Чтение онлайн

— Сделаем в лучшем виде, — заверил Виталик.

Как ни странно, машина завелась моментально, практически с пол-оборота. Я плавно выехала с автостоянки, внимательно наблюдая за дорогой. Темнело, а снег повалил крупными мягкими хлопьями, которые налипали на ветровое и заднее стекла, портя обзор. Я и не заметила, как быстро пролетел этот день, до того он был насыщен событиями.

Я остановила «девятку» у «Праги» — ночного клуба, который расположился в здании бывшего кинотеатра. От прежнего центра проведения городского досуга сохранилось только название. «Для маскировки, что ли», — подумалось мне. Хотя не знаю, уместна ли в данном случае ирония.

В гардеробе я сняла свой супермодный пиджак, пару месяцев назад приобретенный в одном бутике на проспекте на деньги, полученные мною за поимку убийцы дочери судьи. Затем заплатила за вход, взяв в обмен на доллары квитанцию у симпатичной девочки, пожелавшей мне приятного вечера, бросила быстрый взгляд в овальное зеркало и, оставшись довольной от своего вида в черном коктейльном платье при свете неоновых огней, устремилась на поиски гриновского романтика.

Музыка в стиле техно оглушала, лазерные лучи ослепляли, но у меня совершенно отсутствовало желание расслабляться на полную катушку. Почему-то хотелось поговорить с кем-нибудь по душам в тихой приятной обстановке за чашкой кофе и крепкой сигаретой или за бокалом элитного вина. Что-то вопреки музыке и клубно-дискотечному антуражу настраивало меня на сентиментальную волну, в общем-то, мне совсем не свойственную. Может, прозвище Радковского подействовало таким странным образом? Или я просто устала?

«Лень-матушка!» — диагностировал внутренний голос мое состояние. У него на все случаи жизни находились нелицеприятные заявления в мой адрес, всегда отличавшиеся содержательностью и лаконичностью.

«Нет чтобы утешить», — обиделась я.

«Совсем разбалуешься», — парировал он. На этом я решила прекратить свой мысленный диалог, сочтя его бесполезным.

Миновав бильярд и боулинг, я решительно направилась прямо на дискотеку, в эпицентр шума и толкотни. Вот уж где настоящее светопреставление! В гущу народа я пока соваться не стала, выискивая глазами «своего Грея». Но по неведомой мне причине его почему-то не было видно. Местная публика состояла в основном из подростков, более или менее приличные посетители потягивали спиртное в баре напротив. Решив присоединиться к ним, я заказала себе слабоалкогольный коктейль.

— Что вы предпочитаете? — осведомился бармен, холеный высокий парень в специфически элегантной одежде. Создавалось впечатление, что подобных типов выращивают в каких-то особых заповедниках, куда посторонним вход запрещен.

— На ваш вкус, — махнула я рукой, предоставив ему возможность проявить инициативу и осуществить выбор за меня. Он метнул в мою сторону подозрительный взгляд из-под золотистых ресниц, но в перепалку вступать не стал. Очевидно, привык и не к такому.

Я вальяжно устроилась у стойки, наблюдая, как он привычными жестами смешивает напиток, а затем переливает его из шейкера в фужер с сахарной кромкой «инея» по краям и опускает в него шпажки с нанизанными ягодными кубиками фруктов. Протянув мне коктейль, молодой человек занялся салатом. Напиток оказался изумительно легким и сладким на вкус, он таинственно мерцал в фейерверке «пражских» огней, отливая янтарно-каштановым перламутром, и слегка горчил от добавленного амаретто. Едва я успела пригубить нектар богов, вышедший из умелых рук бармена, как он закончил и со вторым предназначенным мне деликатесом.

— Нравится? — заулыбался бармен, довольный произведенным эффектом, и пододвинул ко мне вазочку с фруктовым салатом.

— Очень, — призналась я. В этот момент мне показалось, что и музыка не так уж резка, и мелькающий свет не столь раздражающе ярок.

— «Сицилийский поцелуй!» — чувственно прошептали губы бармена.

Я встряхнула головой, чтобы отогнать наваждение.

— Вы не поняли, — он усмехнулся. — Это всего лишь название коктейля.

Пожалуй, я испытала легкое разочарование.

Потом я попробовала фруктовый салат, вернувшись мыслями к Борису Радковскому. «Милый Грей, сдается мне, что у тебя возникли крупные осложнения!» — обратилась я к нему телепатически, пытаясь полушутя, полусерьезно настроиться на его волну.

Салат обладал оригинальным, я бы сказала, специфическим вкусом. Оценить его по достоинству не помешала мне даже отвлекающая от гастрономических ощущений попытка экстрасенсорного сеанса. Яблоки, грецкие орехи, дольки ананаса в сиропе были смешаны с сельдереем и зеленью под майонезом. Наверное, это и добавило блюду пикантности.

«Жуй! Жуй! — командовал внутренний голос. — А то совсем от рук отбилась, скоро решишь на полном серьезе, что ведьмой заделалась. Нельзя забывать о земных радостях, реальнее надо на вещи смотреть, а не каббалистикой заниматься. Тоже мне, магистр черной и белой магии!»

Девушка по соседству заказала «Тропическое наслаждение», чем привлекла мое рассеянное внимание. Такое название носило другое фирменное творение бармена. А глаза-то у него цвета бронзы, подметила я непроизвольно, внимательным взглядом окидывая все вокруг. Девушка блистала яркой восточной красотой наложницы из гарема. Только вот, правда, поблизости не было султана. Зато с нее не сводил влюбленных глаз бледноватый юноша с копной густых соломенных волос на продолговатой голове. Его узкий подбородок скрывала редкая, прямо-таки козлиная, бородка того же цвета. По всей видимости, это и был ее спутник. Он как-то путано рассуждал о живописи, то и дело вставляя «умные» слова, что-то из профессионального лексикона — всякие там «колер», «ракурс» и «стаффаж».

— Извините, молодой человек, а что такое стаффаж, не подскажете? — обратилась я к нему с оригинальным вопросом.

Юноша оторопело уставился на меня, открыв рот, очевидно не ожидая такого наглого вмешательства в процесс обольщения им роскошной черноглазой девицы с матовой смуглой кожей и пухлым ртом, созданным господом богом словно специально для поцелуев. Она также перевела томный взгляд в мою сторону, и ее губы растянулись во всепонимающей улыбке. Наметанным глазом я определила, что эта красотка в кожаном костюме цвета металлик вовсе не так наивна, как полагает прыщавый юноша, изображающий из себя маститого художника.

— Что-что? — засмущался он, слегка покраснев.

— Веня, девушка интересуется стаффажем, — объяснила брюнетка.

— А, — произнес он со знанием дела, как будто ее слова что-то меняли. Потом пожал плечами и заговорил поучительным тоном: — Если вам это о чем-то говорит, то стаффаж — это изображение людей и животных для оживления пейзажа. Только и всего.

— Весьма благодарна, что растолковали, — усмехнулась я. — Кстати, а правда, что художники все сплошь бедные? — ошарашила я его новым вопросом. — Как там в песне поется, «продал картины и дом»… Или еще про плащ, нелегкую судьбу и душу без гроша…

— Нет, неправда! — возмутился он. — И я надеюсь, что ваши вопросы исчерпаны. — Бородатый Веня отвернулся в другую сторону и вновь обратился к девушке: — Так на чем мы остановились?..

— И не надейтесь, — снова вмешалась я. — Вижу, что от вас ваша возлюбленная миллиона роз не дождется, — выдала я свое заключение, заметив, что девица с трудом сдерживается от хохота. Еще мне показалось, что улыбаться, как Мона Лиза, она не сможет. Не дав юному представителю богемы времени на возражения, я тут же добавила: — По-моему, вы очень нуждаетесь в валюте. Не хотите подзаработать?

Неожиданно Веня сменил гнев на милость, и его взгляд чудесным образом из раздраженного превратился в заинтересованный.

— Каким образом? — спросил парень по-деловому.

— Помогите мне разыскать Грея. Вы ведь, кажется, тоже каким-то образом принадлежите к художественной среде, — предположила я с некоторой долей сомнения.

— Так бы сразу и сказали, что подсели к нему на хвост. А то лезете со всякими заморочками…

Выслушав это замечательное высказывание из уст «художника», мне оставалось лишь удивляться его зашоренному лексикону. Будто имеешь дело не с творческой личностью, а с отпетым уголовником!