Чтение онлайн

«Решили начать с тебя».

Конечно, это представление я подписал от чистого сердца. Но это для меня был и предметный урок: чем выше занимает должность тот или иной человек, тем щепетильней должен он быть в отношении различных почестей и наград.

В начале ноября 1943 года был опубликован указ о награждении И. В. Сталина, где было сказано: «За правильное руководство операциями Красной Армии в Отечественной войне против немецких захватчиков и достигнутые успехи наградить…»

Я более чем уверен, что редакция этого указа не прошла мимо Сталина. Об этом говорит лаконичность и скупость формулировки. В вопросах, касающихся лично себя, Сталин был весьма строг. [380] Действительно, разве наличием наград определяется «удельный вес» руководителя государства во время ведения войны? Известно, у Владимира Ильича Ленина за всю Гражданскую войну вообще не было никаких наград, а с кем он может быть сопоставлен?! Авторитет Сталина во время войны, мне кажется, мог бы только уменьшиться, допусти он какую-то слабость в этом вопросе.

Наступал 1944 год — год величайшего престижа Советского Союза, его армии, его народа. Не было на земле ни одного народа, который не знал бы Советского Союза. Это он, советский народ, сломал хребет непобедимой армии Гитлера, это он, советский народ, гнал его полчища со своей земли. 1944-й год встречался личным составом АДД, в условиях огромного морального подъема, уверенности в неизбежности нашей победы. [401]

1944-й год вошел в историю военного искусства, как год десяти сокрушительных ударов по фашистским войскам. В своем повествовании автор и будет придерживаться их последовательности.

Как известно, наши наступательные действия в 1943 году завершились на южном фланге советско-германского фронта. Понеся огромные потери в живой силе и технике, противник, конечно, и думать не мог о каком-либо наступлении в ближайшем будущем, хотя и располагал еще значительными силами на советско-германском фронте. Так, из общего количества 376 дивизий, имевшихся в составе немецкой армии, — 257 находились на Восточном фронте, причем 207 из них были немецкими. Из общего количества танковых дивизий, которых у немецкого командования было 32, — 25 были задействованы опять-таки на советско-германском фронте. Для сравнения можно привести данные Первой мировой войны, когда немцы вместе со своими союзниками на Восточном фронте против России имели всего до 127 дивизий.

Войска противника к началу 1944 года располагались так: на севере Финляндии, Карелии и Карельском перешейке действовали 20-я горная немецкая армия и армия финнов. От побережья Финского залива до Великих Лук вела боевые действия группа армий «Север» в составе 18-й и 16-й армий, которой командовал генерал Кюхлер. От Невеля до реки Припять располагались войска группы армии «Центр», в которую входили 3-я танковая, 4-я, 9-я и 2-я армии под командованием генерала фон Буша.

Южнее реки Припять и до устья Днепра вела оборонительные действия группа армий в составе 4-й и 1-й танковых, 8-й и 6-й пехотных армий под командованием фельдмаршала Манштейна, а также группа армий «А» в составе 3-й румынской и 17-й немецкой армий под командованием фельдмаршала Клейста. [402] Из 25 танковых дивизий, которые имел противник на советско-германском фронте, 18 находились южнее реки Припять, так как главное командование немецкой армии считало правое крыло своего фронта наиболее угрожаемым, где всего вероятнее в 1944 году начнется дальнейшее наступление советских войск.

После разгрома гитлеровских войск на Курской дуге стратегическая инициатива находилась полностью в руках Верховного Главнокомандования Красной Армии, и поэтому уже мы решали, где, когда и какими силами проводить те или иные наступательные операции.

Имея в виду, что наиболее крупные силы противника расположены на юго-западном и южном участках советско-германского фронта, наше Верховное Главнокомандование приняло решение первый удар нанести войсками Ленинградского и Волховского фронтов с задачей снять полностью блокаду с Ленинграда. Подготовка к этой операции началась с осени 1943 года. Сюда были переброшены войска с других фронтов, имевшие немалый опыт наступательных операций. Такого опыта части и соединения Ленинградского фронта, которые вели в течение ряда лет оборонительные бои, не имели, и прибытие войск, уже принимавших участие в прорыве подготовленной обороны, имело, естественно, важное значение. Нужно сказать, что свою оборону противник совершенствовал и развивал в течение ряда лет и преодолеть ее было весьма сложно.

В середине декабря 1943 года, вскоре после нашего возвращения из Тегерана, я получил указание Верховного Главнокомандующего убыть в Ленинград и помогать командованию фронтом в предстоящей наступательной операции. Перед моим убытием были обсуждены и вопросы вывода из войны Финляндии. Как это ни покажется странным, Сталин спрашивал у меня: знаю ли я историю Финляндии? Известно ли мне о безуспешных военных действиях там Петра I и, наоборот, об успехах Александра I, благодаря которым Финляндия вошла в состав Российской империи?

Услышав, что во время советско-финляндского военного конфликта мной прочитано достаточное количество литературы как о самой Финляндии, так и о ее присоединении к Российскому государству, Сталин остановился на этом конфликте и дал высокую оценку как финскому солдату, так и народу Финляндии. Он отметил его трудолюбие, стойкость, патриотизм, но в то же время сказал, что огромная пропасть лежит между чаяниями и надеждами народа Финляндии и целями и стремлениями профашистского правительства, которое ввергло государство в войну и заставляет расплачиваться за это свой же народ. [403] Из разговора было ясно, что, с одной стороны, Сталин питает уважение к финскому народу, однако ему, как Верховному Главнокомандующему, нужно принимать то или иное решение для того, чтобы ликвидировать военную угрозу на северном крыле советско-германского фронта.

Было очевидно, что массированные удары авиации повлекут за собой огромные жертвы и так немногочисленного народа, который должен рассчитываться за проводимую его правительством политику. Зная Сталина уже не первый год, я видел, что он колеблется в принятии окончательного решения. Перед самым отъездом я получил указания Сталина, чтобы одновременно с поддержкой наступательных действий войск Ленинградского фронта были проведены все необходимые мероприятия по подготовке удара по военно-промышленным объектам Финляндии с таким расчетом, чтобы выполнение этой задачи началось в считанные часы после получения приказа. Удар наносить по порту Хельсинки, железнодорожному узлу и военным объектам, расположенным в предместьях города. От массированного удара собственно по городу воздержаться. В первый налет направить несколько сот самолетов, а при дальнейшей надобности, если таковая возникнет, количество самолетов, участвующих в налетах, наращивать. Был условлен и пароль, который передаст мне лично Верховный по телефону. Я был также предупрежден, что знать о предстоящей операции до момента ее начала никто не должен.

Вскоре я был уже в Ленинграде, где занялся вопросами подготовки к боевым действиям частей и соединений АДД в интересах Ленинградского фронта. Это была кропотливая работа, требовавшая отличной организации взаимодействия со своими войсками, которые, заняв исходные позиции, должны были хорошо себя обозначить, а также помогать нашим экипажам наведением на цели.

Штаб фронта, во главе с его начальником генералом Д. Н. Гусевым, [111] оказал нам в этом огромную помощь и сам проявлял инициативу в изыскании методов и способов нанесения более эффективного удара по врагу.

Погода была из рук вон плохая и не раз ставила под сомнение не только боевую работу авиации, но и проведение самой операции, так как туманы, снегопады, изморозь исключали видимость, которая могла бы обеспечить уверенные боевые действия наших войск, в особенности артиллерии, танков и, конечно, авиации. Операция эта не была операцией местного фронтового значения. По замыслу Ставки в ней принимали участие войска трех фронтов.

На войска Ленинградского (командующий генерал Л. А. Говоров) и Волховского (командующий генерал К. А. Мерецков) фронтов возлагалась задача разгрома противостоящих сил 18-й армии противника и освобождение всей Ленинградской области, а войска 2-го Прибалтийского фронта (командующий генерал М. М. Попов) должны были наступлением на идрицком направлении оказывать содействие Ленинградскому и Волховскому фронтам и не допустить переброску войск из противостоящей 16-й армии противника, насчитывающей 19 дивизий, под Ленинград и Новгород. [404] Таким образом, операция предстояла весьма сложная, а погода явно не благоприятствовала ее проведению. Пришлось выжидать хотя бы мало-мальски приемлемых условий.

Наконец погода несколько улучшилась, и 14 января 1944 года войска Ленинградского фронта нанесли первый удар с ораниенбаумского плацдарма в направлении на Гостилицы, Ропша, а на следующий день, 15 января, — второй удар из района Пулково на Красное Село, Ропшу.

Войска Волховского фронта также 14 января начали свои боевые действия севернее и южнее Новгорода. Таким образом, ударами по флангам 18-й немецкой армии планировалось разгромить имеющиеся там части и соединения и, развивая наступление как на кингисеппском, так и на лужском направлениях, выйти на рубеж реки Луга, разбив основную группировку противника.