Чтение онлайн

–  Да понимаешь… - я потер щеку, - вот девушки тут какие-то не такие, я бы, честно говоря, от таких девушек держался подальше.

–  Вот это правильно, - одобрила мой ответ Наташа, - и не только от таких, а вообще от всех.

–  Ну, это я понимаю. А ты сама стала бы хвостом вертеть перед такими парнями, как, например, вот этот, в полосатых штанах?

Я ткнул пальцем в одного из изображенных на гобелене воинов, и тут же понял, что жестоко промахнулся.

Был этот воин, конечно, весьма корявым, приземистым и широким, лицо у него было, как у дауна, на голове странная металлическая шляпа, а на левой руке - шесть пальцев. Зато в его полосатых штанах, туго обтягивавших мощные короткие ляжки, судя по всему, скрывалось такое, чему мог бы позавидовать и конь, гульфик его полосатых штанов был размером с человеческую голову.

Наташа, по видимому, тоже обратила на это внимание, и, оценивающе прищурившись, сказала:

–  Перед этим? Ну-у… Ты знаешь, вообще-то стала бы. Дело ведь не в полосках на штанах, а в том, что в самих штанах.

–  Так, - сказал я, - может быть, мне вообще пойти погулять?

–  Да ладно, сиди себе, - засмеялась Наташа, - вот если бы он был не нарисованный, тогда - другое дело. А так - кому он нужен! А кроме того, нарисовать-то можно все что угодно, сам знаешь.

–  Ну спасибо тебе, благодетельница, - с облегчением вздохнул я, - утешила. Я тут, кстати, посмотрел на этот милый столик, и мне в голову пришла неплохая мысль.

Наташа поняла меня с полуслова и, оглядевшись, сказала:

–  Да ты с ума сошел, кругом люди сидят.

–  А я и не говорю, что прямо сейчас, просто можно потом договориться с хозяином и… Ну, сама понимаешь.

–  Понимаю, - кивнула Наташа, - понимаю и поддерживаю.

–  Вот и хорошо.

Вся посуда на нашем столе, да и вообще в этом весьма дорогом ресторане была сделана из серебра и покрыта чеканкой и резьбой. Все было увесистым и надежным. Ничто не могло разбиться или сломаться. Беря в руки вилку, я чувствовал себя вооруженным, а большое серебряное блюдо, на котором сиротливо лежали несколько не съеденных Наташей устриц, вполне могло послужить щитом и выдержать удар меча или алебарды.

Я взял со стола высокий и тяжелый серебряный сосуд с откидывающейся крышкой и наполнил наши серебряные рюмки темным и густым вином «Кровь рыцаря», и в самом деле по цвету напоминавшим черную кровь, которая…

… черную кровь, которая толчками выплескивается из дырки в простреленной голове.

Я отодвинул свою рюмку и огляделся в поисках официанта.

Он оказался рядом со мной быстрее, чем я успел моргнуть два раза.

–  Принесите мне что-нибудь прозрачное, - сказал я.

–  Прошу прощения, сэр, что вы имеете в виду?
– официант недоуменно, но учтиво приподнял бровь.

Я засмеялся и ответил:

–  Простите, я был неточен. Я имею в виду напиток. Ну, какой-нибудь джин, виски или еще что-нибудь крепкое, только чтобы это не было красного цвета.

–  Я понял вас, сэр, - официант кивнул и понизил голос, - и я скажу вам, сэр, что вы далеко не первый посетитель, которому в этой старинной обстановке вино напоминает кровь.

Он еще раз кивнул, понимающе поджав губы, и спросил:

–  Так все-таки джин или виски, сэр?

Я посмотрел на Наташу и она, взглянув на свой кубок, тоже отодвинула его и сказала:

–  Джин. Нам обоим - джин.

–  Слушаюсь, сэр.

И мы увидели удаляющуюся худую спину официанта, в которой было столько истинного британского достоинства, что его с лихвой хватило бы на всю Новгородскую область.

–  Слушай-ка, Наташа, - сказал я, глядя вслед официанту, - а тебе не кажется, что мы слишком расслабились?

–  Что значит - расслабились?

–  А то, что нужно действовать, а мы с тобой на островах отдыхаем, в английских кабаках устриц трескаем, а в это время…

–  Костик, милый, успокойся, - Наташа положила прохладную ладонь на мою руку, - я прекрасно понимаю, что с тобой происходит.

–  Ну и что же со мной происходит?
– недовольно поинтересовался я, не убирая, впрочем, руки.

–  А происходит с тобой вот что… - начала Наташа, но в это время официант принес квадратную серебряную флягу, которую держал в белоснежной салфетке с вышитыми по углам коронами.

–  Ваш джин, - негромко провозгласил он и, продемонстрировав флягу сначала Наташе, а потом мне, вознамерился налить.

–  Благодарю вас, - я остановил его жестом, - мы сами.

–  Как вам угодно, сэр, - официант наклонил голову, показав пробор, напоминавший тонкий и ровный шрам, и поставил флягу передо мной.

Когда он удалился, я взял тяжелый серебряный сосуд в руки и стал его рассматривать.

Фляга была покрыта тончайшей резьбой, изображавшей охоту на оленя. Гладкошерстные собаки с длинными гибкими туловищами и вытянутыми узкими мордами мчались сквозь прихотливо ветвящиеся кусты за небольшим оленем. Олень закинул рога на спину и косился на приближавшихся собак испуганным глазом. За собаками мчались кони, на которых, судя по вычурным одеждам, сидели сэры, пэры и таны, трубившие в почтовые рожки и размахивавшие оружием. Смерть оленя была не за горами. Один из охотников на всем скаку прикладывал к губам духовой инструмент, подозрительно напоминавший бутылку. Наверное, это и была бутылка, решил я и налил нам джина, от которого крепко пахло можжевельником.

Мы чокнулись, рюмки издали плывущий металлический звук.

Джин был - что надо.

Приятно обжигая, он проскользнул в мой желудок, и в груди загорелось мягкое пламя, которое согревало и возбуждало. Во рту бушевал хвойный вихрь, сразу же проникший в мозг и щекотавший за ушами. Это мне понравилось, и я решил повторить эту приятную процедуру.

А вот Наташа, смело выпив свою дозу, вдруг застыла, будто ей вонзили в спину старинный английский кинжал, и уставилась на меня расширившимися глазами, в которых тут же показались слезы.

Она открыла рот и примерно минуту молчала, все так же глядя на меня с выражением Цезаря, не ожидавшего такого сюрприза от старого верного Брута, потом закрыла его, и, тут же снова открыв, спросила:

–  Как только вы можете пить этот скипидар?

Я пожал плечами и с достоинством ответил:

–  Кому - устрицы, кому - джин. Каждому, знаешь ли, свое.

–  И сколько в нем градусов?

–  Не меньше сорока семи, - ответил я со знанием дела.

–  Мне показалось, что все двести, - сказала Наташа, все еще не пришедшая в себя после напитка настоящих мужчин.

–  Это тебе не какая-нибудь женская сладенькая водичка, - веско сказал я.
– Ты как хочешь, а я повторю.

–  Только без меня, - с ужасом сказала Наташа.

–  Очень хорошо, мне больше достанется.

Я взял флягу, а Наташа подозвала официанта и попросила чего-нибудь послабее, но только опять же не красного цвета.

Официант почтительно кивнул, потом посмотрел на меня и подмигнул.

Я подмигнул в ответ и налил себе еще.

Когда на столе появилась еще одна фляга, поменьше, я налил из нее Наташе, потом наполнил свою серебряную рюмку и, подняв ее, спросил: