Дальняя бомбардировочная...
Шрифт:
Вот некоторые документы первых дней войны.
БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 01
Штаб 212 ДБАП [33]
23.6.41 г. аэродром Смоленск
1. Наземные войска противника продолжают сдерживаться частями Красной Армии на государственной границе.
ВВС противника продолжают действия по аэродромам ВВС Красной Армии и городам СССР, ведя борьбу за господство в воздухе. Оказывают упорное сопротивление ВВС Красной Армии в районе западнее Гродно и юго-восточнее Варшавы. Район Янов прикрыт сильной ЗА. [34]
Погода вечером и ночью 23.6 в Белоруссии и Восточной Германии: облачность 4—7 баллов, высота 1000—2000 метров уменьшается до прояснения: местами облачность 5—9 баллов, высота 5000 метров, видимость 15 километров.
2. ВВС Западного фронта продолжают выполнение задачи по противодействию ВВС Германии. [57]
3. 212 ДБАП в период 19.00—19.15 23.6.41 г. и 2.30—2.40 эшелонированными ударами звеньев с разных высот и направлений бомбардирует… (Далее следует перечень целей и задачи 1, 2 и 3-й авиаэскадрильям. — А. Г.) Готовность к повторному вылету в 2.00 24.6.41 г.
4. Боевая зарядка по 10 ФАБ-100 [35] на самолет.
Взрыватели АПУВ. [36] Метод бомбометания серийно-залповый по отрыву бомб ведущего в звене. Высота 6500—7500 метров.
Маршрут: ИПМ [37] — озеро Каспля, Молодечно… Цель.
Перелет линии фронта на высоте 7000 метров. Обратный маршрут тот же.
5. Донесение: личный доклад командира звена сразу же после посадки и через 30 минут боевым донесением.
6. Я на КП аэродрома Смоленск.
Приложение:
1. Дело цели и распоряжение по разведке.
2. Штурманские указания.
3. Указания по связи.
4. План-график действий полка на 23—24.6.41 г.
Командир 212 ДБАП подполковник Голованов
Начальник штаба майор Богданов
Нач. опер. отделения капитан Копиецкий
33
ДБАП — дальнебомбардировочный авиационный полк.
34
ЗА — зенитная артиллерия.
35
ФАБ-100 — 100-килограммовая фугасная авиационная бомба.
36
АПУВ — взрыватель мгновенного действия.
37
ИПМ — исходный пункт маршрута.
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 01 ШТАБА 212 ДБАП
Смоленск, 24.6.41 к 20.00
1. 212 ДБАП в период 3.00—20.00 24.6.41 совершил 50 самолето-вылетов. Наносил удары с воздуха по мотомехвойскам противника в районах: Гродно, Н. Двур, Картуз — Береза, шоссе Кобрин — Брест, Маловеры… Бомбардировка целей производилась с высот 1200—7000 метров. Задание выполнено. Истребительная авиация и ЗА на маршрутах в районе цели, на обратном маршруте оказывала сильное противодействие, особенно сильное противодействие оказывал противник в районах Гродно и Картуз — Береза.
2. 2-я и 3-я АЭ [38] по одному звену в составе 6 самолетов с высоты 7000 метров бомбардировали… (Следует перечень целей. — А. Г.) На цели сброшено 60 ФАБ-100. По наблюдению экипажей, бомбы легли по цели. Время бомбардирования 5.55—6.12. Взлет — 3.00. Посадка — 8.42. Звено 1-й АЭ — зам. командира эскадрильи старший лейтенант Яницкий, задание… не выполнило. Не нашли цель. Звено произвело посадку на аэродром Смоленск с боевой зарядкой. Взлет 3.00, посадка 8.55. [58]
3. 1, 2 и 3-я АЭ в период 13.32—13.51 24.6 в количестве 20 самолетов с высоты 3800—4000 метров бомбардировали танковые части противника в районах: Гродно, Н. Двур, Картуз — Береза. На цели сброшено 200 ФАБ-100. По наблюдению экипажей, бомбы рвались по цели. Взлет — 11.31. Посадка — 15.53.
4. 1-я и 3-я АЭ в период 15.28—16.34 24.6 в количестве 6 самолетов бомбардировали танковые части противника в районе Картуз — Береза и шоссе Кобрин — Брест. На цель сброшено 60 ФАБ-100 с высоты 2000 метров. По наблюдению экипажей, бомбы рвались точно по цели.
5. 4-я АЭ в составе 6 самолетов в 20.30 24.6 бомбардировала мотомехвойска противника в районе Гродно и Маловеры. На цель сброшено 60 ФАБ-100 с высоты 1200—3500 метров. Экипажами отмечены прямые попадания в цель. Взлет — 18.20. Посадка — 22.00.
6. АЭ в составе 9 самолетов вылетела в 18.40 24.6 на бомбардирование танковых войск противника в районе Картуз — Береза и Гродно. В результате сильного противодействия ИА и ЗА противника вернулся на аэродром только один экипаж.
7. Потери: в течение дня 24.6 не вернулись на свой аэродром 14 самолетов. 1-й АЭ сбиты: экипажи — Бородина, Кондратьева; 2-й АЭ экипажи — Сумцова, Долголенко, Бондаренко; 4-й АЭ — экипажи Чуевского; 5-й АЭ — экипажи Лизунова, Лисичкина, Борисенко, Шульгина, Дубровина, Купало, Врублевского, Комочкова.
8. Погода: облачность слоисто-кучевая 5—6 баллов, высота 800—1000 метров, видимость 10—15 километров. Ветер — северо-западный 3—5 метров в секунду.
Начальник штаба 212 ДБАП майор Богданов
Нач. опер. отделения капитан Копиецкий
38
АЭ — авиаэскадрилья.
Как видно из приказа, даже на второй день войны командование, ставя боевые задачи, исходило из того, что войска противника сдерживаются на нашей государственной границе. А в это время немецкие армии продвигались все дальше в глубь нашей территории, осуществив прорыв на широком фронте. Данные обстановки на 24 июня также не соответствовали действительности. Судя по оперативной сводке полка за № 01, выполняя боевые задания, экипажи встречали сильное противодействие как со стороны средств ПВО, так и истребительной авиации. Лишь за один день 24 июня 14 самолетов не вернулись на свой аэродром. [59] Только с 25 июня стали поступать к нам более или менее достоверные данные о противнике. Данные были неутешительные. Танковая дивизия немцев прорвалась к Вильно; противник уже в районе Бобруйска. А у нас в полку к исходу дня 28 июня из 72 самолетов осталось только 14, способных выполнять боевые задания. Остальные были сбиты или требовали ремонта. Мы, как уже было сказано, летали без прикрытия. И без прикрытия наши экипажи сбили в воздушных боях за первую неделю войны 18 истребителей Ме-109.
3 июля, на двенадцатый день войны, я неожиданно получил распоряжение немедленно прибыть в Москву.
Центральный аэродром, на котором сел наш самолет, был замаскирован под поле, где женщины убирают урожай.
В штабе ВВС меня принял Н. А. Булганин [39] , назначенный членом Военного совета ВВС. Я доложил о проделанной боевой работе нашего полка и по задаваемым вопросам понял, что этот человек пока что мало разбирается в вопросах боевого применения авиации. Поговорив со мной, он сказал, чтобы я никуда не отлучался.
39
Булганин Николай Александрович (1895—1975). Генерал-полковник (1944 и с 1958), в 1947—1958 гг. имел звание Маршала Советского Союза. С 1941 г. член Военных советов ряда фронтов. С 1944 г. — член ГКО и зам. наркома обороны. С 1947 г. — зам. председатель СМ и одновременно в 1947—1949 гг. министр Вооруженных Сил. В 1953—1955 гг. министр обороны СССР. В 1955—1958 гг. председатель СМ СССР. Член Политбюро (Президиума) ЦК в 1948—1958 гг. (кандидате 1946 г.).
Через некоторое время я оказался в Кремле, в уже знакомом кабинете. Народу было много, но я мало кого знал. Вид у всех был подавленный. Многие из присутствующих были небриты, их лица, воспаленные глаза говорили о том, что они уже давно не высыпаются. Оглядевшись, кроме уже знакомых мне лиц, узнал, по портретам, Н. А. Вознесенского [40] . С удивлением увидел, что В. М. Молотов одет в полувоенную форму защитного цвета, которая ему совсем не шла.
Среди присутствующих резко выделялся Сталин: тот же спокойный вид, та же трубка, те же неторопливые движения, которые запомнились еще с первых моих посещений Кремля до войны, та же одежда.
40
Вознесенский Николай Александрович (1903—1950). В 1938—1941,1942—1949 гг. председатель Госплана СССР. С 1939 г. — зам. председателя СНК (с 1946 г. — СМ) СССР. В 1942—1945 гг. член ГКО. Член Политбюро ЦК с 1947 г. (кандидат с 1941 г.). Автор книги «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» (1947). Академик АН СССР (1943). Репрессирован («Ленинградское дело»). Реабилитирован посмертно.
— Ну, как у вас дела? — спросил Сталин, здороваясь.
Я кратко доложил обстановку и что за это время сделал полк.
— Вот что, — сказал Сталин, — мы плохо ориентированы о положении дел на фронте. Не знаем даже точно, где наши войска и их штабы, не знаем, где враг. У вас наиболее опытный летный состав. Нам нужны правдивые данные. Займитесь разведкой. Это будет ваша главная задача. Все, что узнаете, немедленно передайте нам. Что вам для этого нужно?
— Прикрытие, товарищ Сталин, — ответил я.
— Что мы можем дать? — спросил Сталин Булганина.
— Немного истребителей, — ответил Булганин. Сталин пошел по дорожке, о чем-то думая. Вернувшись и подойдя ко мне, он сказал:
— На многое не рассчитывайте. Чем можем — поможем. Рассчитывайте больше на свои силы и возможности. Видите, что делается!
Сталин опять заходил. Снова подойдя ко мне, он вдруг сказал: [60]
— Мы дали указание арестовать и доставить в Москву Павлова. — Голос его был тверд и решителен, но в нем не слышалось ни нотки возмущения, ни тени негодования…
Передо мной, как наяву, возник служебный кабинет в Минске и бритоголовый, с массивной фигурой человек, вызывающий по телефону Сталина, чтобы взять в свое подчинение наш полк, убеждающий его не верить сведениям о сосредоточении немцев на исходных рубежах у наших границ, не поддаваться на «провокации». Разговор этот, как помнит читатель, происходил в моем присутствии, и, видимо, Сталин, обладая феноменальной памятью и уверенный в том, что я все пойму, объявил мне об этом решении Государственного Комитета Обороны.
Больше о Павлове не было произнесено ни слова. Попрощавшись, я отправился на аэродром и тотчас же улетел к себе в полк. Полет до Ельни занял немного времени, но я многое передумал.
Я знал Павлова еще по Халхин-Голу. До этого он был в Испании, а еще раньше командовал танковой бригадой, которая насчитывала в своем составе три батальона танков и один батальон мотопехоты. То есть, попросту говоря, полк.
За какие-то два-три года, часть которых была проведена советником в Испании, человек был поставлен сначала во главу всех бронетанковых сил Красной Армии, а потом назначен командующим Западным Особым, важнейшим прифронтовым округом, округом с огромным количеством войск всяких родов, прикрывающим прямое направление на Москву; округом, во главе которого всегда находились командующие с большим опытом руководства войсками, начиная со времен Гражданской войны.
Не явилось ли столь быстрое, я бы сказал, столь стремительное продвижение по службе и в то же самое время малая опытность, а вернее, отсутствие этого опыта в руководстве таким количеством соединений различных видов и родов войск причиной разразившейся катастрофы? Ведь преданность Павлова своему народу и своей Родине никаких сомнений не вызывает!
Думается, что занимать такой ответственный пост мог человек, который не только имел хорошую тактическую и оперативную подготовку, но также являлся зрелым политическим деятелем. Именно политическая образованность кроме безусловного знания военного дела обязательна для военных работников такого масштаба. Я думаю, что, говоря о политической образованности, читатель понимает: речь идет не об элементарных познаниях политграмоты, но о широте мышления и умении правильно и всесторонне оценить общую обстановку. Служба же, которую прошел Павлов, не дала, конечно, ему возможности ни освоиться как следует со своим положением, ни тем более охватить надлежащим образом огромный объем организаторской и оборонной работы, которую он взял на свои плечи. [61]
Известно, что в то время новые рубежи, на новых границах нашего государства, готовы не были, старым же рубежам надлежащего значения уже не придавали. Если к этому прибавить, что полным ходом шло перевооружение нашей армии, то становится ясным, в какую сложную обстановку попал Павлов, не имея для этого надлежащей подготовки. Тут и опытнейшему военному с большим стажем руководящей работы было бы весьма и весьма сложно справиться с такой задачей.
Кто предложил кандидатуру Павлова на этот ответственнейший пост?! Ведь с присвоением воинского звания генерала армии к Павлову не пришел необходимый опыт и знания, нужные для руководства этой огромной военной организацией.