Чтение онлайн

Кот балансировал на форточке и дикими воплями грозился выброситься с третьего этажа, чтоб уже покончить с такой жизнью. Зинаида попрыгала возле окна, но стянуть Мурзика не получилось, тот вцепился в раму когтями насмерть. Пришлось карабкаться на подоконник и снимать несчастное животное:

– Мурзон… – позвала она, с трудом удерживаясь на узенькой дощечке. – Мурзик, чего уж так сразу, из окна? Ну, отцепляйся же, не хватайся когтями… Ты можешь спать в кресле, а я в… мне… Ой, хоть прямо под порогом укладывайся! К Татьяне, что ли, попроситься?

– Зачем к Татьяне? Я могу выделить тебе целую комнату, – раздалось неожиданное предложение.

Она все же не удержалась на подоконнике, хорошо хоть кота успела сдернуть. Мурзик, вякнув, тяжело ухнулся на пол и распластался тут же, вроде как и сил отползти уже не хватало. Сама же Зинаида, неловко спрыгнув с окна, приземлилась на четыре конечности и пыталась было грациозно вскочить, но узкая, длинная, страшно модная юбка подкосила ноги, и женщина снова тюкнулась на четвереньки. Юбка издала неприличный звук и треснула. Зато Зинаиде Корытской удалось наконец подняться с колен. Теперь она стояла красная, как перезрелый перец, а в дверях внимательно наблюдал за ее трюками Плюх Игнатий Олегович – известный хирург, а по совместительству предмет давних воздыханий Зинаиды Корытской.

– Зин, ты не ушиблась? Садись, дай-ка лодыжку посмотрю, – деловито усадил гость хозяйку дома и ухватился за ногу. – Так не больно? А так?

– Да с чего больно-то? Подумаешь, с подоконника соскочила! Ногу отпусти, а то соседи подумают, что ты за мной ухаживаешь. Ничего с моими молодыми костями не случится, – дернула ногой Зинаида. – Ты это… посиди, сейчас чай вскипячу.

– Ничего-ничего! – тут же появилась в дверях Юлькина мордочка. – Сидите-сидите, ощупывайтесь, я сейчас вам все принесу. Молодой человек, прошу обратить внимание на совершенно стильную кровать Зинаиды Иванны. Раритетная вещь! Просто уникальная! Заметьте, между прочим, – двуспальная.

Юлька еще собиралась петь дифирамбы ржавым пружинам, но собственный ее супруг Игорек с силой выдернул девчонку из комнаты.

– Зин, – серьезно уставился на Зинаиду Игнатий и заявил: – Я, к слову сказать, думал, что мы друзья!

«Вот гад! – мелькнуло у Зинаиды. – Он думал – друзья! А я думала… почти возлюбленные!»

Игнатий Плюх бросил хлопотать возле ее якобы подвернутой лодыжки, сунул руки в карманы своего длинного черного пальто и, точно большая ворона, стал расхаживать по комнате, сокрушенно выговаривая:

– Я думал, мы друзья, да! И что? Выходит, я ошибался? Что произошло? Я тебе звоню – тебя все время нет дома. Прихожу лично – говорят, ты только что вышла. А теперь еще приходит Анна и говорит, что ты меня… сейчас вспомню… «знать не знаешь, потому как у тебя таких врачишек вагоны».

– А ты побольше свою Анну слушай! – дернулась Зинаида. Ей вообще не нравилось, что Игнатий важно величал Нюрку Анной. А уж тем более, когда к нему «еще приходит Анна и говорит». – Мало ли что тебе про меня наговорит твоя Анна! Я вообще… Да я и не думаю про вас вовсе! Какое мне дело, о чем вы там с Нюркой говорите! Я тут не знаю, как со своими делами разобраться…

Как ни пыталась Корытская сохранить равнодушный вид, с каждой минутой это у нее получалось все хуже. Вот уже и в носу защипало, в горле кактусом застрял какой-то ком, а в глазах – какой стыд! – вовсю плавали слезы.

Игнатий Плюх резко обернулся, пригляделся к подруге и решительно заявил:

– Я все понял! Либо ты меня дико ревнуешь к Анне, либо снова ввязалась в криминал.

– Лучше в криминал, – поспешно мотнула головой Зинаида, утирая скатертью мокрые глаза. – Сразу видно, ты тертый калач в хирургии, только взглянул – и, пожалуйста, точный диагноз!

Плюх издал продолжительный стон и, не вынимая рук из карманов, рухнул на диван рядом с хозяйкой. Потом искоса на нее посмотрел и удрученно дернул уголком губ:

– Обидно. Я все же надеялся на первое. Кстати, как калач в хирургии, могу не только поставить диагноз, но и лечение прописать – не смей соваться в сомнительные авантюры! А про криминал и вовсе забудь! Ты что, не помнишь, чем кончились твои последние приключения?

Вот уж чем они кончились, Зинаида прекрасно помнила. Все прошло на высоте – всех посадили. Правда, она сама чуть не распрощалась с жизнью, ну так это от несознательности преступников. Зато каков триумф! Сам дядька с погонами посмотрел на нее тогда с глубоким сожалением и процедил: «Вот если бы он еще и эту грохнул, тогда бы мы точно по «висякам» в передовиках были!» Завидовал.

– Так что, – продолжал вещать Плюх, – никаких расследований! Хочешь, я тебя в санаторий определю? Там лес, елочки, птички на юг улетели, листики обвалились… И никакого криминала!

– Мне нельзя теперь без криминала, – буркнула Зинаида. – Я на новую работу устроилась.

– Господи, неужели в оперативную группу? – слабея, предположил Плюх.

Зинаида поерзала на диване. Никак не хотелось ей отвечать, пусть бы думал, что в оперативную.

– Или олигархов воруешь? – вдруг насупился Игнатий.

– Зачем мне олигархи? – удивилась Зинаида. – Нет, я в модельном бизнесе сейчас. Но… Ой, там такие дела творятся, без меня прям никак! Директриса так и сказала: если вы, Зинаида Ивановна, не разузнаете, кто тут у нас воду мутит, всем нам конец – сожгут и передушат. Пожалуйста, говорит, найдите этого изувера, и я сразу же назначу вас менеджером по кадрам. Потому что никто лучше вас в людях не разбирается. И, говорит, сразу оклад – две тысячи долларов.

Корытская выдала информацию и заблестела глазами. Сейчас Игнатий должен на нее взглянуть с уважением и выбросить Нюрку из головы.

– И ты согласилась, – догадался Плюх.

– Мне ничего не оставалось делать, – вздохнула Зинаида. Потом ей стало неловко, что она так ринулась за тысячами, и она, пригорюнившись, приврала: – Ничего не поделаешь, а то, сказали, убьют.

– Врешь ведь, – покачал головой Игнатий. – Хоть про менеджера правда?

Зинаида охотно подтвердила:

– Правда. И про оклад тоже, честное слово.

– Ну, тогда рассказывай, – вздохнул хирург и снял наконец свое воронье пальто. – Давай вместе думать.

– А… Нюру, что, не позовем? – не смогла удержаться Зинаида. – Как же без нее? Она ведь уже и вальс Мендельсона на пианино одним пальцем выучила!

– Знаешь… знаешь что… – вскочил гость и яростно заметался по комнате. – Ты специально ее мне сватаешь, да? Специально? Это, чтобы, значит, меня спихнуть, а самой, значит… У-у-у, как меня трясет от нее! Не радуйся, от тебя тоже. Предательница! Вот, смотри… – Он остановился прямо перед ней и растопырил пальцы. – Видишь, у меня трясутся руки! Скажи, разве я могу сейчас к операционному столу?