Чтение онлайн

– Мы, правда, не специально,– просипел мой голос, я сама себя не узнала. Меня переполнило отвращение к самой себе. Но раз уж начала, нужно довести пьесу до конца.

Он ничего не ответил. Молча развернулся и пошёл к водительской двери. Я неотрывно наблюдала за его действиями, пытаясь понять, что он собирается делать. Хэдж открыл дверцу, и, уставившись прямо на Стейшу, серьёзно произнёс:

– Выходи, – я увидела, как Стейша вжалась в сиденье и крепко сжала руль. Я хотела уже спросить, что он задумал, как вдруг, тон его голоса смягчился, и он уже спокойно спросил:

–У тебя есть фонарь в машине?– при этом он улыбнулся Стейше. Я увидела, что Стейша заметно расслабилась и неловко ответила Хэджу:

– Я…не знаю, это не моя машина…

– Не посмотришь в бардачке? – продолжал милашничать Даррен, голос его был мягким и едва ли не заботливым. Мне казалось, что я нахожусь, где угодно, только не здесь. Меня словно здесь не было.

– Ладно,– голос Стейши стал более уверенным. Она порылась в бардачке, но не нашла, того, что искала.

– Может, в багажнике…,– пробормотала я и торопливо направилась к багажнику. Открыть его не составляло труда, замок уже давно не выполнял своих функций. К счастью, или к беде, я на самом деле, нашла большой "дальнобойный" фонарь. Я схватила свою находку и решительно (как только могла, с моей-то ногой) зашагала к Даррену. Я надеялась, что он не заметит, как у меня дрожат руки и протянула ему фонарь. Но, моя рука с фонарём так и осталась висеть в воздухе.

Хэдж отвернулся от меня и кому-то звонил. Внутри моего горла сжался какой-то комок, я никак не могла его проглотить. Стейша уже вышла из машины и стояла рядом со мной. Она искоса посмотрела на заднее сиденье Форда – парни уже успели заснуть. Как вообще можно спокойно заснуть после того, как создал кучу проблем?

– Это я,– произнёс Хэдж в трубку,– мне нужен трезвый водитель. Понял. Жду на парковке, – он нажал отбой. Но, ко мне Даррен так и не повернулся. Он высматривал того, с кем говорил по телефону, а я всё ещё держала фонарь в руке, готовая в любую минуту вручить его ему. Я удивлялась своим ощущениям и чувствам, я совсем не знала этого человека, но чувства мои утверждали обратное. Мои глаза сами следили за каждым его движением, жестом. Мои ощущения чувствовались такими естественными, как дыхание. Будто бы я жила с ними все свои семнадцать лет. Они были как что-то само собой разумеющееся. Настолько привычное, что не вызывало видимого трепета, оно скрывало его внутри. Те чувства, которые я испытывала ранее, к своей первой любви были как на ладони, на поверхности, очевидны для всех. Сейчас же, мне казалось, что чувства стали глубже, обострились на столько, что их невозможно было распознать, они затаились в глубине моей души, моего существа. Покончив с самоанализом, я повернулась к Стейше, она во все глаза смотрела куда-то. Ещё до того, как проследить за её взглядом, я почуяла неладное. Медленно, стараясь отдалить момент истины, я повернула голову, туда, куда уставилась Стейша. Если бы я могла быть грубой в тот момент, я бы издала стон разочарования, но я уже поняла, что это мне не поможет.

– Привет, Джин!– улыбаясь своей слащавой (и почему я этого не видела раньше?) улыбочкой, перед нами стоял Фил. Да, тот самый Фил.

Не нужно было быть гением, чтобы понять: Фил поведёт Форд.

Всё ещё держа фонарь в руке, я поплелась на сиденье пассажира. Не глядя ни на кого, я открыла дверцу и уселась на сиденье, я даже подвинулась, освобождая место для Стейши. Я услышала, как открылась и закрылась дверца водителя. Слышала, как кто-то, вероятнее всего, Хэдж, возится с "жертвой" сегодняшнего происшествия.

– Возьми у неё фонарь, и поехали,– услышала я. Даже сейчас я плохо помню, как Стейша виновато взяла фонарь из моих рук. Спустя несколько мгновений зарычал мотоцикл, отдаляясь всё дальше и дальше. Я не слышала ничего, кроме этого рычания. Ни как завёлся Форд, ни что мне говорил Фил, если он вообще что-то говорил. Я только помню, что всё смотрела и смотрела на свои опустевшие ладони и понимала, что не смогу забыть эту ночь.

Конец пьесе.

Занавес.

Я проснулась утром, в машине, сидя на пассажирском сиденье. Парни ещё сопели на заднем, когда я вышла и побрела по тротуару домой. Форд был аккуратно припаркован на автостоянке в моём районе. Ещё на прошлой неделе я бы восхищалась, тем, как мило поступил Фил, припарковав машину недалеко от моего дома. Ещё неделю назад. Ещё сорок восемь часов назад. Но не этим утром. Потому что сейчас в моей голове эхом звучал рёв мотоцикла с разбитой фарой. А ладони горели от отсутствия фонаря в моих руках.

– Земля вызывает!– кричала Стейша, её ладонь мелькала перед моим лицом. Не в силах терпеть этот цирк ещё хоть секунду, я ответила:

– Прости, но я не хиромант, и даже не гадалка, неа, вообще не близко. Я не могу предсказать, когда ты встретишь Киану Ривза наяву. И к сведению, если бы знала, то встала бы за тобой в очередь. Не уверена, насчёт Нео 2 , но в роли Джона Константина 3 он был горяч, а про Джона Уика 4 и говорить не стоит, выше всяких похвал!– пока я говорила это, Стейша молча кивала в знак одобрения. Но уйти от главной темы мне так и не удалось, потому что стоило мне замолчать Стейша" взяла быка за рога":

– Если ты, как ты сама сказала, не хиромант и не гадалка, значит, ты не в силах предсказать, что будет там, на судне, которое повезёт тебя в тур по Аурелии, а значит, ты не можешь с уверенностью сказать, что тебе потребуются твои несуществующие навыки пловца, вывод: ты согласна на тур!

– Нет. Мы так не договаривались! И вообще, зачем мне ехать в тур, если можно отметить мой день рождения на суше? – я надеялась, я правда, молилась, что Стейша выкинет этот бред из головы.

– Нет в тебе ни капли романтики, Реджин Уайт, ну, ни капли! – Стейша разочарованно всплеснула руками. Раз она назвала меня полным именем, вместо привычного "Джин", дело плохо. Я почти могла видеть на её лице торжествующую улыбку, она знала, что у меня заканчиваются весомые аргументы для отказа. Я не собиралась сдаваться без боя и поэтому решила использовать свою последнюю карту. Моих предков.

– Ну, ладно, – я сделала вид, что сдалась. Стейша подозрительно сузила глаза:

– Не верю, – сказала она после того, как несколько секунд вглядывалась в моё лицо,– что-то тут нечисто, с чего бы тебе так быстро сдаваться? Признавайся, живо!– с этими словами она накинулась на меня, и стала щекотать меня как безумная. Я до ужаса боялась щекотки. Это был грязный, запрещённый приём, но, в конце концов, не я одна умела грязно играть. Честно говоря, в этом Стейша меня обскакала. Она называла меня "Святая Троица", имея в виду, что у меня три личности. На одном плече сидит святой, на другом чёртов грешник, а посередине, собственно, я сама. Стейша утверждала, что хоть я и грешница ещё та, иногда, святому, сидящему на моём плече, всё-таки удаётся "перетянуть одеяло" на себя, именно поэтому даже если я злюсь, то быстро всё прощаю. И это по её словам вовсе не плохо, но цитирую: "На свете есть вещи, прощать, которые уже смертный грех".

Нет, Стейша не была жестоким человеком, она была категоричным и упрямым. Если ей что-то или кто-то не нравилось – это навсегда. Она никогда не меняла своего мнения. Поэтому, будь то люди, или вещи, если дело касалось Стейши Джексон, они всегда находились в "группе риска", малейший промах и это оказывалось в "чёрном списке" Стейши, навсегда.

И потому, что Стейша не была жестокой, она прекратила щекотать меня только тогда, когда я вскричала от боли в копчике. На самом деле, мне не было больно, но я больше не могла смеяться, иначе я рисковала умереть от нехватки воздуха.

– Значит, решено, ты согласна отправиться в тур! – подытожила подруга. Устав говорить, я молча помотала головой. Подражая моей манере коммуникации, Стейша молча вопросительно вздёрнула бровь.

– На какую дату назначен тур? – особо ни на что, не надеясь, спросила я. Стейша нахмурила лоб, подсчитывая что-то в уме.

– Если сегодня пятнадцатое сентября, значит, ровно через две недели, – уверенно ответила подруга. Я быстро подсчитала в уме, и в сердце зажглась искорка надежды, на то, что мне, всё-таки, удастся избежать плаванья по воде в течение нескольких дней. Могу поспорить, большинство людей, никогда не поймёт мой страх перед водой, они могут подумать, что я делаю из мухи слона, но, поверьте это не так. Дело даже не в том, что я не умею плавать и боюсь утонуть, нет. Дело в том, что в совокупности с моей хромотой и балансным кретинизмом, при появлении на свет, я получила ещё один подарочек. Эпилепсия. Иногда, когда я вижу яркие вспышки света, рябь, слышу резкие звуки, ультразвук, или ещё что-то от чего мой мозг способен получить стресс, перед глазами начинают плясать "чёрные точки" и я проваливаюсь в густую темноту, из которой могу и не выплыть вовсе. А, как известно, водная гладь, по своему обыкновению, имеет привычку рябить. Конечно, вода в этом ничуть не виновата, такой уж она создана, но от этого я не стану любить её больше, чем сейчас. Не в этот раз. Поэтому я предприняла последнюю попытку избавить себя от удовольствия рухнуть в обморок прямо на судне, и использовала своих предков как повод остаться в относительной безопасности, на суше.

– Если ты говоришь, что тур ровно через две недели, значит, это тридцатое, – Стейша уверенно кивнула.

– Тур продлиться ровно шесть дней, и шестого октября ты уже будешь дома, и мы отметим твоё день рождение. За время твоего отсутствия Стив и Нэйт организуют классную атмосферу, чтобы, когда ты вернёшься, мы смогли сполна насладиться твоим праздником, – после этих слов мне почти понравилась идея с туром. Почти.

– Но если тур начинается тридцатого, я не смогу,– мой голос стал тише,– ты ведь знаешь, тридцатого я всегда занята.