Чтение онлайн

— Ты что до сих пор не спишь?

— Мои волки Мавку раскопали по твоему приказу. Целехонька, хоть и дрожит. Мертвячка — что ей сделается. Еле уговорили поближе к замку прийти. К груди руки прижимает, что-то прячет — тебя требует.

Сет измученно потер глаза. Поиски сатира ни к чему не привели. Мавку он сам велел достать — болото не могло само так засохнуть в одночасье, была вероятность, что там найдется подсказка.

— Дай мне несколько минут, я спущусь к озеру.

Когда Олаф удалился, Сет вновь взялся за перо. Слишком многое произошло за столь короткий срок — делая записи он успокаивался. И надеялся таким образом распутать тугой клубок колючих чувств, не дающих покоя.

«Ох, как же мне не верилось! Несмотря на шестое чувство, не верилось! Я раньше никогда так не сомневался в собственном чутье! Ну как?!

— Помочь… Ты знаешь, зачем я пришел, старик?

Я тогда обернулся, заглянул ему в глаза. Видать, опять потемнели — ну когда я научусь это ощущать? Всемир судорожно вздохнул, качнулся, но взгляд не отвел.

— Видать, не с добрыми вестями пожаловал.

— Мне нужно напитать Итернитас. Ты понимаешь, что это значит?

Люди были наслышаны. Даже дети — и те понимали. Прижались к родным еще крепче, хотя, казалось бы, куда ещё… И всхлипывать начали так тихо, давясь подступающим горем… Настолько тихо… А я чуть было не оглох от этого. Как? Как отцовский Жрец умудрялся выбирать жертвы? Чтоб мне провалиться тогда на месте…

— Много?

Я даже не сразу понял, что Всемир ко мне обращается, и о чем он вообще спрашивает. Откуда я знаю? Я раньше такого не делал. Десяток? Пятерых? А один или двое, это много, или нет?! Да я и представления не имею, сколько было бы достаточно!

Собственно, я лишь смог развести руками в замешательстве. Всемир молчал. А я разрывался изнутри, подумывая, не пробить ли мне чем уши, лишь бы не слышать эти тихие всхлипы. Вероятно, насквозь через голову… Как же у меня болело внутри! Почему?! И как мне нужна была хоть какая опора!

Мне иногда кажется, что я застрял где-то там. Около озера Вейриегеланг. Сколько же мне было? Пятнадцать? Шестнадцать лет? Внутри был бунт, но я заставил себя подчиниться. Итернитас уже тогда крепко меня поймал, но после этой проклятущей воды уже сросся с моим весселем. Сколько раз я корил себя за то, что не сразу понял, куда попал! Был окрылен знакомством с родным отцом и опьянен появившейся силой. А надо было сигануть в первый же портал и бродить по мирам, впитывая всё новые и новые знания…

Но мне нужна была опора. Раньше я во всем полагался на Аэлдулина и Селфиса. Затем, когда был вырван из привычной беззаботной среды, я потерялся… Флаум не дал мне совсем уж сникнуть духом. Вскоре я встретил Отца, и обрел новую семью, со всеми вытекающими последствиями. Моим ориентиром стал отец, что, в общем-то, довольно логично. Особенно если учесть, что мы с ним были единственными дамнарами на Вириди Хорте.

Как же я был счастлив, что удалось спасти Аэдулина! А он вот, оказался не очень-то рад. Я еле привел его в чувство тогда. Боялся, что он не выдержит и сотворит с собой непоправимое. Смена имени на Джастина вроде бы помогла. Да и я старался не командовать им. Но тем не менее, наши роли поменялись. Нравоучения стали вызывать раздражение, особенно последние годы после смерти отца… И я отрицал, что мне все-таки это нужно. Глупый, почти детский протест. Желание доказать, что я могу сам разобраться? Только вот кому? Знать бы заранее…

И не могу не признать, что моей опорой на очень долгое время стала Герда. Даже не Олаф, а его жена! Оплот разума, совести и спокойствия в этом колодце с мертвецами. Всё полетело в пропасть с её уходом. Я просто перестал ориентироваться в окружающем мире. Перестал понимать и их, и себя. После читал уйму книг на эту тему. Выводы… А какие могут быть выводы? Часть меня заперта в собственном весселе — смог бы опираться на внутренний стержень, если б не эта ошибка. Может быть, приди я к озеру хотя бы на пять лет позже, результат был бы иным. Или нет… Вампирам же нужна подпитка извне, а я недалеко от них ушел. Но я отвлекся.

Я не помню, сколько длилось молчание. У времени есть очень интересное свойство нестись галопом и тянуться улиткой одновременно. Селяне начали вставать и подходить ко мне. Молча. Не сговариваясь. Первыми встали пожилые. Клали руки на плечи поднявшимся было молодым, заставляя сесть обратно, и шли, оставляя цепляющихся за них родных. Не сговариваясь. Не делая никаких особых знаков…

Священник хмурился и молчал. Собственно, правильно делал. Подал бы голос — я точно воспринял бы это за провокацию. Эти бестии умеют завладеть умами так, что и кнехтам не снилось. Одна только инквизиция Вириди Хорта чего стоит, да и здесь начинается нечто подобное. Человек вообще существо внушаемое. Видимо, им тоже нужна своеобразная опора. Иначе не развелось бы столько религий. Но не суть…

Я был весь как туго сжатая спираль. Не понимал. До сих пор не слишком понимаю, как я тогда сдержался. Хотят напасть? Тогда почему так медленно и открыто? Зачем тогда идут и женщины? Стеной встать? Ну глупо же — импульс, и нет их… Может заранее договорились о чем, и потому все отмалчиваются?

— Из нас, кого хочешь зарежь, только семьи не тронь…

Я не помню, кто именно это сказал. Да и неважно. Мысли у них явно сходились. И в глаза мне смотрят. А я не знаю, кровавые они тогда были, или нет. Как я не взорвался тогда от бури в разуме? Сказать, что я был в смятении — ничего не сказать. Нет, я им не верил, хоть и очень хотел. Мечтал, чтобы они набросились! Итернитасу всё равно, каким образом пришла смерть — разница лишь в предварительной боли. Но пытать-то я и не собирался. Зачем мучить, если и так всплеск энергии будет большой. Но они просто стояли и молча смотрели. Даже, наверное, не глаза. Куда-то глубже.

А я мечтал оглохнуть и не слышать их молчания и тихой скорби их родных.

Не удержались, шарахнулись в сторону, когда я приблизился к ближайшей жертве и прикоснулся к её разуму. Не знаю, что именно я искал. Как найти подтверждение благих намерений? Зато удалось расслышать проповедь целиком. Удивил, священник, правда удивил. Как много зависит от контекста и вкладываемого смысла. И да — добровольная жертва. Слышал, но никогда не видел. Как-то не довелось. Или не замечал.

Ой, а мужик-то удивился, что жив остался, хоть и не удержался на ногах! Мне было не до деликатности — я уже схватился за следующего: ближайшего. Остальные «жертвы» непонимающе смотрели на меня, бессистемно хватающего их земляков поочередно, и переглядывались. Но я пока все еще никак не мог решиться. Где подвох?

— Князь, может, ты спроси? Что ищешь, авось подскажем?

Это Всемир опять голос подал. И смотрит так… Ну, перед ним явно неприглядная картина. Я боюсь представить, насколько растрепано и безумно я тогда выглядел. Я достаточно за свои почти пару веков перевидал, чтобы удостовериться, что при должном умении и желании любой взгляд на лицо нацепить можно. А взирающий ещё и наполнит его необходимым или приятным для себя смыслом. Как хочется иногда верить, что тебя понимают, и искренне хотят помочь… Да только как я задам вопрос? Что я ищу? Не знаю! Возможно, надежду. Но так ведь им не скажешь…

Я после этого вопроса остановился тогда… Помню, сцепил руки на затылке и непроизвольно рычал. Вот ещё одна особенность организма, с которой я до сих пор не разобрался. То есть, зарычать зверем нарочно я могу и, так сказать, умею… А вот на эмоциях это лишним бывает. Имею в виду, когда рычать не надо бы — все равно рычишь, а это неудобно. Окружающие пугаются, хоть я этого и не хотел. Неважно. Опять отвлекся.

Вопрос задал, почти как и зарычал тогда. Неосознанно. Будто в полусне проговорился.