Чтение онлайн

Даниил, проходя по стенам, подбадривал своих воинов:

— Стойте твердо! Еще малость — и они побегут!

Снова летели сотни стрел, сыпались камни. А наступающие лезли, тащили новые высокие лестницы. В одном месте все-таки внезапно венграм удалось поставить лестницу. Послышались одобрительные выкрики с того берега Луквы, и два стрельца стали взбираться по лестнице. Оборачиваясь к своим, они неистово кричали. Но на стенах поднялись галичане и мгновенно пустили стрелы. Венгры на лестнице остановились, пригнув головы. Стрелы пролетели мимо. Тогда Иванко быстро поднял на веревке ведро, поданное снизу стариками. Схватив ведро обеими руками, Иванко вылил кипяток на головы дерзких стрельцов. Завизжав, они камнем свалились в реку, а сверху кольями толкнули лестницу, и она поплыла по воде.

Из челядницкой избы старики и подростки не переставая носили кипяток, втаскивали на стены камни.

Через два часа наступила тишина. Противник отступил, можно было передохнуть. На стенах остались только часовые. Защитники Галича отдыхали в домах, на подворьях, лежа на соломе под клетями.

Наступление отбили, но сидеть в осажденной крепости было опасно. Когда придет подмога, неизвестно. Посоветовавшись с Дмитрием, Даниил решил послать разведчика.

Кого послать? Даниил велел позвать Иванку, Кирилла, Микулу, Теодосия и Мефодия.

Он сказал им, что надлежит выведать силы противника на юге, за валами.

— Трудное это дело. Может, голову придется сложить. А идти надобно одному. Вдвоем не с руки… Кто пойдет? — спросил он.

— Я! — вызвался Иванко.

— И я! — крикнул Мефодий.

Вышел вперед Теодосий.

— Все пойдут — и Кирилл, и Мефодий, — сурово сказал он.

— Пойдем! — откликнулись они.

— А надобно одного. Я пойду! — отрезал Теодосий. — У Иванки дитя малое, Мефодий высок — не укроется, Микула дороги не знает, Кирилл — не воин. Пойду я — у меня ни детей, никого нет. Пролезу как мышь.

Даниил посмотрел на Дмитрия — тот утвердительно кивнул.

— Иди, Теодосий! — подошел Даниил к нему и положил на плечо руку. — Удачи тебе!

Теодосий вернулся на вторую ночь. Долго сидел он у Даниила. А после этого начались сборы дружины Дмитрия к выходу за стены.

Ночная тишина окутала землю. В темноте еле-еле заметны силуэты часовых на стенах. Ни малейшего шума — кажется, все вымерло, ни живой души в крепости. Венгры спокойны, особенно ночью. Напугали они русских. Спят воеводы венгерские, спит войско в домах и в шатрах. Походив до полуночи, уснула и стража.

Как окаменевшие, стоят мечники под стенами. Даниил то и дело обращается к Дмитрию, объясняет, куда ему надо идти, и говорит Теодосию:

— Ты и Твердохлеб за жизнь тысяцкого в ответе. Не отходите от него ни на шаг. В темноте легко потеряться, держитесь вместе!

Дмитрий обходит всех мечников, тихо расспрашивает, остры ли мечи, не боязно ли кому. Еле уловимый шепот теряется в ночном мраке, в двадцати шагах ничего не видно и не слышно. Даниил после разговора с Теодосием подошел к мечникам и добрым словом поддержал их.

— Смело бейте врага, — шепчет он, — не бойтесь, держитесь вместе! Внемлите приказам тысяцкого. Не возвращаться в крепость по одному. Помогайте друг другу… Ну, в добрый путь! — промолвил Даниил и благословил Дмитрия.

Мечники бесшумно открыли южные ворота и быстро, без суматохи, вышли. Отсюда удобнее всего на врага налететь — нет реки.

Только тут, в поле, екнуло сердце Дмитрия. Вспомнил о Светозаре и сыне… Теодосий рукою коснулся локтя Дмитрия.

— Сразу за валом первый шатер, тут дозорные стоят.

— Где же они?

— Видно, спят, — прошептал Теодосий. — Их не больше пяти.

— Так иди ты. Возьми с собой пять дружинников.

Теодосий шел на цыпочках, за ним крадучись двигались дружинники. Черное пятно шатра уже совсем близко. В шатре дотлевает костер, поодаль на соломе лежат четверо дозорных, укутавшись в кожухи. Теодосий подал знак и вбежал в шатер. Один из дозорных, услышав шелест, вскочил и, раскрыв от неожиданности рот, не мог произнести ни слова, а лишь толкнул соседей и схватил меч. Но было поздно. Теодосий с дружинниками набросились на часовых. Стычка была короткой. Передовой дозор был уничтожен. Одного часового удалось взять живым. Теодосий подбежал к Дмитрию. Теперь — дальше. Дмитрий послал вперед десять дружинников, умевших хорошо говорить по-венгерски. Каждому был дан наказ — не удаляться от товарищей. В темноте мелькали огоньки костров. Но костры уже догорали, никто за ними не следил — все спали. Дружинники Дмитрия подбежали к костру и истошно закричали: «Русские, русские!» Венгры спросонья вскакивали и бежали, бросив оружие. В лагере поднялась суматоха, слышались крики: «Русские!» Лагерь стал похож на муравейник, потревоженный копьем прохожего. Дмитрий стоял в тени за костром, скрытый от вражеских глаз, и всматривался в темноту. Венгры не оказывали сопротивления. Напуганные криками своих же товарищей, они бежали на луг, думая, что русские вышли из крепости. Много венгров погибло; их воевода погиб в первой же схватке. Дмитрий видел, как дружинники скрещивали мечи с венграми. Звенело, скрежетало железо, стонали тяжело раненные, кричали бегущие. Когда лагерь опустел, Дмитрий велел отходить к крепости. Он приказал бросить добычу — мечи, копья, луки.

— Живее! Живее! — призывал Дмитрий. — Ты, Теодосий, был впереди, теперь пойдешь со своими людьми сзади — будешь охранять.

Отряд Дмитрия спешил к крепости, но враг и не думал его догореть. Венгерские воины, вырвавшиеся живыми, мчались все дальше и дальше от лагеря.

Смельчаков уже ждали. Снова бесшумно открылись ворота и поглотили дружинников. Даниил был поблизости — он не ложился спать, ожидая воинов. Он обнял Дмитрия.

— Ну, Дмитрий? Как? — нетерпеливо засыпал он тысяцкого вопросами.

— Как ты мыслил, так все и сбылося. Теодосий — верный воин, храбрый и смышленый. Подкрадывался, как кошка, а бросался, как лев. Все сделано, как ты велел, княже. Наших только пять пали мертвыми в бою да ранено десять. И пленных мы привели.

Бояре собрались у Даниила. В углу сидел молчаливый Демьян. Что-то шептал на ухо Дмитрию вертлявый Филипп. Тихо разговаривали Глеб Васильевич и Мирослав. А у порога на скамье Микула и Кирилл.

Тяжела была осада, но галичане крепко сидели за крепостными стенами. И теперь никто ни единым словом не пожаловался Даниилу на невзгоды и нужду. Только благодарили Мстислава за то, что надоумил сделать колодезь. Хоть и много брали воды, а хватало ее на всех.

…Даниил глянул на друзей и вспомнил свои первые шаги. Мирослав поучал его, указывал, что делать, о делах отца рассказывал. Напрасно надеялось богатое боярство, что молодой князь помирится с теми, кого преследовал Роман. Нет, он, Даниил, нашел себе поддержку у бедных бояр. Разыскал боярских детей, чьих отцов казнили Игоревичи, и наделил их землей и лесными угодьями, отобранными у бояр-крамольников. И становились они, обласканные им бояре, его верными людьми. Безжалостно расправлялся Даниил с великим боярством, подрезал его под корень. Не раз повторял:

«Нет добра на земле нашей от бояр, они, как трутни, все добро к себе тянут. Не мыслят они про дела общие, а всяк сам по себе, и добро от меня прячут, и дружины свои завидят — и все то усобно. А врагу-чужеземцу от того польза: поодиночке передавят нас, как волк ягнят. Хватит того, что Русь на клочки разорвана, так еще и эти куски дробят».

Горожане-ремесленники были благодарны ему за то, что малость прикрутил бояр. Вспомнил Даниил, как приходил к нему старый кузнец из Галича. «Ты, княже, — говорил он, — как зверя дика, приколол рогатиной заносчивых бояр. За это тебе поклон от всех ковачей и гончаров, плотников и каменщиков. Мы твои верные люди. Легче нам дышать стало без Владиславов-крамольников. Они нас задушили непосильными поборами».