Дампир. Компиляция
Шрифт:
Печаль как ничто другое подкосила Чиллиона.
Самоубийство Гассана, беспомощность Ханнаши и сожженные кости Шаодха сокрушили все другие мысли, когда он смотрел в черные блестящие глаза существа.
Он не мог больше выносить печаль и потери. Все, что он имел, — это секунду на молитву:
«Хармун… наполни меня своим абсолютным духом… в моей горькой неудаче.»
— Ничто не имеет значения, кроме шара!
Чейн самым краем сознания воспринял крик Винн, но это вызвало только остервенелое отрицание. Голод, ярость и его любовь к этой девушке смешались, становясь одним целым. Тогда он услышал ее тихое пение и увидел, как она срывает ножны с солнечного кристалла посоха.
Чейн набросился на хвост крылатого существа с обоими мечами, пытаясь заставить его переключить внимание на себя.
— Чейн, нет! — прокричала Винн. — Иди!
Обжигающий свет не заполнил тоннель.
Он остановился, повернувшись к ней. Почему солнечный кристалл не загорелся? Винн подняла потрясенные глаза на конец посоха. Что-то пошло не так. Чейну хотелось закричать, но из глотки вырвался только хриплый рык.
Но существо не плюнуло огнем снова.
Тень рычала и металась из стороны в стороны, пытаясь держаться между ним и Винн. Чешуйчатый зверь поднял голову повыше, но его внимание было сосредоточено на Тени.
Винн бросилась вперед. Она попыталась пробежать мимо него, но шея существа опустилась вниз и остановила ее. Оно не позволит ей пройти. Она посмотрела Чейну в глаза, и слезы скатились по ее щекам.
Отчаяние на ее лице ножом резануло грудь Чейна. Она застыла, смотря на него, но ее голос был пугающе спокоен:
— Если ты заботишься обо мне, — произнесла она, — ты послушаешь. Не имеет значения, кто я… и даже что я значу для тебя. Иди за Сау'илахком. Доберись до шара раньше него.
Чейн сделал шаг к ней.
Винн покачала головой, и на сей раз ее голос был едва слышим:
— Если ты любишь меня, то пойдёшь… ради меня.
Чейн задрожал.
Эти слова поразили его больше, чем если бы она просто приказала ему оставить ее и никогда не возвращаться. Опровергнуть её слова и спасти ее, или сделать, как она просит, и потерять ее — это был самый жестокий выбор, который она когда-либо ставила перед ним.
Он зарычал от гнева и паники. Дикий зверь его сущности боролся с эффектом фиолетовой смеси, которая не давала ему спать. Он не мог отвести взгляд от Винн, даже когда она отвернулась к существу, стоящему перед рычащей Тенью.
Существо замерло в неподвижности, но надолго ли?
«Если ты любишь меня, то пойдёшь… ради меня.»
Чейн, съежившись в мучении, обхватил себя руками, а просьба Винн продолжала раздаваться в его голове. Как он мог отрицать её слова и не сделать то, чего она просила?
В конечном итоге, все, что он мог сделать, это развернуться и побежать по тоннелю.
Красная Руда только встал на ноги. Как только Чейн поравнялся с гномом, он крикнул ему:
— За мной, сейчас же!
Гассан падал в шахту, все еще оглушенный отдачей его неудавшегося заклинания. Требование Чиллиона, чтобы он бежал, безмерно тронуло его, но намного больше было под угрозой, чем просто местоположение Балаал-Ситта. Чиллион не видел пугающих намеков в переведенной поэме.
Гассан боялся, что Винн может сбежать из этого места. Он должен был узнать ее истинную цель любой ценой, даже бросив старого эльфа умирать такой смертью. Когда он спрыгнул в шахту, у него не было времени сожалеть ни о чём.
Винн еще не знала, что призрак следует за ней. Он не убил ее, а значит, мог использовать ради той же цели, что и Гассан. Если ее поиск имеет какое-либо отношение к чему-то, оставленному армией Врага, то призраку нельзя было позволить добраться до этого первым.
Гассан должен был выжить, как и сказал Чиллион.
Его плечо зацепило стену шахты.
Его тело заскользило по неровной стене. Выступ порвал его рукав. Даже в состоянии шока, он понял, что может достигнуть дна в любой момент, и вынудил свой ум сосредоточиться.
Гассан закрыл глаза, видя только символы среди фигур, вспыхнувших в его мыслях. Преодолевая головокружение и сопротивление воздуха, он прижался к стене шахты, своим желанием пытаясь замедлить быстрый спуск. Но все, что он услышал, это треск камня, когда столкнулся с полом, и только почувствовал, как его одежда и кожа порвались, когда он резко потерял сознание.
Глава 25
Винн изучала лицо существа. Ее попытка зажечь солнечный кристалл провалилась, хотя она сделала все правильно.
Рычание Тени внезапно прервалось.
Боль распространилась в голове Винн, когда она увидела, что существо остановило взгляд на собаке.
Какофония тысячи листьев или крыльев насекомых начала метаться в черепе Винн. Звук стал оглушительным и каким-то шипящим, и она застонала и упала на колени, крепко прижав к себе Тень. Она не могла даже спасти собаку, только обнять ее и ждать смерти.
Слова памяти Тени раздались в мыслях Винн, перекрывая шипящее царапание крыльев-листьев:
«…Рождённый Духами…»
Голова существа качнулась к Винн. Что Тень пыталась сказать ей?
Рев в разуме Винн заглушил все остальное. Все, что она видела, это большие черные глаза на морде рептилии, смотрящие на нее, пока все не потемнело.
Там была только тьма.
В груди Винн заболело, а затем начало гореть, как будто она задержала дыхание слишком надолго и теперь не могла выдохнуть. Она ощутила движение, но ее конечности не двигались. Это было очень знакомо, но из-за растущей паники она не могла понять, почему.
Тьма исчезла, но ненадолго.
Она с трудом выдохнула и не могла прекратить дрожать, когда задохнулась, не осознавая, где она. Каждая мышца в ее напряжённом теле дрожала. Что-то прерывало ее мысли, но это не было потрескивание крыльев-листьев.
Оно было монотонным и бесконечным, как ветер, свистящий в голове. Слова раздавались из него отрывистым шепотом:
«…они приходят… лгуны, обманщики… убийцы, убийцы повсюду…»
Ветер в ее голове казался сделанным из этих слов, произнесённых шепотом множества голосов. Ее мысли были сокрушены этой бурей, и первой вещью, которую она увидела, был тусклый свет.