Дальний умысел
Шрифт:
– Вкушает? Плод? Ох, берегись, ей-богу, сблюю.
– А она заражается его юношеским жизнелюбием, – напирала Соня. – Я тебе честно говорю: это большая литература. Глубокая, значительная книга. Она высвобождает. Это экзистенциально. Это… Помнишь, как было с «Подругой французского лейтенанта» нашего Джона Фаулза? Все Штаты ходуном ходили. А теперь Америка созрела для «Девства». Да, ему семнадцать, ей восемьдесят – а все-таки он ее любит. Поймы ты, Хатч: Л-Ю-Б-И-Т. Пожилые и престарелые будут все как один покупать книгу, чтобы узнать, чем их обделяет судьба, а студенты клюнут на филозофрению. Только подай – а пойдет нарасхват! Культуртрегеров поймаем на претензию, авангард – на порно, а сопливых – на чувствительность. Это же блюдо на целую семью! Таких тиражей…
Хатчмейер встал и прошелся по комнате.
– Знаешь, тут ты, может, и верно протумкала, – сказал он, – Я вот спросил себя: «Схватится Бэби за эту книгу?» Как пить дать, схватится. А уж если она глотает, то все облизываются. Сколько?
– Два миллиона долларов.
– Два миллиона… Ты мне что, мозги пудришь?
Хатчмейер даже рот разинул. Соня снова влезла па велосипедный снаряд.
– Два миллиона. Нет, не пудрю я тебе мозги.
– Иди гуляй, детка, иди гуляй. Два миллиона? За один роман? Отбой.
– Два миллиона – или я пошла показывать ножки Майленбергу.
– Этому скалдырнику? Да откуда у него два миллиона! Бегай ты без штанов взад-вперед по Авеню Америк хоть с утра до вечера – никто столько не даст.
– Американские права, дешевое издание, фильмы, телепостановка, серийные выпуски, книжные клубы…
– Ты давай позабористее, – зевнул Хатчмейер. – Клубы у меня под рукой ходят.
– А с этой книгой они тебя обойдут.
– Ну, пусть даже купит Майленберг. Он тебе цены не даст, а я все равно перекуплю. И что мне с этого будет?
– Слава, – хлопнула козырем Соня, – мировая слава. Сразу влепишь в десятку: «Унесенные ветром», «Эмбер навечно», «Кукольная долина», «Доктор Живаго», «Аэропорт», «Мешочники». Да ты же в «Ридерз дайджест альманах» попадешь!
– В «Ридерз дайджест альманах»? – восхищенно переспросил Хатчмейер. – Ты думаешь, даже так?
– Думаю? Знаю. Престижная книга о скрытых жизненных возможностях. Не бульварщина какая. Переплюнешь Мэри Бейкер Эдди с ее христианской наукой. Это же словесная симфония. Заметь, кто здесь купил – фирма слава тебе господи!
– Кто? – с подозрением спросил Хатчмейер.
– Коркадилы.
– Коркадилы? Старейшее издательство…
– Не старейшее. «Марри» старше.
– Ну, ладно, старое. Почем?
– Пятьдесят тысяч фунтов, – наудачу брякнула Соня. Хатчмейер уставился на нее.
– Коркадилы – пятьдесят тысяч за эту книгу? Пятьдесят косых?
– Да, пятьдесят косых. И с ходу. Без лишних разговоров.
– А я слышал, они на мели, – сказал Хатчмейер. – Их что, откупил какой-нибудь араб?
– Нет, не араб. Это семейная фирма. Сам Джефри Коркадил выложил пятьдесят тысяч: понял, что книга того стоит. Думаешь, стали бы они рисковать такими деньгами, если б собирались сматывать удочки?
– Японский бог, – сказал Хатчмейер. – Да, видать, на это дерьмо делают крупные ставки… и все ж таки два миллиона! Никогда еще за роман столько не давали. Роббинс берет миллион, но ведь это Роббинс!..
– В том-то и дело, Хатч. Думаешь, я прошу два миллиона за так? Дура я тебе, что ли? К тому же два миллиона делают книгу. Ты их платишь, люди об этом знают – и каждый кидается читать роман – надо же понять, с чего это ты раскошелился. Про тебя всякому интересно. Ты впереди всех. Да и фильм обязательно…
– С фильма в доле. Только не процентик, а пополам.
– Идет, – сказала Соня. – Режь подметки на ходу. Пополам гак пополам.
– Да, еще мне нужен автор, этот ваш, как его… Пипер, – заявил Хатчмейер.
– Автор тебе нужен? – вмиг насторожилась Соня. – А зачем тебе автор?
– Для ходкого сбыта. Будем его совать в нос публике: вон видали, этому только подкладывай старух. Турне по Штатам, автографы, телеинтервью, лекции – в общем, на всю катушку. Мы его разделаем под гения.
– Не думаю, что ему это понравится, – смущенно сказала Соня. – Он очень робкий и замкнутый.
– Это он-то робкий? Заголился и давай стесняться? – удивился Хатчмейер. – Да за два миллиона он любой зад обязан дочиста вылизать!
– Сомневаюсь, что он согласится…
– Либо согласится, либо пошел он, – обрезал Хатчмейер. – Уж если я готов нянчиться с его книжонкой, то ему сам бог велел соглашаться. Точка, решено.
– Ладно, раз тебе так надо, – сказала Соня.
– Да, мне так надо, – сказал Хатчмейер. – И тебя мне тоже надо…
Соня еле унесла ноги и помчалась с договором на Ланьярд-Лейн.
Френсик явно заждался ее.
– Довела до ума, – пропела она, сотрясая плясом кабинет.
– Ну и ну, – сказал Френсик. – Ах ты умница.
– С одним условием. – Соня приостановилась.
– С условием? Что за условие?
– Сперва хорошие новости. Книга ему понравилась. Он от нее без ума.
– А не рановато? – прищурился Френсик. – Он ведь даже случая не имел и заглянуть-то в эту клоаку.
– Ну, я ему рассказала… так, в общем – и ему очень понравилось. Пора, говорит, преодолевать опасный возрастной разрыв.
– Опасный возрастной?
– Да, между поколениями. Он как-то чувствует…
– Чувства его оставь-ка себе, – сказал Френсик. – Тот, кто говорит о преодолении опасного возрастного разрыва, не дорос до простейших человеческих эмоций.
– Он считает, что «Девство» окажет такое же благотворное влияние на молодежь и престарелых, какое «Лолита»…
– Оказала на родителей? – предположил Френсик.
– На пожилых мужчин, – сказала Соня.
– К этим хорошим новостям нам только не хватает заразиться проказой.
– Ты погоди, ты сначала послушай, какую цену он дает.
– Ну? – послушал Френсик.
– Два миллиона.
– Два миллиона? – Френсик постарался унять дрожь в голосе. – фунтов или долларов?
Соня с упреком посмотрела на него.
– Френзи, ты скотина, неблагодарная скотина. Я, значит…
– Миленькая, я просто хотел выяснить, сколько жути ты мне поднесешь на десерт. Если твой дружок из мафии готов заплатить за эти словесные помои два миллиона фунтов – тогда все, надо быстро складываться и улепетывать. Так чего же он, ублюдок, хочет?