Чтение онлайн

Джет оставил Бродягу наблюдать за окрестностями, а сам тем временем исследовал комнаты.

Обнаружил те, где бандиты спали. Там остались лежанки, посуда. Выглядело все так, словно отсюда уходили поспешно, прихватив лишь самое необходимое. Эта комната напрямую соединялась с кухней. Джет ожидал обнаружить в ней что угодно, вплоть до вяленого мяса угнанных у пустынников наугов. Все, что угодно, только не брикеты пищевых концентратов фабричного производства. С полной маркировкой.

Он бездумно достал один брикет, поднес к окну. Прочитал яркие надписи, присвистнул, снова прочитал, не примерещилось ли от перегрева. Позвал:

– Бродяга! Иди сюда, посмотри.

Андроид зашел, не прошло и полминуты. У него очень хороший слух. Взял брикет, прочитал:

– Мясо сублимированное, комплект «Дорожный», состав... срок годности... произведено компанией «Штаен» Лига-Гведи-3, город Алона... фабрика «Штаен».

– И во что мы вляпались, а Бродяга?
– обескуражено спросил Джет.

Лига-Гведи - столичная планета Федерации Свободных Миров. Гведианская еда в развалинах на Руте?

Бродяга посмотрел дату изготовления и согласился:

– Вляпались - не то слово. Пойдем, что покажу. Тут лестница вниз. Похоже, у здания солидный подвал.

Лестница вела во тьму. Джет хлопнул себя по карманам, забыв, что фонарик остался в плаще, а плащ он снял.

– Бродяга, ты чего-нибудь видишь?

– Коридор. Двери. Та, что слева от тебя, открыта.

«От тебя». Джет улыбнулся. Черт знает, почему, но ему так было приятней. И проще.

– Держись за правую стену. По той стороне все двери прикрыты.

Из-за одной такой двери Джету и послышался слабый шорох. Он замер, прислушался. Но все было тихо. Нашарил круглую ручку, слегка потянул. Дверь открылась. Не то, чтобы совсем беззвучно, но и не оглушающее громко, как было бы, если бы ей в последние дни не пользовались.

На этот раз шорох прозвучал отчетливо. Что-то в темноте задвигалось, упало, прошуршав. А потом Джет услышал хрипловатый голос:

– Эй, кто там ходит... не двигайтесь. Я хорошо стреляю на звук.

Бродяга заглянул в комнату через плечо Джета и спокойно заметил:

– У него нет оружия. И он нас не видит - смотрит правее двери. А еще он ранен.

В темноте выругались.

Джет спросил:

– Вы кто? Рана тяжелая?

– Да пустяк... ножиком подрезали. Думал, загнусь здесь. Вы люди Эннета?

Джет хотел спросить, кто этот Эннет, но в последний момент передумал:

– А ты кого ждал встретить?

Раненый хохотнул, потом закашлялся.

– Кого угодно. А в первую очередь - дикаря с костяным ножиком в одной руке и с пистолетом - в другой.

– Помочь тебе вылезти? Мне не кажется, что это место удобно для беседы.

– Я бы и от перевязки не отказался. И от жратвы.

Перевязкой занялся Бродяга, пустив на это остатки куртки пациента. Действовал он с большим знанием дела, и Джет даже порадовался, что его собственный навык оказания первой помощи остался невостребованным. Раненый вот-вот был готов потерять сознание от потери крови. И рана его, хоть и казалась маленькой и не серьезной, заставила Джета задуматься, - глубину ее невозможно было определить. Когда Бродяга закончил с перевязкой, они с большой осторожностью подняли бандита по лестнице.

– Зовите меня Стефан, - представился пациент, - вам, должно быть, интересно, что происходит, и почему вы нашли здесь меня, а не нашего общего друга - Хейна?

– Разумеется.

– Я расскажу... но главное, запомните: вас этот ублюдок кинул так же, как и меня... он... намерен по-своему... вести игру. У него есть... туз... туз в рукаве... кхорби... нееет! Девчонку он не выпустит, она ему нужна...

– Он бредит?
– обеспокоился Джет.

– Нет. Пока нет. Надо его напоить и дать отдохнуть. А там посмотрим.

Но может, когда придет в себя и оценит обстановку, он наоборот откажется отвечать. По возможности надо расспросить его сейчас.

– Эй, Стефан! Погоди спать. Что у вас там вышло с Хейном? У меня мало времени.

– Он заподозрил... он думает, это я на Эннета... а это его любимчик... а вы... я вам ничего не должен...

Черт!

– Бродяга, можешь что-нибудь сделать?

– Я с собой аптечку не ношу.

– Жаль.

Вместо ответа Бродяга хлестко ударил пострадавшего по щеке. Тот распахнул уже сомкнувшиеся, было, веки:

– Что?

– Кто такой Эннет?

– Богатый, гааад... всех купил...

Больше от Стефана они ничего не смогли добиться - он был в полузабытьи.

– Ну, и что дальше?
– спросил Джет.

И сам себе ответил:

– Свяжусь с инспектором. Пора поделиться новостями. А Стефан этот... ну, не бросать же его здесь... может, отвезти к кхорби?

Инспектор не отозвался. Мелисса тоже. Не то приемники далеко, не то что-то глушит канал.

В кузове, хоть и защищенном, и переделанном для перевозки пассажиров, днем стало невыносимо жарко. Если Хейн и его помощник имели возможность прихлебывать из большой металлической фляжки, то Дане никто и не думал предложить воду. Она дремала в полуобмороке, удивляясь собственным видениям, слишком ярким, и совершенно бредовым. Движение машины, шорох песка, зной - все вместе добавляло бреду особой конкретики и четкости. Странные, изломанные фигуры в цветных плащах, кособокие здания, искаженные перспективы. Необходимость куда-то идти, и ощущение, что тело не слушается, парализовано. Страх - и невозможность выразить его криком - горло, челюсти, все сводит, и не выдавить даже тихий стон, не то, что крик. И понимание, что все это - бред больного воображения, но вырваться из него невозможно, как невозможно укрыться от зноя пустыни...

Очнулась она от тишины. Машина стояла, ни Хейна, ни его помощника в ней уже не было.

Дана вяло подергала ремень, которым ее закрепили в кресле. Высвободиться сразу ей не удалось. Потрясла головой, сосредоточилась. Видения отступили, но мысли остались тяжелыми и вялыми, за них очень трудно было удержаться. Есть не хотелось, не взирая на то, что во рту не было ни крошки со вчерашнего вечера. Более того, мысль о еде вызывала приступы тошноты.

Так, еще раз. Этот ремень должен как-то крепиться, даже если он завязан узлом. Провела по нему ладонью - есть! Защелка. Пальцы стали ватными, а защелку заело, кроме того, в нее успел набиться песок. Но вода камень точит - сто пятая попытка увенчалась успехом. Ремень отщелкнулся, и песчаной змеей втянулся в катушку.

Руки безвольно повисли, и Дана несколько секунд отдыхала, зажмурив глаза. Слабость была следствием перегрева, но понимание этого замечательного факта ничем не могло помочь. Бежать в таком состоянии, да еще без защитного плаща - самоубийство.

Но может, - лучше самоубийство?

Зверей отправят в ассоциацию, шапито вместе с яхтой продадут каким-нибудь хорошим людям. А Бродяга... андроиду отформатируют память, установят базовую личность, и он затеряется в массе собственных подобий...

Улыбнулась: ну-ну. Такой решительный поступок - и всего лишь чтобы насолить какому-то бандиту. Ну, нет. Бывали ситуации и похуже.

Дана открыла глаза, и с новым интересом осмотрела помещение. То, что она искала, лежало у дверей - та самая фляжка, которой всю дорогу спасался Хейн.

Добралась до нее на четвереньках, поспешно свинтила крышку. На дне слабо булькнуло, но два глотка почти горячей воды не принесли никакого облегчения.

Возвращаться в кресло было выше всяких сил. Она привалилась к стенке кузова и закрыла глаза. Больная нога ее почему-то не беспокоила.