Чтение онлайн

Наташа и Генри шли за мной, и, первым увидев изрешеченные осколками стены и два трупа на полу, выглядевшие так, будто их рвали собаки, я обернулся и сказал:

–  Хорошая работа, Генри.

Потом я повернулся обратно и у меня отвисла челюсть.

Вот та самая площадка.

Вот дверь в гарем, в нарушение всех мусульманских традиций украшенная изображениями постельных сцен. Я ее хорошо запомнил.

Вот два мертвяка лежат, они этот гарем охраняли.

Вот изразцовая плитка, отколотая в форме полумесяца и заклееная скотчем. Ее я запомнил специально.

А где же дверь в сокровищницу?

Я обернулся на своих спутников и увидел на их лицах такое же выражение, какое, наверное, было и у меня.

Удивление и недоумение.

Вдалеке снова послышались выстрелы, и мы замерли.

На этот раз перестрелка была долгой.

Сначала поливали одновременно несколько автоматов, и я понял, что это воины Аллаха не жалеют патронов, за которые заплатил их хозяин. Потом раздался взрыв, после которого захлопали пистолетные выстрелы. Потом еще два взрыва, снова автоматные очереди, затем что-то вроде нестройного «аллах акбар», потом опять бешеная стрельба, и наконец все стихло.

Мы переглянулись, и Генри недовольно покрутил головой.

–  Похоже, мы остались одни, - сказал он.

–  Возможно, - подтвердил я и, повернувшись к той стене, где еще вчера была дверь в сокровищницу, указал на нее пальцем и спросил: - А вот это как понимать?

Генри нахмурился и, оторвавшись от невеселых мыслей о неизвестной, но наверняка горестной судьбе своих боевых товарищей, посмотрел на стену.

Потом он достал сигареты и, закурив, ответил:

–  Сейчас посмотрим.

И стал внимательно изучать стену.

Следя за его действиями и прислушиваясь к тому, что происходило в отдалении, мы тоже закурили, но не успели сделать и по две затяжки, как Генри выпрямился, повернулся к нам и сказал:

–  Все ясно. Мы это уже проходили. Здесь меняется вся стена. Та, в которой есть дверь, уезжает, а на ее место встает эта, сплошная. Поэтому и швов никаких не видно. Только обычные стыки с полом, потолком и другими двумя стенами.

Я оглядел стену.

Высота - около трех метров, в ширину - метра четыре, а толщина…

И, будто угадав мои мысли, Генри сказал:

–  В толщину эта плита не меньше метра, но это - фикция. Внутри она пустая, потому что если бы она была монолитная, то весила бы…

Он задумался, а Наташа быстро сказала:

–  Около тридцати тонн.

Генри удивленно посмотрел на нее и спросил:

–  Правда? Это ты в уме посчитала?

Наташа пренебрежительно хмыкнула и, затянувшись, ответила:

–  Это только вы, тупые американцы, без калькулятора не можете треху от десятки отнять. А мы, продвинутые европейцы…

–  Все, сдаюсь, - Генри поднял руки, - прости глупого негра.

Он повернулся ко мне и закончил:

–  Тридцать тонн. Да ее хрен провернешь даже с соответствующим механизмом. Тут ведь нужен такой же противовес, значит, получается уже шестьдесят… В общем, сейчас мистер Генри Хасбэнд скажет волшебное слово, и этот Сезам откроется как миленький.

Он скинул на пол рюкзак и, присев около него на корточки, стал доставать какие-то брикеты, пакеты и, как я понял, взрыватели.

При этом он увлеченно бормотал себе под нос:

–  … так, возьмем этот хорошенький пластилинчик и налепим его сюда вот так… колечком… а теперь лучики сделаем, как у солнышка… ах, какое красивое солнышко получилось… а чтобы оно поярче светило, засунем сюда…

И он прилепил к метровым лучикам этого солнышка, сделанного из пластичной взрывчатки, длинные узкие брикеты и испортил этим всю картину.

Отойдя на шаг, он полюбовался своей работой и сказал:

–  А теперь - вот это.

И воткнул в кривой пластидовый круг сразу шесть взрывателей.

–  А еще - вот это.

И соединил их с маленькой черной коробочкой, на которой сразу же загорелся красный светодиод. Коробочка повисла на проводах, он любовно поправил ее и достал из рюкзака еще одну коробочку, побольше.

Вытащив из нее короткую антенну, он откинул предохранительную пластину и щелкнул оказавшимся под ней тумблером.

Сразу же на обеих коробочках синхронно замигали еще и зеленые огоньки.

Генри сделал лицо сумасшедшего, пустил из угла рта тонкую струйку слюны и, скосив на нас безумные глаза, ласково сказал:

–  А теперь мы нажимаем на эту кнопочку…

И поднес палец к этой самой кнопочке.

–  А может, нам на всякий случай отойти подальше?
– нервно поинтересовалась Наташа.

Генри заржал и торжествующе произнес:

–  Это тебе за тупого американца. Один - один.

Потом он вытер слюну и задумчиво сказал:

–  А отойти подальше не мешало бы. Леди права.

Я огляделся и предложил:

–  Пошли к девочкам!

И указал на дверь, ведущую в гарем.

–  Это мысль, - оживился Генри и мы одновременно посмотрели на Наташу.

–  Даже не надейтесь, - сказала она злорадно, - я пойду с вами.

–  О’кей, - сказал Генри и двинул десантным башмаком по двери, за которой нас ждали курочки Аль Дахара.

Дверь с грохотом распахнулась, мы выставили стволы, но в комнате площадью метров сорок было пусто. Помня о недавней ловушке, мы внимательно осмотрели дверной проем, все было вроде бы в порядке, и я первым не без содрогания перешагнул порог. Меня не нашинковало, и Генри с Наташей последовали за мной. Дверь в противоположной стене тоже оказалась без сюрпризов, зато в открывшейся за ней комнате мы обнаружили двух бледных от страха безбородых толстяков, которые, увидев нас, заслонили своими жирными сиськами следующую дверь и испуганно заголосили тонкими голосами.

Генри прислушался к тому, что они говорили, усмехнулся и сказал, кивнув на них:

–  Это евнухи. Говорят, что если мы увидим жен Аль Дахара, он убьет их.

Сказав это, Генри наставил на евнухов пушку, состроил ужасную гримасу и что-то сказал. Евнухи задрожали, но не двинулись с места и всем своим видом выказали решимость умереть, но не сдаться.

–  Смотри-ка, - с веселым удивлением сказал Генри, опуская пистолет и отворачиваясь от них, - кастраты, а смелые! Ладно, я надеюсь, что мы достаточно удалились оттуда.