Чтение онлайн

Было ясно: Андрюшка — настоящий вратарь!

И вот на стадионе собралось много ребят и взрослых. Заманчивая и шумная игра футбол. Никто спокойно не сидит: спорят, смеются, подбадривают играющих. Они носятся по полю изо всех сил, кричат и толкаются. А Виталька даже ножку подставляет, просто беда! И тогда в его ворота штрафной. Наша команда проигрывала. Вот уж Андрюшке досталось! Он падал и быстро вскакивал, делал сильные броски, но что поделаешь — неуловимый мяч два раза побывал в воротах! Андрюшка локти содрал до крови.

— Надень свитер! — посоветовала Нина, но он махнул рукой.

— Витальку крепче страхуйте.

Я не выдержала, встала рядом с Андрюшкой.

— Пошла отсюда! — крикнул он, Тогда я побежала играть за нашу команду, но Виталька вместо мяча пнул меня.

Андрюшке хотелось побегать, просил то одного, то другого:

— Замени!

— Что ты, мы тогда совсем пропали, — говорили ребята.

Тут ребята перестали играть — и было видно, что верх взяла Виталькина сторона. Мне было так жаль Андрюшку, но оказалось, что это не вся игра, а только «первый тайм».

Потом на нашей стороне было тихо, зато в Виталькиной команде по-прежнему кричали. Быстрей всех носилась по полю Нина. Куда там Витальке! Тут и наша команда, и болельщики не выдерживали:

— Бей!

Нина точным ударом послала мяч. Другие тоже забили по голу. Тут я почувствовала, как развеселились наши.

Витальку перестали слушать, бегали без толку, оставляли свои места.

— Пропусти еще хоть гол — получишь! — Виталька показал своему вратарю кулак.

Сестру Виталька, видно, боялся, а других толкал и получил штрафной. Еще гол! Тут он так разошелся, что его выгнали с поля.

А вот Андрюшке, наверное, скучно было. Игра шла все время у ворот противника. Он даже нарочно садился на землю. Жалко мне стало Виталькиных ребят: устали, растерялись без капитана, надо бы их подбодрить, а он ругается.

Показалось стадо, и я побежала встречать. Пастух, как всегда, шел впереди, а за ним, покачивая головами, двигались коровы. Люблю встречать коров! Они соскучились за день по дому и вот торопятся. Некоторые знают дорогу и сами идут в свой двор. Других встречают. Увидев хозяев, коровы призывно мычат, просят: «Скорей забирайте у нас молоко! Ой, не донести!»

С каждым днем Музлан мне нравится все больше и больше. Не избалован и даже, наверно, не привык к ласке. Не назойлив, как Бобик. Хоть погладят его, дадут хлеба — ни за что не вильнет хвостом. И как он выдерживает? Ведь невозможно быть спокойной, когда гладят или разговаривают с тобой. А Музлан с достоинством отходит в сторону или присядет рядом с Андрюшкой и будет серьезно смотреть по сторонам и лишь изредка на человека. И когда подзывают его, подходит не так, как мы, дворняжки, повизгивая, вихляя задом, поджимая хвост, визжа от восторга — ведь хочется, чтобы человек знал о твоей радости и благодарности.

Как бы стать похожей на Музлана? Вот Любушка позвала меня. Хотела, как всегда, метнуться к ней, но вспомнила: Музлан, не торопясь, идет на зов, и никто не обижается, наоборот, с восхищением глядит на него. Сделаю вид, что не расслышала. Нет, сделала вид, что расслышала, — вильнула хвостом, чтобы Любушка не обиделась, но пусть думает, что я занята: обнюхала тряпку, откинула ее, снова обнюхала. «Ну, Да-амка!» — крикнула Люба. Что же я делаю? Музлан, может, потому не торопится, что о важном думает. А я о чем думаю? Нарочно тряпку треплю. Бросилась к Любушке: не обижайся.

Чего мне равняться с Музланом? Он серьезный пес, много видел, а я что — кроме своего двора? Он дружил с умными собаками… Как он умеет себя вести! Постучит лапой в дверь летней кухни. Откроют. Посмотрит на хозяйку, а потом по сторонам, словно ему неловко просить. С рук не берет. Только с земли. Скажем, Бобка, да что там говорить, и я тоже — позови — прибегу, заранее облизываясь, знаю, будет подачка. А Музлана подзовешь — не торопится. Оно и понятно: не надо отбивать барашка от волка, не надо выручать человека из беды. Знает он, будут пустяки: дадут хлеба или конфет. А это для него не самое главное, как, скажем, для Бобика. За свою жизнь Музлан всего навидался, голодал и наедался до отвала. Набегавшись, собирая отару, намерзшись на студеном ветру, устав, как человек, он, конечно же, любил сытно поесть, обсосать мосол. Но сейчас его занимало что-то другое, может, тоска по чабанам, знакомым собакам, горам? Многое ребята рассказывают о нем. Не знаю почему, но я поняла — Музлану тоскливо в нашем дворе.

Мне иногда кажется, что он жалеет Бобика, хотя виду не показывает.

Был ли когда-нибудь он на цепи? По всему видно, не любит привязь. Зато понравилась ему Марта. Удивляюсь, чем? Когда хозяйка гонит ее в стадо, Музлан идет за ней и долго смотрит вслед.

— Пошли к Никитичне, — отвлекаю его. — И тетя Аня спрашивала про тебя. Поглядим, что делает Босой. — Но он словно не слышит.

— Ты чего же, Музлан, приуныл? Пора привыкнуть, — сказала тетя Катя. — Ладно, сейчас я вас с Дамкой угощу картофельными пирожками.

Музлан не сразу взял пирожок, посмотрел на тетю Катю, как бы спрашивая: «А вам не жалко?» Что ты, Музлан, — она всегда дает вкусненького, ешь скорей. Она радуется, когда едят и хвалят ее пирожки.

Музлан взял в зубы пирожок и еще поглядел на тетю Катю, мол, я не тороплюсь есть и вообще могу его положить. И я, Музлан, не тороплюсь, когда она дает хлеб, а вот с пирожком медлить никак не могу… До чего ты умный и терпеливый, Музлан! Попробую когда-нибудь и я так. Конечно, когда совсем буду сытая.

Тетя Катя пошла в огород! И мы за ней. Музлан внимательно смотрел, как она копала землю. Понюхал вскопанное, подошел к тете Кате, вдруг закинул ей лапы на плечи и лизнул в ухо. Она, гладя его, приговаривала:

— Ничего, привыкай к нам. Тебе неплохо будет у нас.

— Плохо, плохо, — сказала я. — Он сам не свой.

Музлан опустился на четыре лапы и медленно пошел прочь.

Почему ты уходишь? Неужели равнодушен к нашему дому?

— Тебя очень любят наши хозяева, — тявкнула я ему.

— За что? — почему-то с горечью посмотрел на меня.

Я растерялась. Да, за что? А меня за что?

— Ты нравишься людям.

— Эх, Дамка, Дамка… Скучно бродить по двору, скучно стоять возле хозяев…

Всю жизнь помогал людям, почему же ему скучно с ними? Неужели разлюбил людей?

— Я вижу во сне горы… И пастухи зовут меня. Плохо им без меня. Если бы я мог вернуться туда…

А мне кажется, милей нашей деревни нет места.

— Идем к хозяйке, — позвала я. — Она рада нам, а мы бросили ее.