Дамнар: Неведение
Шрифт:
– Я сестру потерять не хочу!
Кэй посмотрела на Ярца с неприкрытой болью в глазах. Ей тоже было страшно за подругу. Чутье подсказывало, что это только начало. Надеясь, что она ошибается, смогла выдавить из себя:
– Если он тебя разорвет, ты ей точно не поможешь! Она спрячется. А ты силы побереги. Чую, они еще понадобятся.
Сет, откровенно говоря, маялся. Ему тоже хотелось хоть на часок снять венец, стать кем-то другим и повеселиться вместе со всеми. Но он прекрасно понимал, что стоит ему показаться в поле зрения селян, как празднику придет конец. Поэтому он периодически обращался к мыслям Джастина: слушал его ушами, смотрел его глазами, незаметно для их владельца, пробовал на вкус его эмоции… И искренне радовался за старшего брата. В кой-то веки Джастин был совершенно счастлив. Находился рядом с возлюбленной и с полюбившимся ему людьми - с момента их появления на острове он успел по-настоящему привязаться к ним и сдружиться с некоторыми. К нему народ тоже привык и давно уже перестал шугаться. Они вместе пили, общались, хохотали над историями, пели и танцевали, не делая различий, кто человек, кто волк, кто мертвец.
Решив, что хватит на сегодня подглядывать, Сет ушел с балкона и попытался сосредоточиться на книжке. Но разум отказывался воспринимать буквы. Душа звала к брату. Волнение Итернитаса тоже интересовало дамнара. Все-таки ранее замок питался, как и некромант - лишь болью, страхом и смертями. «Эх, может, позвать какого чародея? Вдруг окажется сообразительней того странного гнома, которого приглашал отец?» Воспоминания об отце снова больно резанули сердце. Из головы никак не шли последние мгновения его жизни. В какой-то миг по телу и разуму Сета прошел болезненный спазм, и мысли сами собой повернулись к Джастину. Сет не сразу смог понять, что происходит беда, предполагая, что эти ощущения вызваны вновь разгулявшимся чувством вины.
Энергия замка изменилась. Если ранее впитываемый в стены поток шел мягко, похожий на едва уловимый теплый ветерок, то сейчас на стены налетел ледяной шторм. Сет вздрогнул и отвлекся от скорбных мыслей. С надеждой подумал, что спутал энергию с ветром, поскольку небо заволакивались тучами, и явно собирался дождь, но шестое чувство подсказывало, что не природные условия виной тем ощущениям.
Слух распознал, что шум веселого гуляния сменился криками ужаса. Внутри что-то оборвалось. Ноги сами понесли на балкон. Сет, не помня себя, вскочил на перила, оттолкнулся, доставая крылья и помчался в сторону источника боли и смертей. «Только бы успеть!» - он ещё не понимал, что произошло, но сердце звало его вперед. В полете он попытался ментально дотянуться до Джастина, но наткнулся на стену. Он ещё ощущал местонахождение старшего брата, но его разум оказался прочно закрыт. Холодея от дурного предчувствия, Сет ускорился, как только мог.
Мавка скучала, сидя на бережке рядом с болотом. Сатир уже несколько месяцев отсутствовал. Люди к болоту особо не захаживали. Русалки плескались в своем озере и в гости к ней приходить не спешили. Шум человеческого праздника её манил, но она понимала, что утопленнице там делать точно нечего. Какого же было её удивление, когда из-за кустов суетливо вышел Багхес. Он явно держал курс к своей хижине, стоявшей неподалеку от болота в лесочке.
– Ты где пропадал, любимый?
– Мавка приободрилась и побежала навстречу сатиру, обвила его руками и страстно поцеловала в губы.
– Моя ненаглядная, дела… Дела, прости… И сейчас я вынужден откланяться и скорее покинуть остров, - имитируя искреннее сожаление произнес Багхес, выбираясь из объятий утопленницы.
Мавка недовольно зашипела, куснула его на плечо и проворно отскочила к болоту, ожидая ответного удара. Но Багхес будто не заметил. Он явно прислушивался к звукам праздника, беспокойно вертя в руках старую дудочку.
– Да что с тобой!
– она вырвала музыкальный инструмент из рук сатира и отскочила назад. Багхес наклонил голову и укоризненно зацокал языком. Словно по этой команде, отдаленный звук праздника сменился криками ужаса. Сатир удовлетворенно улыбнулся. Мавка, чуя неладное, попятилась в болото, крепко сжимая в руке случайный трофей.
– Времени у меня не так много, чтобы сейчас место уединеннее искать, так что, прости, милая, но ты в недобрый час мне на глаза попалась. Ничего личного… - Мавка не стала слушать речь до конца и сиганула в болото, поглубже зарываясь в ил, кожей ощущая, что ей не поздоровится.
Багхес посмотрел на небо. Стремительно собирались тучи. После того как он моргнул, начал накрапывать дождь тяжелыми каплями. От его кивка, к туче от болота вверх потянулись струйки воды, имитирующие дождь. Он предпочитал действовать максимально незаметно. Тело сатира постепенно становилось прозрачным, пока полностью не стало состоять из одной лишь воды. Он тоже потянулся ввысь к туче, иссушая напоследок болото с зарывшейся в ил Мавкой. В затвердевшей, полностью обезвоженной грязи она застрянет надолго. А дудочка… «В конце концов и новую сделать можно… Нельзя же так привязываться к вещам в самом деле…»
Глава 28. Паранойя
Открывшаяся перед взором Сета картина привела его в ярость. Джастин в разорванной одежде, весь с ног до головы в крови был в окружении стаи волков с Олафом во главе. Под ногами у участников схватки валялись растерзанные трупы селян. И Флаум тоже был среди нападавших на его брата.
«Измена?!» — первая же мысль, посетившая разум. Сет еле удержался, чтобы не отправить смертоносный импульс в волков. Вместо этого он, понимая, что ещё далековато, чтобы вмешаться лично, направил энергетический поток на трупы, поднимая мертвецов.
— Какого?! — успел крикнуть Олаф, когда на его лодыжках сомкнулись клещами чьи-то руки и рванули в сторону. Вожак от неожиданности потерял равновесие и упал.
Поднятые Сетом кадавры первым делом хватали оборотней за ноги и со всей силы дёргали, поваливая на землю. Восставших мертвецов на всех членов стаи не хватило, но образовавшейся прорехи оказалось достаточно, чтобы Джастин вырвался из окружения. Флаум клацнул зубами, поймал его за штанину, но на пса наскочил один из мертвецов, и фамильяр упустил добычу.
Джастин дёрганной, нетипичной для него манерой осмотрелся и ринулся в сторону одной из стоящих рядом изб.
— Да что же это? — Сет в полном замешательстве наблюдал, как Джастин несётся прочь от волков по-звериному, на четырех конечностях. Сквозь дыры на рубахе виднелись тёмные вены. Флаум уже высвободился из рук удерживающего его кадавра и кинулся вслед за Джастином.
— Он спятил! Сет, вели ему остановиться! — что было духу проорал Олаф, зажимая кровоточащий бок. Он был дважды сильно ранен уже перекидывался из формы волка обратно в человека.
Сету казалось, что он видит самый страшный сон, который ему только доводилось. Он отказывался признавать, что Джастин очень сильно походил на обнаруженных ранее Тварей.
Понимая, что брат вот-вот сбежит, отдал мысленный приказ: «Замри!» Но ничего не произошло. Связь между ними все ещё была, но магия по непонятным причинам не действовал. Флаум вновь настиг Джастина и сбил него с ног. Пёс наскочил неудачно — слетел с добычи и откатился в сторону. Но этого было достаточно. Сет упал камнем с небес на брата, придавливая его к земле, пытаясь заломить ему руки.
— Замри! — гаркнул Сет в самое ухо Джастину с тем же отрицательным результатом. Тварь, в которую превращался брат, не обратила на его слова ровным счётом никакого внимания и продолжала лишь вырываться, рычать, шипеть и пытаться укусить удерживающего его князя. Тогда Сет попытался наслать на Джастина паралич, как он это частенько проделывал со своими кормушками перед трапезой. Но разум брата, казалось, был заволочен густой ряской, от чего пробиться к той части мозга, что отвечает за намеренное движение не удавалось. А менталист из князя был так себе — нужен был кто-то более умелый в играх с разумом, чтобы заодно и выяснить, осталось ли в этом теле сознание. Прекратив тщетные попытки воздействовать на вырывающуюся тварь, Сет недоуменно воскликнул, обращаясь в первую очередь у Олафу: