Чтение онлайн

– Чувак, да ты реально, стареешь! Дать бабушкины таблетки от склероза? – с притворной заботой спросил Нэйт.

– Да иди ты, – бросил я. Всё ещё думая, о том, куда делась моя шапка.

– Я серьёзно. Ты же отдал её вчера Джин, ты же знаешь, она всегда тонко одевается, а потом мёрзнет, вот, ты и отдал шапку ей. Забыл?

–Точно. Забыл,– я немного расслабился, – она сказала, это наудачу…

– Не парься, – перебил меня Нэйт, – давай посмотрим телек. Сегодня должны показывать марафон Американского пирога,– ухмыльнулся он, шевеля бровями.

Я закатил на него глаза.

Меняется всё, но порой…

Да уж, кто-то порой и не меняется вовсе…

Хоть сегодня и был четверг, у всей нашей школы был выходной, сегодня был день основателя города и в школе был большой концерт, ярмарка и вся прочая ерунда. Но я всегда ненавидела этот день, он был для меня самым худшим днём в году. В этот день, каждый год, вместо того чтобы развлекаться на празднике, я с рассвета и до позднего вечера вкалывала дома. Интересно, но почему-то именно в этот день, маме всегда нужно было устраивать генеральную уборку в доме: мытьё пола, потолка, окон. Всё это было в списке моих дел на сегодня.

Разбудив меня, мама ушла за покупками на рынок, мотивируя такую спешку тем, что не хотела застрять в толпе.

Папа уже ушёл на работу, когда я проснулась и поэтому, чтобы заполнить чем-то тишину, я включила телевизор, я частенько включала его фоном, звенящая тишина казалась мне жуткой. Дисплей включился, и на экране замерцали лица, снова шла какая-то мыльная опера.

Не этим утром.

С этими мыслями я взяла пульт и переключила на музыкальный канал. Замерцала ещё более яркая картинка и какая-то неизвестная мне певица умоляла кого-то вернуться. Я уже собиралась переключить канал и поискать что-нибудь ещё, но на моё счастье певица закончила ныть и на экране появились ребята из Twenty one pilots с их треком "Stressed out", мой указательный палец застыл над кнопкой переключения каналов. Я отложила пульт в сторону. Мурлыча себе под нос и пританцовывая в такт, я начала готовить себе тосты с черничным джемом. Тостер был загружен, и я ждала сигнала, о том, что тосты основательно поджарились. Решив не терять зря ни минуты, я пошла ванную комнату, чтобы найти и подготовить мой инвентарь на сегодня: вёдро, тряпки и не заменимый атрибут любой уборки – швабру.

Певцы на экране телевизора уже пропели первый куплет, и я нахмурилась, когда из-за шума воды, заполняющей ведро, я не расслышала припев. В этой песне мне он особенно нравился.

Послушаю после второго куплета.

С этими мыслями я вышла в кухню, но что-то насторожило меня, что-то было не так.

А где же припев?

И музыки нет…

Прислушавшись, я поняла, что вместо музыки, в телевизоре слышен голос диктора.

Почему я не слышала, как пришла мама?

– Маам!– нет ответа. Я проковыляла в одной руке с ведром, в другой со шваброй, по направлению к телевизору.

–Маам, зачем ты переключила на новости! Я же слушала эту песню! – прокричала я, но в этот момент, мама зашла в дом с полными пакетами. Я посмотрела на маму так, будто увидела призрака.

– Что такое?– спросила мама,– в первый раз видишь меня с пакетами продуктов? Я купила твои любимые "Лэйс", между прочим…

Но я уже не слышала, что она говорила. Всё моё внимание было приковано к экрану телевизора, если быть точнее, к бегущей строке. В левом углу экрана крупными буквами значилось:

СРОЧНЫЕ НОВОСТИ!

СУДНО "АРАБЕЛЛА" ПОТЕРПЕЛО КРУШЕНИЕ

ТУР ПО РЕКЕ АУРЕЛИЯ ОБЕРНУЛСЯ ТРАГЕДИЕЙ!

В правом углу экрана была показана картинка, на которой судно шло ко дну. Остальные детали не закрепились в моём сознании. Бегущая строка поясняла подробности случившегося, но я не могла ничего понять. И слов диктора я тоже не слышала, но зато услышала сигнал тостера. Этот звук будто стал отправной точкой. Ведро выскользнуло у меня из рук, вода выплеснулась на пол, и тогда началась моя истерика.

Вода.

Повсюду вода.

Я рухнула на колени, схватилась за голову. Мне казалось, моя голова сейчас взорвётся. Мою оглушающую тишину разорвала трель телефона, лежащего у меня в кармане. Дрожащими руками я нажала на кнопку "принять", потому что сейчас только безумцы были способны спасти меня и не дать мне сойти с ума.

– Мисс, позвольте ваши вещи,– учтиво попросил меня член экипажа. Но я его не слышала, в моих ушах звучал несравненный бас-баритон Тиля 16 . Песня "Angel", была одной из миллиона любимых песен, и как нельзя точно, подходила под настроение.

Видит Бог, я не хотела быть здесь. Так что я не обязана изображать "безудержное веселье". Я оглядывалась по сторонам, стоя на палубе, и любовалась видом, хотя сказать по правде, видела я немного. Были уже сумерки. Или поздняя ночь? Этого я сказать не могла, для меня, что одно, что другое – не имело значения. Зрение у меня хреновое. Но, не смотря на это, я увидела краем глаза, какое-то движение рядом с собой, скорее даже почувствовала. От неожиданности я вздрогнула. Пришлось вынуть из уха один наушник.

– Мисс, позвольте ваши вещи,– учтиво попросил меня член экипажа, но в его голосе я смогла услышать нотки раздражения.

Как долго он стоит здесь?

Зачем ему мой рюкзак?

Прости, мистер, но я вынуждена тебя огорчить…

– Спасибо за беспокойство, эээ…,– кто-то умный сделал бейджи сотрудников супер крупными и к тому же, они светились в темноте, я опустила взгляд на имя,– благодарю, Кевин, но я бы предпочла оставить свой рюкзак при себе, – не дожидаясь ответа, вернулась к созерцанию темноты. Я, наконец-то, смогла выбраться из душной каюты на свежий воздух, днём ясная видимость воды не позволяла мне расслабиться. К тому же, сейчас на палубе было меньше народу, я была довольна,…пока меня не потревожил Кевин…

– Но, мисс, вы беспокоите других пассажиров…ваш рюкзак, довольно внушительных размеров…

– Думала, что для вас комфорт пассажиров превыше всего? Вы говорите, что другим мешает мой рюкзак, а как же мои интересы?– ощетинилась я,– Мне очень важно, чтобы мой "мешающий другим" рюкзак, оставался при мне! – моя вспышка, удивила меня не меньше, чем Кевина, он замялся.

– Но…я не могу проигнорировать жалобы других…,– виновато потупился он, меня кольнуло чувство вины, за недавний срыв.

– Ладно, приятель, я всё понимаю,– я похлопала его по плечу, по крайней мере, надеюсь, что это было плечо, а не щека. В этой темноте я могла и крупно промахнуться. На этой ржавой посудине у экипажа была странная униформа. Верхним её предметом была безрукавка и галстук – бабочка.

Нэйта бы стошнило, если бы он увидел это безобразие. Какая безвкусица!

Молчание Кевина не избавило меня от моих сомнений, насчёт дилеммы плеча и щёк.

Какое-то знакомое молчание…