Чтение онлайн

— Ты коназ Данило? — спросил сотник.

Даниил кивнул головой. Сотник жестом руки пригласил переправляться.

Даниил вошел в первую ладью, за ним вскочил Теодосий и еще два дружинника — они сели к веслам. Сотник сидел напротив князя и пристально смотрел на него.

Ханский темник Куремса получил приказ Батыя сопровождать князя Даниила в Орду. В дороге он не разговаривал с князем, а после каждой остановки садился на коня и в сопровождении сотни нукеров ехал вперед. За ними трогался Даниил со своими дружинниками, а за русскими шла сотня татар.

Долго пришлось ехать русским путникам, морозы застали их в дороге. Даниил все время молчал. Андрей с Теодосием пробовали развеселить его, но князь неохотно улыбался и не отвечал на шутки.

Рядом с наезженной зимней дорогой шла другая, по которой верблюды тащили арбы, груженные бревнами. Два верблюда выскочили из обоза и опрокинули арбы.

— Смотрите, смотрите! — воскликнул Теодосий.

К опрокинутым арбам с бранью бежали татары-надзиратели, размахивая плетями. Возле арб возились невольники, пытавшиеся поднять и снова погрузить бревна, но, обессиленные, валились в снег. К ним подбегал надзиратель, стегал беззащитных людей плетью.

Русские остановились, пораженные увиденным.

Невольники закрывались от ударов руками, прятались под арбы. Но татары только больше свирепели. Теодосий показал Даниилу на обессилевшего человека, который, укрывшись под арбой, отполз дальше, а потом, вскочив, бросился бежать. На нем были изодранные постолы, из которых выглядывали пальцы; одет он был в истлевший кафтан и старые, ветхие штаны. Подпрыгивая на отмороженных ногах, беглец не заметил, что его догоняют. Надзиратель сбил его с ног конем и начал топтать…

Куремсе сообщили, что русские остановились, и он послал нукера с приказом, чтоб трогались.

Теодосий наклонился к дружиннику, ехавшему рядом.

— Видел, как над нашими издеваются?

Подъезжая к Сараю — столице Батыя, — русские с любопытством рассматривали неведомый город.

Впереди они увидели много юрт. А дальше, за юртами, возводились каменные дома. Батый уже начал строить город, подобный тем, которые он видел на Руси и в завоеванной его дедом Чингисханом Средней Азии.

Спустившись с пригорка и переехав по льду реку Итиль, путники приблизились к первым юртам. Войлочные юрты стояли не рядами, а вокруг юрт тысячников.

Татары с любопытством смотрели на русских.

— Русски коназ, русски коназ! — выкрикивали бежавшие сбоку татарские ребятишки.

— Смеются над нами, — буркнул Теодосий.

Чем дальше продвигались, тем шумнее становилось. К Куремсе подъехал татарин, и все двинулись за ним.

— Жить будете здесь, — указал татарин на юрты.

— Лучше уж на кургане спать, чем тут, — недовольно процедил Теодосий, заглянув в одну из юрт.

Дружинники пошли к юртам, на которые указывал им татарский сотник.

— Располагайтесь, — велел Андрей, — занимайте юрты и хозяйничайте.

Расседлав коней, дружинники привязали их к юртам и нерешительно ходили вокруг. Князя Даниила и боярина Андрея татарский сотник повел к большой юрте. Приподняв войлок, он зашел вместе с ними. В центре юрты было выложено из камней основание для костра, вокруг разостланы звериные шкуры. Вверху находилось отверстие для дыма.

Дружинники стали устраиваться на новом месте. В каждой юрте разместилось по десять дружинников. Они собирали хворост, рубили бревна, разбросанные возле юрт, разводили костры. Но сырое дерево горело плохо, дым стлался по земле, ел глаза. Дружинники открывали входы, чтобы дым скорее вытягивало наружу, но это не помогало — в юрту врывался ветер и еще больше раздувал дым. Долго возились галичане, пока привыкли. Постепенно они научились класть понемногу дров и следить за ними, чтобы огонь не убавлялся. Дым теперь поднимался вверх и выходил в отверстие в потолке.

Измученные длительным переходом, все наконец уснули.

Через три дня Куремса повел князя Даниила к Батыю. Тот разрешил князю взять только боярина Андрея и Теодосия. Когда миновали множество юрт и вышли на большую площадь, Даниил увидел в центре ее, на пригорке, огромную юрту. Над ней развевался на ветру ханский стяг. Подходить близко к юрте джихангира никому не разрешалось. Пятьсот нукеров-тургаудов охраняли площадь и всех, кто самовольно приближался сюда, встречали отравленными стрелами. Горе было неосторожному, осмелившемуся без разрешения перешагнуть неглубокий ров вокруг площади!

Куремса подошел к сотнику нукеров, показал золотую пайцзу и произнес слово «коназ». Сотник кивнул головой и, взмахнув саблей, воткнул ее в землю. Это означало, что дорога в священную юрту открыта. Нукеры взяли мечи у Даниила и сопровождавших его Андрея и Теодосия.

— Никто из чужих не может войти на площадь с оружием в руках. Такова воля хана.

Впереди степенно шагал Куремса, за ним шел князь Даниил, держа руку на поясе. Навстречу им от ханской юрты вышли двадцать тургаудов, Батый во всем следовал своему деду, грозному Чингисхану. Правда, у деда в личной охране была тысяча тургаудов, а Батый держал пятьсот. Самой надежной была сотня отобранных лично Батыем храбрейших и отважнейших воинов — сыновей преданных Батыю ханов и темников.

Хотя первые стражники и пропустили русских, но вскоре их снова задержали: так здесь было заведено — всех, кто идет к хану, тщательно и многократно проверяют. Еще в начале похода на землю оросов завистливые родственники Чингисиды совершили покушение на Батыя — не один из них хотел стать великим джихангиром, покорителем вселенной. И с тех пор Батый ни шагу не ступал без верных тургаудов — они, словно тени, спешили за ним повсюду. Шел ли он по табору, мчался ли в поход — они ни на шаг не отставали. Они были рядом с ним даже тогда, когда он спал в своей юрте; невидимые для сторонних глаз, они скрывались в складках стен юрты в то время, когда он разговаривал с прибывшими к нему ханами и князьями.

Тургауды выхватили кривые сабли и, став друг возле друга стеной, преградили путь пришедшим. Сотник тургаудов поравнялся с Куремсой, тот снова показал пайцзу, и сотник взмахнул саблей — тургауды расступились и, разделившись на две группы, пошли по бокам, сопровождая князя Даниила и его спутников. У входа в юрту два тургауда скрестили копья, преградив дорогу. Сотник, согнувшись, пробежал под копьями и скрылся в юрте.

Даниил держался спокойно. Татары все делали молча, и эта молчаливость угнетала. Теодосию было не по себе. Сдерживая кипевшую в нем злость, он осматривал тургаудов. Все они, как один, были одеты в сверкающие кольчуги и казались очень похожими. Кожаные мягкие сапоги с загнутыми носками, кожаные штаны мехом внутрь («Для тепла», — сказал Теодосию вчера один татарин), железные наколенники; туловище сковано кольчугой, под кольчугой меховая епанча с короткими полами. На голове сверкающий высокий узкий шлем. В руках у каждого — короткое копье, а у пояса кривая сабля. Теодосию давно хотелось спросить, долго ли придется так стоять, но грозный вид Куремсы вынуждал его прикусить язык. С каждой минутой все более обидным казалось бесцельное стояние. Но вот из юрты бесшумно выскочил сотник и поднял полог. Куремса, отойдя в сторону, уступил дорогу Даниилу. Вслед за князем тронулись Андрей и Теодосий. Куремса остался ждать их у входа.