Чтение онлайн

Пугачев, понемногу приходя в себя, попытался взять ситуацию в свои руки. В конце концов, незнакомец один, и что он сможет сделать ему, владеющему огромным войском?

«Так кто Вы?» – произнёс он уже твёрдым голосом: – «И что Вы здесь делаете?»

«Уже хорошо, граф» – сказал незнакомец: – «Вижу, понимать начинаешь. А я – император Российский, Пётр II Алексеевич Романов, 59 лет от роду».

«Как же, Батюшка?» – изумился Пугачёв: – «Вас ведь похоронили, когда я ещё не родился!»

«Подменили меня» – сказал незнакомец: – «Опоили зельем, увезли в Италию, держали под надзором, в башне каменной. Сбежал, объехал вокруг света, где только не побывал: – в Африке, Америке, Индии, Китае. Возвращаюсь теперь из Китая, трон свой хочу занять».

«Как же, Батюшка, занять?» – усмехнулся Пугачёв: – «Немка ведь там. Мужа своего, императора Петра III умертвила, трон заняла. Вот я тоже воюю, хочу немку скинуть».

«За тем и пришёл, граф» – сказал незнакомец: – «Ты мне поможешь, а я тебе. Булаву Войска Донского и Сибирского хочешь?»

«А много ль у Вас войска, Батюшка?» – спросил он: – «Иль Вы один воевать собрались?»

«Зачем один?» – удивился незнакомец: – «Здесь, недалеко, два полка уже принесли мне присягу. Сам Суворов, Александр Васильевич с нами. И другие теперь присягнут. Ежели с тобой соединимся, нас никто не остановит, Москву возьмём».

«Можно посмотреть полки, Батюшка?» – поинтересовался он.

«Пусть завтра твои атаманы доедут, посмотрят» – уверенно сказал незнакомец: – «В полном порядке полки, с артиллерией, боевые. Да хоть сегодня отправь со мной кого-нибудь, покажу».

«Салават!» – подойдя к двери и распахнув её, крикнул Пугачёв. Через некоторое время в горницу вошёл молодой башкирин, крепкого телосложения, в лисьей шапке.

«Салават» – обратился к нему Пугачёв, указывая на незнакомца: – «Отправься вот с этим. Посмотри, что там, да как. Да людей возьми».

«Ну, монах» – повернулся он снова к незнакомцу: – «Ежели с Салаватом что, из-под земли достану и на кол посажу». Иди, он тебя догонит.

«Не беспокойся» – беспечно ответил незнакомец: – «Жди его завтра обратно, и думай» – накинул капюшон, низко нагнулся, вышел вон из избы.

«Возьми верных людей с собой и ежели что, руби монаха» – сказал Пугачёв Салавату: – «Осторожней с ним, сигнал подай, ежели помочь надобно. Всех с собой не бери, гонцов оставь на стрёме. Ясно тебе?»

«Ясно, ясно» – заулыбался Салават: – «Не бойся, батька, я им в руки не дамся» – повернулся и вышел вслед за монахом.

Как это было:

«Салават вернулся!» – раздался крик с улицы. Пугачёв, проведя целый день, как на иголках, очнулся от тяжёлых мыслей.

«Салавата ко мне!» – приказал он: – «Быстро!».

Сияющий Салават ворвался в горницу, как свежий ветер.

«Ну, что там, Салаватушка?» – нетерпеливо затормошил его Пугачёв: – «Всё посмотрел? Все вернулись?»

«Все, Ваше Величество!» – выпалил Салават: – «А и чудного много видел. Скажи только, почто его императором Петром величают? При мне ещё один полк подошёл, присягал императору Петру, так что три полка теперь там; на Москву собираются. А как же ты говоришь, что ты – император Пётр? А ещё там Михельсона, обидчика нашего арестовали и под стражу посадили. Сказывают, казнить будут. А ещё Суворов там, служивые его очень любят и хвалят. А ещё они народное ополчение на Москву собирают. А Суворов сам присягал императору Петру. А мне он предложил бунчук Войска Башкирского. Так как же ты – император? А ещё, тебя к себе зовут, хоть с войском, хоть одного. А скажи насчёт императора?»

Пугачёв слушал Салавата со смешанным чувством. С одной стороны, он был под тяжёлым впечатлением от вчерашней встречи с незнакомцем, так похожем на Петра Великого, с другой стороны, звериным своим чутьём понимал, что здесь кроется какая-то страшная тайна, неизвестная ему. И Салавату надо ответить: – молод, горяч, разнесёт такую весть всем, худо будет, народ не удержишь. Пожалуй, надо отослать его на время подальше, да самому решать, как быть.

«А ещё, монах-то вчерашний, император, стихотворцем оказался» – снова заговорил Салават: – «Мы с ним долго вчера про стихи говорили, он свои читал, мои слушал, хвалил. Ну, мне до него далеко, я таких никогда не слышал и не могу сочинить так. Так как насчёт императора?»

«А про меня он что-нибудь говорил?» – спросил осторожно Пугачёв: – «Аль другие говорили что обо мне?» – и затаил тяжкое ожидание.

«Хвалил сильно» – заулыбался Салават: – «И Суворов тебя очень хвалил. Всё рассказывал, как хорошо ты Казань брал, с Иваном Грозным сравнивал. Говорил, такие вот воеводы нужны ему очень. Так как же император-то? Что-то я о нём раньше не слыхал».

В голове Пугачёва всё смешалось. Появление нового императора, так похожего на Петра Великого, спутало все его планы, положив легенде конец. И хоть не скоро народ разберётся, но, похоже, дело плохо. Хорошая молва лежит, плохая бежит. Надо срочно что-то делать.

«Тайну открою только тебе, Салават» – лихорадочно ища выход из положения, заговорил он: – «Клянись, что сохранишь эту тайну».

«Клянусь!» – горячо ответил тот, и добавил: – «Про императора скажешь?»

«Слушай, Салават» – Пугачёв перешёл на заговорщический шепот: – «Он – точно император, Пётр Алексеевич, а я брат его двоюродный, тоже Пётр, сын сестрицы отца его, Алексея Петровича, Анны. Он Пётр II, а я – Петр III, так-то. Так вот, я раньше слыхал, что он в малолетстве умер, когда уже императором был, я тогда ещё не родился, а он видишь, сказывает, подменили его и в дальние страны увезли, долго там держали. Сбежал недавно, круг света обошёл, теперь на свой трон обратно идёт. Я тоже императором был, на троне царском сидел, мало, однако, меня тоже подменили изменники, схватили и в острог, а немку, что в женки мне дали, посадили. Сын там у меня, Павел, так она его в остроге держит, на трон не пускает, а себе одноглазого Потёмкина в полюбовники взяла. К брату своему пойду, пусть он сперва трон займёт, а уж после я; вместе мы сила, мы вчера порешили, проверить я хотел, тебя и послал. Ты, Салават, меня упокоил, указ даю тебе: – отправляйся со своими в Башкирию, к себе домой. Как я с братом Москву возьму, там и сядем царствовать, а ты жди: – не одно Войско Башкирское править будешь, а и всё Волжское. При мне князем будешь».

«В Башкирию, на отчину» – обрадовался Салават: – «Это больно ладно, а то мои люди дальше не хотят идти, боятся, говорят, перебьют всех. Ты-то как, мало людей у тебя останется, разбежится народ».

«Не бойся, с братом теперь мы сила, да и войско за нас» – заговорил с уверенным видом Пугачёв. Что нам с тобой, Салават, людские головы класть, пускай солдаты с генералами воюют, а брат Пётр нас в обиду не даст. Сказал он мне, как немку скинем, всем вам вольную даст. Ты иди, обрадуй своих, да сразу и выступайте. Про разговор наш им пока помалкивай, тайну храни, пока Москву не возьмём, помни, что клялся. А скажи, что император Пётр теперь в каждой губернии своё восстание делать будет, воевод назначать. Ну, ступай, Салаватушка, с Богом, свой народ собери, другим не говори, а я скоро выйду, указ оглашу».

Салават весело выскочил из избы, а Пугачёв лихорадочно думал: – «Бежать надо, на Дон, пожалуй, пойду, погуляем, кто остался, там где-нибудь схоронюсь. А Салават может и продержится у себя сколь нибудь».

От дурных предчувствий и страшных мыслей о беде, нависшей над ним и сыновьями, сердце графа Уголино сжало смертельным холодом.

«По праву своему, древнему, законному, править хотел, всё вас, сыны, ради, а тут меня и обошли» – повисла чёрная мысль в голове графа: – «Эх, сыны, сыны…».