавать! В авиационный. Давай теперь погадаем, примут — не примут?

— Тебя-то примут, ты вон какая, — опять вздохнула Наташа.