Чтение онлайн

— Я не маньяк и не сумасшедший, каким ты меня, возможно, посчитала. Не какой-то там Джек Потрошитель, видевший прекрасное в мерзком. — Уваров хмыкнул каким-то своим мыслям. — Видите ли, Вера Павловна, я здесь для того, чтобы, так сказать, отчистить историческое полотно.

— Отчистить историческое полотно? — Я даже замерла, перестав искать удобное для себя положение. Николай вздохнул, возводя горе очи.

— Сами себя мы называем Conservatores Historiae [1] , что мне кажется слегка пошлым, но зато чётко передающим наши цели. Да-да, не смотри на меня так, вижу, что творится в твоей хорошенькой, но пустой головке. Почему мы? Потому что нас много. — Николай улыбнулся, подался чуть вперёд. — Каждый раз, когда кто-то из будущего прибывает в прошлое, то неминуемо портит это самое историческое полотно. Да, строгие правила, разработанные в ходе многолетних исследований, якобы должны свести влияние путешественников на нет. Но на деле каждое такое вмешательство наносит шрамы на священное тело Клио. И это неминуемо отражается на будущем.

— Мы же не вмешиваемся в важные исторические события… — Слабо возразила я, с ужасом понимая, что во многом я согласна с Николаем.

— Вам так кажется. — Уваров встал, не выпуская пистолет из рук, принялся расхаживать из угла в угол. Два шага до одной стены и два шага до другой. — Не бывает важных и неважных событий. Это как ткать большой ковёр. Кажется, что если вот тут ты пропустишь нить, то ничего страшного не случится, но из-за одной маленькой ниточки может нарушиться весь рисунок. В лучшем случае. В худшем — твой ковёр разъедется дырками. А знаешь, что самое губительное для этого «ковра»?

Я молчала, лишь плотнее сжимая губы. Изо всех сил пыталась сфокусироваться на словах Николая, чтобы отвлечься от боли.

— Такие вот Верочки Лавровы. — Он в обвиняющем жесте ткнул в меня дулом пистолета и продолжил мерить избушку шагами. — От чего-то ты решила, что спасение твоей шкуры важнее, чем исторический процесс, в который нельзя вмешиваться. Полезла к губернатору, потом к императору… — Я не стала уточнять, что технически это они полезли ко мне. Картины в целом это не меняло.

— Что вы задумали? — Тихо спросила я.

— О! Тебе понравится. — Уваров замер, наконец, снова улыбнулся. — Это наш большой проект, мы готовились к нему почти десять лет. И я почти уверен, что нам удалось. Думаешь, твоя капсула сломалась случайно? — Я похолодела от ужаса. Меня даже трясти перестало. А ещё я неожиданно осознала, что на мне нет медальона, который я практически не снимала. — Если ты внимательно слушала вводные лекции по путешествиям, то знаешь, что все капсулы — это часть большой машины времени, которая стоит в институте. Вершина человеческой мысли! — Уваров всплеснул руками. — Но есть один минус. Если отрубить центральный пункт управления, то… ох, незадача, все капсулы окажутся бесполезными.

— Вы уничтожили пункт управления? — Я забыла о боли. Теперь я во все глаза смотрела на этого безумца.

— Не уничтожили. Просто сломали пару важных деталей. — Снисходительно пояснил Николай, взглянув на меня сверху вниз.

— А как же ты?

— Я один из conservatores. Я, как и многие мои товарищи, должен остаться здесь, чтобы следить за порядком истории. Небольшая жертва в пользу большой цели. Всё было спланировано идеально. — Уваров качнул головой. — Но тут появилась ты. Видят боги, я пытался обойтись малой кровью. Почему вы не уехали с Голицыным в Москву? — Я молчала и сама теперь задаваясь этим вопросом. — Ваша сладкая сказка на двоих спокойно бы продолжилась. Александр всё равно не дал бы ему развода, ну хоть нарожала бы ему полный дом бастардов. — Я дёрнулась, чувствуя, как меня накрывает волной злости и досады.

— Это ты… — Выдыхать слова получалось с трудом, буквально с трудом выталкивать из себя, будто комки грязи. — Это ты сделал так, чтобы его не пустили в плавание. — Кусочки мозаики будто сложились в единую картину. — Ты настроил против него императора. Как?!

— Какая же ты ещё глупая. — Уваров рассмеялся. — Принадлежность к масонской ложе открывает множество дверей. И как удачно, что молодой Александр, что благоволит ложе. Конечно, в кругосветку отправился мой ставленник. А Сергею действительно полезнее будет в Москве, дома. Много ты ему успела наговорить?

— Его ты тоже убьёшь? — Странно, мне было не страшно. Только очень-очень обидно.

— Нет-нет. Голицын нужен истории. Если он и умрёт, то это будет не от моих рук, а лишь от её мудрого провидения. Но провести профилактическую беседу придётся. — Тут Уваров будто бы вспомнил, что в руках у него оружие. Приподнял пистолет, возводя курок с уже знакомым мне щелчком. Я с тоской и нежностью подумала о поручике, который, наверное, уже где-то на пути в Копенгаген. Теперь уж точно не стоило надеяться на его помощь. Ни на его, ни на чью-либо ещё.

— Ты как чума, Вера. К кому не прикоснёшься, все из-за тебя страдают. Бедный Иванов, чёрт ещё знает, должен был он оказаться на Кавказе или нет. Принесла сор в дом губернатора, что было бы если мальчишка погиб? Или, наоборот, ему было суждено утонуть в том пруду? Хорошо хоть Толстой-Американец оказался на корабле… — Дуло пистолета было наставлено прямо на меня. — И я рад, что смогу избавить это чудесное время от такой заразы, как ты.

Я крепко зажмурилась. Не хотелось, чтобы последнее, что я увидела перед смертью, было мерзкое лицо Иванова. Безумца, решившего что он и компания его дружков могут управлять человеческими судьбами. Что они умнее всего остального мира. Я ожидала увидеть в воображении лица любимых людей — отца, Сергея. Но вместо лишь чернота, заигрывающая со мной бликами из окна.

Пока не грянул выстрел.

Горячий воздух обжег мою щёку, выстрел прошел по касательной. Я распахнула глаза, ожидая увидеть Уварова, который перезаряжает пистолет. Но оказывается, пока я готовилась к смерти, картина радикально изменилась. Николай лежал без движения на полу, а в дверях стоял мужчина наперевес с какой-то увесистой палкой.

— Простой, но действенный способ. — Прокомментировал тот, усмехаясь.

— Папа! — По щекам побежали горячие слёзы облегчения.

Пока отец отвязывал меня от злополучного столба, я и слова вымолвить не могла, давясь рыданиями. И только в теплых объятиях мужчины почувствовала себя наконец настолько спокойно, что могла связать пару слов.

— Как… — Всхлип. — Как ты тут оказался?

Отец помог мне подняться на ноги, аккуратно придерживая за здоровую руку. Я поспешно оттирала слёзы со щёк.

— Мы с командой прибыли сюда около часа назад. Долго не могли найти вас, пришлось отслеживать по «Помощникам». — Мы вышли из избушки, на улице топтались трое молодцов из отдела безопасности исторических перемещений.

— Но на мне его не было. — Я была передана в заботливые руки одного из мужчин, который представился Андреем, врачом.

— Уваров выкинул их по дороге, и свои часы тоже. Но этого было достаточно, чтобы понять, где вы по остаточной энергии. — Отец был непривычно разговорчивым, нервно улыбался и постоянно поправлял сюртук, который, кажется ему немного жал. Он ни слова не сказал, но в глазах его было беспокойство, мешавшиеся с радостью.

Пока меня осматривали и латали, двое оставшихся безопасников вынесли тело из избушки. Уваров тихо постанывал, но в себя не приходил. Крепко же его отец приложил.