Чтение онлайн

Глаза Красной Руды сузились, когда он попытался разглядеть штрихи, бывшие выше света кристалла Винн.

— Чейн, подними свой кристалл так высоко, как только сможешь, — окликнула она.

Он сделал, как она просила, и она еще раз посмотрела вверх. Символы были полу стертыми и еле различимыми.

— Мне кажется, это — Мудрость, — сказала она, указывая. — И что это может быть Достоинством, но я только предполагаю. Штрихи отличаются от вубри, которые я знаю.

Красная Руда прикусил внутреннюю часть щеки и снова двинулся вперед. Теперь одолеваемая любопытством, Винн хотела окликнуть его и ступила следом.

Она сделала только три шага, когда Чейн произнёс:

— Здесь ещё.

Тоннель был достаточно широк для того, чтобы они могли идти в ряд, рука об руку. Чейн поднёс свой кристалл к левой стене.

Гномские знаки и вубри заполнили стену многочисленными колонками, точно так же, как в «комнате каменных слов», что Винн осматривала в храме Бендзакенджа — Отца Языка — в Дред-Ситте. Правда, те гравюры вели хронику деяний этого гномского Вечного, передавая историю, традиции и мудрость.

В Винн начала расти надежда. Глубоко в недрах горы они нашли храм? Если так, то что означают письмена?

Каждые несколько шагов она и Красная Руда останавливались, чтобы попытаться прочитать символы, но многие из них были слишком забиты грязью и потрёпаны возрастом, чтобы можно было их разобрать. Вдруг она нашла одну маленькую, ясную эмблему и почти задохнулась.

— Сталхлен… Чистая Сталь! — прошептала она. — И посмотри туда… это, должно быть, Архника — Позолоченная Трапеза.

— Банаэ? — спросил Чейн. — Отсылки на Вечных? На стенах?

Мысли Винн уже мчались вперёд. Гномы практиковали уникальную форму почитания предков. Они уважали тех, кто достиг известного статуса в жизни, сродни человеческому герою или святому. Любой, кто стал известным добродетельными поступками или верным служением, награждался торком и становился одним из танаэ — Почитаемым. Хотя это звание было сродни человеческому рыцарю, оно не давало богатства или власти.

После смерти любой из танаэ, кто достиг славы среди людей за десятилетия и века посредством длительного рассказывания своих деяний, мог однажды быть причислен к Банаэ — гномским Вечным. Они были бессмертными гномов, почитаемыми как предки всего народа в целом.

— Где-нибудь упомянут Отец Языка? — спросил Чейн.

Винн оторвалась от попыток расшифровать символы. Почему Чейн спросил это?

— Нет, но дай мне секунду подумать над следующим, — она не могла разобрать его. — Красная Руда, может, ты сможешь?..

Он уже быстрым шагом направлялся вниз по тоннелю.

— Куда ты?.. Подожди! — позвала она. — Чейн, Тень, поспешите!

Не имея выбора, они понеслись следом.

Когда они нагнали его, Винн остановилась перед огромными дверьми в конце тоннеля, но они были выбиты наружу, в тоннель. Каждая створка была монолитна, словно была высечена из ствола огромного дерева. Обе были более чем три метра высотой. И обе были сломаны, как прутики, тем, что снесло вершину горы.

Она переступила через них и увидела, что выражение лица Красной Руды больше не так уж и безразлично. Его глаза быстро двигались.

— Что случилось? — спросила она, но он не отвечал.

Они вошли в центр большого зала, широко простирающегося в обе стороны. Он носил некоторые следы катастрофы, но был на удивление цел. Чейн и Тень вошли за Винн и остановились, осматриваясь.

В зале стояли шесть фигур, три у каждой длинной стены, но как и с большей частью всего в этом ситте, Винн была поражена их размером. Все они были, по крайней мере, вдвое выше статуи Отца Языка в Дред-Ситте. Даже со своим кристаллом, она могла только разобрать очертания их голов в темной вышине.

Она посмотрела на большую брешь в правом конце зала, но потом вернулась к огромным каменным статуям. Она и Красная Руда прошли дальше в центр зала, чтобы лучше всё рассмотреть.

— Зал Вечных, — прошептала Винн.

— И они все в одном месте, — хрипло добавил Красная Руда.

В Дред-Ситте у каждого Банаэ был собственный храм, за исключением трех Вечных воинов, деливших один.

— Главный тоннель сообщается с проходом, ведущим сюда, — заметила Винн. — Этот зал должен был быть открыт для всего ситта… — вдруг кое-что еще привлекло её внимание. — Здесь только шесть? — спросила она. — В Дред-Ситте девять.

Красная Руда казался столь же озадаченными, как и она.

— Я поищу выход, — сказал он.

Он отвернулся, как будто статуи внезапно перестали иметь значение. Он встал между двумя ближайшими.

Винн почувствовала, как Тень прижалась к ее бедру, но она наблюдала за Красной Рудой. Впервые её осенило, что он привел их сюда, но никогда прежде не был здесь. Он делал все, что она спросила, и всегда вел их. И всё же, это по её воле они пришли сюда, или по его?

Красная Руда обогнул пьедестал статуи, который выше него, и направился вдоль дальней стены. Винн повернулась, чтобы тихонько рассказать о своих опасениях Чейну, но его не было за её спиной.

Чейн отступил к сломанным дверям, изучая их, и Винн поторопилась присоединяться к нему.

Как только вошёл в зал с огромными статуями, Чейн неосознанно искал одну из них. Но среди этих шести ни одна не была похожа на статую Отца Языка, которую он видел. Возможно, этот гномский Вечный родился и жил после войны и был неизвестен среди танаэ и Банаэ тех времен.

Из того, что Чейн знал, Отец Языка был странствующим ученым, не останавливающимся нигде подолгу. Возможно, он бродил среди рассеянных группок гномов, которые сбежали из Балаал-Ситта, предлагая свои рассказы и уроки. Так или иначе, он оказался достаточно достойным, чтобы его помнили и причислили к Банаэ.

Чейн отложил эту загадку, поскольку у него были большие проблемы. Контроль над безопасностью Винн ускользал с каждым шагом. Пока она осматривала статуи, он прошел в правый конец зала, изучая большую глубокую брешь в стене.

Вниз уходила сырая шахта, слишком темная и глубокая, чтобы свет его кристалла мог достать до дна. Она, возможно, всегда была в камне и обнажилась, когда стена обрушилась внутрь. Но хотя появилась она случайно, шахта казалась слишком круглой, чтобы быть естественного происхождения. Почему гномы выкопали вертикальный проход такого размера, оставив его незаконченным и ненужным?

Чейн вернулся к изучению входных дверей. Зал был, в общем, цел, но что сломало их? Одна створка прислонилась к стене прохода, в то время как другая была выбита наружу, ее огромные петли были вырваны из камня. Остатки железного засова, толщиной почти с его бедро, все еще были прикреплены к двери. Ясно, что этот вход был закрыт изнутри.

Половина засова пропала, сломавшись посередине. Но оглядевшись, Чейн нашёл её у противоположной стены тоннеля. Его брови сошлись над переносицей.

Катастрофа и здесь нанесла ущерб, но судя по петлям дверей и засову, они должны были упасть внутрь. И все же отломанный конец засова лежал в тоннеле, петли были вырваны из камня, а дверь — выбита наружу.