Чтение онлайн

— Будем делать иначе! — откинулся Кузьма Кузьмич на спинку стула. — Придется многое переработать.

Кобзев, за ним и остальные проектировщики подошли посмотреть, что начертил старик на ватмане. Но он положил большую, с синими венами руку на чертеж.

— Сюда пока нечего смотреть, это частность. Речь пойдет о перестройке всего сделанного по организации работ на проливе. Скажите мне, какое у вас дано решение по рытью траншеи на этом участке?

— Решения, по существу, нет. Это белое пятно в проекте, — ответил Кобзев. — Я надеюсь, Беридзе и Алексей Николаевич принесли нам что-нибудь с трассы.

— То-то и оно — принесли! Вот и нет теперь белого пятна! — торжествующе сказал Тополев. — Траншею будем делать взрывами!..

Насладившись произведенным впечатлением, он попросил всех сесть и начал излагать суть своего предложения, не упоминая, что он и есть его автор. На самом интересном месте его объяснения прервал приход секретаря начальника строительства: Тополева вызывал к себе Батманов.

«Ага, старик, ты входишь в моду!» — удовлетворенно сказал себе Тополев. Он догадывался, ждал, что его вот-вот позовут. Он почти бежал по коридору; Кобзев и Гудкин едва поспевали за ним.

— Кузьма Кузьмич, досказали бы до конца, а то теперь и работать не сможем до вашего возвращения, — упрашивал Гудкин.

Тополев не слышал. Он все ускорял шаги. Усы его шевелились, чуть слышно старик напевал басом:

Его неудержимо влекло желание действовать, бороться, захватывала та полнота жизни, которую можно назвать счастьем.

Перед тем, как выехать с инженерами в Рубежанск по вызову уполномоченного Государственного Комитета Обороны, Батманов созвал у себя большое совещание. Речь должна была идти о новом проекте. Теперь в управлении не нашлось бы, пожалуй, явных противников нового проекта, исключая Грубского. Однако и не всех можно было назвать в полной мере сторонниками предложений Беридзе. Предложения эти опрокидывали обычные представления, они казались настолько смелыми, что некоторые инженеры, не возражая против них и даже восхищаясь ими, не были при этом уверены, удастся ли их осуществить. Кое-кто еще и не понимал Беридзе, считал его инженером талантливым и опытным, но сверх меры увлекающимся, способным на безрассудный риск.

Батманов, воочию убедившийся, как сами строители трассы ратуют за новый проект и, собственно, живут уже по его законам, знал, что отказ от него теперь невозможен. Вместе с тем, предстоящая поездка в Рубежанск и это предварительное совещание не были для него только формальностью. И он и Залкинд, решив столкнуть Беридзе и Грубского в своеобразном поединке, хотели подвергнуть новый проект последнему испытанию. Оба понимали, на какой риск они отважились, дав свободу Беридзе в его практических действиях — ведь новый проект осуществлялся, не будучи еще утвержденным. Если в Рубежанске, а потом в Москве одобрят предложения Беридзе, все встанет на свое место. А если Беридзе в чем-то неправ и верх возьмет осторожная аргументация Грубского? Тогда стройка попала в тупик, и они, ее руководители, понесли бы наказание по всей строгости военного времени.

Все, кого вызвал к себе Батманов, чувствовали серьезность момента. Самый созыв совещания настораживал людей. Гречкин, идя по коридору с Филимоновым, обеспокоено говорил:

— Мы верим в Беридзе, а вдруг он ошибается? В Рубежанск-то недаром вызывают. Да и Москва, наверное, тоже сигнал дала Писареву: разбирайся, что они там натворили!.. Как ни говори, люди годами трудились над проектом, а наш грузин сразу его перевернул!

Гречкину хотелось в разговоре рассеять свои сомнения, но Филимонов, по обыкновению, молчал.

Люди пристально следили за начальником строительства, стараясь по его виду угадать, что их ожидает. Батманов, как всегда, был спокоен и деловит, вступительное слово его и не усилило сомнений, и не успокаивало. Было похоже на то, что он решил не влиять на ход дела. Оглядывая собравшихся, начальник строительства видел, какие чувства ими владели. Эти чувства отражались не только на лице Гречкина, ничего не умевшего скрывать, но и на непроницаемой физиономии Филимонова. Батманов невольно подумал, что никогда еще в его работе не возникало положения более сложного, чем сейчас. Именно теперь, когда его трудовая армия была готова к бою, все могло провалиться.

«Противники» разместились друг против друга. Как-то так случилось, что Грубский остался в одиночестве — никто не сел рядом с ним или даже вблизи от него. Первым, вопреки ожиданию, получил слово Беридзе. У Гречкина удивленно поднялись брови: Батманов словно нарочно ставил главного инженера в менее выгодную позицию.

Беридзе, держа перед лицом отпечатанный на машинке доклад, начал излагать его спокойно и размеренно. Но, перейдя к главному — к переносу трассы на левый берег — он разгорячился, отложил доклад в сторону и без передышки проговорил более часа. Алексей по ходу изложения его мыслей тут же демонстрировал листы ватмана с чертежами и схемами. Речью своей, страстной и живой, Беридзе увлек всех и, когда сел на место, собравшиеся не удержались от аплодисментов.

Затем поднялся Грубский. Перед ним грудой лежали тома старого проекта в синих дерматиновых переплетах. Он заговорил, положив на них руку, и этот жест как бы предопределил характер его выступления. Грубский почти не касался старого проекта — нужно ли де говорить о нем, вот они, десять томов, их со счета не скинешь. Он только критиковал предложения Беридзе, и критика его не была лишена аргументов. Он говорил убежденно и с легкостью, это производило впечатление. Беридзе, не сводивший с него горящих глаз, вспыхнул.

— Вам надо защищать свой проект, а не нападать на чужой! — крикнул он. — Можно подумать, вас пригласили на консультацию.

Поморщившись, Грубский попросил избавить его от проявления эмоций, не идущих к делу.

— Нет, мои эмоции идут к делу! И хорошо, если бы у вас тоже были эмоции, если бы вы тоже думали о судьбе нефтепровода и о судьбе родины!

— Я не меньше вас озабочен судьбой нефтепровода и судьбой родины, — серьезно сказал Грубский, не глядя на Беридзе.

— Тогда перестаньте держаться за эти толстые фолианты и скажите, как выполнить задание правительства! — закричал Беридзе. — С фронта мне написал один товарищ, артиллерист, что война показала непригодность некоторых образцов вооружения; ваш проект — старая пушка, требующая немедленной замены. А вы все пытаетесь ею сразить врага! Можете считать себя убитым.

— А вы изобрели новую пушку, которая производит только шум! — окрысился Грубский. — Из нее можно бить лишь по воробьям. К сожалению, эта забава будет дорого стоить государству!..

Деловой строй совещания нарушился. Либерман, кося хитрым глазом на Батманова, уже нашептывал что-то Федосову, и тот ухмылялся. Гречкин возбужденно переговаривался с Филимоновым. Алексей с недоумением смотрел на Батманова, не понимая его безучастности. Действительно, начальник строительства словно и не председательствовал на совещании; он не мешал переругиваться Беридзе и Грубскому и, следя за их репликами, только поворачивал голову то к одному, то к другому.