Чтение онлайн

В этот тихий краткий миг Стефану показалось, что недавний кошмар только плод его больного воображения, порожденный виной и смертью Бьянки и сына. Полноте, да неужто и впрямь у него побывал Вордана?.. Голова закружилась, и Стефан оперся рукой о дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Страшный холод пронзил до костей ладонь, и Стефан, закричав, рухнул навзничь.

— Что случилось? — резко спросила Винн. — Ты не смог выйти из дому?

Лорд Стефан закрыл глаза и покачал головой. Затем он откинул плед, в который был закутан, и показал им обе руки. Вместо кисти левой руки у него был покрытый шрамами обрубок.

— Нам пришлось отрезать ее, — сказал по-белашкийски Геза.

Винн при звуке его голоса вздрогнула. Слушая рассказ Стефана, она совсем забыла о том, что Геза тоже находится в зале.

— Иначе бы гниль от мертвой плоти пошла дальше, — добавил капитан.

— На телах твоей жены и сына были какие-нибудь отметины? — спросила Магьер у Стефана.

Елена покачала головой, отвечая прежде своего лорда:

— Нет, они просто иссохли, жизнь как будто вытекла из них.

— Как сумел Вордана перенести два удара в сердце? — спросил Лисил. — И как он смог заключить этого лорда в доме? С кем или, вернее, с чем мы имеем дело?

Наступила долгая тишина.

— Мы надеялись, что вы нам это скажете, — пробормотал Стефан.

— Что ж, судя по твоему описанию, этот Вордана безусловно нежить, — объявил Лисил. — Быть может, даже некая разновидность Детей Ночи, о которой мы и не слышали.

— Что такое… Дети Ночи? — спросил Стефан.

— Высшая, наиболее могущественная нежить, — ответила Винн. — В отличие от простого призрака или ходячего мертвеца, Дитя Ночи сохраняет большую часть своей прежней, смертной личности. Его существование более покорно его собственной воле, однако, чтобы существовать и дальше, он должен кормиться жизненной силой живых. Дети Ночи способны обучаться, познавать, даже меняться — практически так же, как живые люди. Магьер при последних словах Винн что-то проворчала, но Хранительница сделала вид, что ничего не расслышала. Они никогда не заговаривали о том, как в сточных катакомбах Белы Винн не позволила Магьер убить Чейна, но девушка хорошо знала, что права была именно она, а Магьер ошибалась. Вполне разумно было допустить, что если все люди разные, то и вампиры тоже неодинаковы. Вот таинственный преемник лорда Стефана — другое дело.

— Так, стало быть, Вордана — Сын Ночи, — пробормотал Стефан, вновь закутываясь в плед. — Что ж, по крайней мере теперь нам известно его происхождение.

— Судя по твоему рассказу, он — колдун, — сказал Лисил. — Нам уже доводилось сталкиваться с вампирами-колдунами.

Сказав это, он покосился на Винн. Очевидно, не только Магьер припомнилось то происшествие в катакомбах Белы.

— Смог бы он проделать такое с собой? — спросил полуэльф у Винн, имея в виду Чейна. — Поднять самого себя из мертвых?

Винн покачала головой:

— Не знаю. У нас в Гильдии надо многое изучить, чтобы стать полноправным Хранителем. Домин иль'Самауд наставлял меня в магических таинствах, однако о подобных чарах я никогда не слышала. Помню только, что у нас были долгие разговоры о том, что собой представляют жизнь и живое, а также о том, что некоторые чародеи работают в основном с духами мертвых. Немногие, очень немногие достигают в этой области таких успехов, что обретают способность оживлять мертвецов.

Винн припомнилась вдруг одна незначительная подробность из рассказа лорда Стефана.

— Ты говорил, что Вордана что-то носил на шее.

Стефан кивнул:

— Да, крохотный бронзовый сосуд на цепочке. Я решил, что это какой-нибудь амулет или просто безделушка на память.

— Некоторые чародеи, — сказала Винн, — используют бронзовые вместилища для того, чтобы заточить в них сотворенную или призванную частицу стихии, в том числе и дух — даже человеческий. Однако подготовиться таким образом к собственной смерти или же чарами вызвать свой дух из посмертия… нет, это невозможно.

И тут Винн почувствовала, как Малец коснулся лапой ее ноги. Затем пес ухватил зубами кусок кожи с эльфийскими письменами, который так и лежал, свернутый, на скамье, и стащил его на пол. Наклонившись, Винн помогла ему развернуть кожу, и Малец принялся тыкать лапой в нужные знаки.

— Что это он делает? — удивилась Елена.

— Слишком долго объяснять, — ответил Лисил.

Винн внимательно следила за движениями собачьей лапы. Наконец пес остановился и выжидательно взглянул на Хранительницу.

— Толеалхан… Повелитель воли? — недоуменно переспросила она.

Вначале Винн показалось, что такое сочетание слов лишено всякого смысла… но вдруг ее осенило — и она содрогнулась от ужаса.

— Чародейство… черная магия, — прошептала она, и Малец утвердительно гавкнул. Винн продолжала: — Теперь я знаю, что здесь произошло. Вордана наложил на лорда Стефана хае.

— Черная магия объявлена вне закона, — заметил Лисил. — И что такое этот… как ты сказала? Хае?

— Это слово из моего родного языка, нуманского, — пояснила Винн. — Как это сказать по-белашкийски, я не знаю. Толеалхан — слово эльфийское и относится обычно к магам, которые управляют разумом и волей. Это и есть чародейство, подобно тому как магическое воздействие на плоть и вещество зовется тавматургией, а управление духами и стихиями — колдовством. На языке эльфов, которые живут на нашем континенте, хае произносится как гиз. Это приказ, который так глубоко внедрен в сознание жертвы, что та скорее добровольно умрет, чем не исполнит приказанное.

Она взглянула на Стефана, и, хотя то, что с ним произошло, было неким извращенным возмездием за убийство, которое он совершил, стремясь сохранить свое положение, от души пожалела его.

— Гиз удерживается на месте отнюдь не магией, — продолжала она, обращаясь к Стефану. — Он становится частью тебя, твоих мыслей, точно глубоко запрятанное воспоминание, от которого ты не хочешь и не можешь избавиться. В глубине души ты свято веришь в то, что произойдет с тобой, если ты не подчинишься гизу. Сломать эту зависимость может только встречный, противодействующий гиз.

— А наложить его может только чародей, такой как Вордана, — пробормотал Стефан.

Взгляд его был устремлен в пустоту.

Больше Винн ничего не могла ему предложить, и молчание, которое последовало за этими словами Стефана, показалось ей на редкость тягостным. Наконец Лисил нарушил тишину, заговорив уже о другом.

— Твоего преемника прислал в здешние края наместник князя, — сказал он Стефану. — Отчего же никто так и не явился сюда выяснить, почему ты не приступил к своим новым обязанностям?