Чтение онлайн

Руфус напрягся.

– О, так это я сосу собачий член, ты сказала?
– потом сын землекопа поднёс два указательных пальца ко рту, пронзительно присвистнул и крикнул: - Эй, мальчик! Мальчик!
– после чего кишки Сэри сжались, потому что она слишком поздно вспомнила, что у Хатчинсов есть колли по имени Брутер, и к тому же злобный колли.

Через забор прыгал облезлый с жёлтыми клыками колли, его безумные глаза горели огнём. Руфус щёлкнул пальцами и скомандовал:

– Перевернись, мальчик!

После чего животное (любопытно, как будто привыкшее к этой команде) развернулось на земле и раздвинуло задние лапы. Яички, большие, как человеческие, лежали в мясистом мешочке, а блестящий розовый кончик плоти уже начал выступать из оболочки полового члена. Сэри не требовалось извещать о том, что ей нужно будет делать дальше.

– Ты же хорошая грязная шлюха, хорошее Тушёное лицо. Давай, просто возьми в рот член Брутера...
– подтолкнул её парень, и Сэри взяла на себя немыслимое бремя, но Руфус держал её за горло, альтернативных вариантов не было.

Однако совсем немного времени потребовалось, чтобы вызвать звериный кончун. Первой её реакцией было удивление - огромный объём жидкости, внезапно материализовавшийся в её ротовой полости - затем возник ужас, потому что вкус, текстура и температура этих аномальных выделений объединились одновременно, что, по всей вероятности, доказало, что это была самая отвратительная субстанция, которая когда-либо занимала место в её рту. Её врождённый рефлекс, конечно же, заключался в том, чтобы изгнать всё это так же внезапно, как оно в ней и оказалось, но в тот момент, когда она хотела это сделать, руки Руфуса сжались вокруг её горла, и он ей прошипел:

– Ты хочешь блевануть? Хорошо, тогда мне придётся раздавить тебе голову одним из этих подзаборных камней, а потом трахнуть тебя уже мёртвую.

Когда Сэри сглотнула, на неё нахлынуло ощущение человека, которого только что бросили в пропасть глубиной в милю, и когда отвратительный вкус начал спускаться по её желудку, Руфус уже толкнул её на спину.

– А сейчас мы кончим в твою дырку, - он помолчал, а затем взволнованно выпалил: - Э-э-э! Мы сделаем тебе ребёнка Руфуса! Потом, через девять месяцев, когда он вылезет, я отрежу тебе сиськи, так что он умрёт с голоду!

И когда Руфус приготовился изнасиловать Сэри, она неблагоразумно указала на эрекцию агрессора, засмеялась и проговорила:

– Чёрт возьми, толстяк! Твой член даже меньше, чем у твоего отца!

Это, кстати, было правдой, а также тем, чем Руфус никогда не гордился и не любил, когда ему напоминали об этом.

Лицо Руфуса стало пустым.

– Ой, нет, Тушёное лицо не должно было так говорить, - затем его голова дёрнулась, и он яростно фыркнул, выпуская двойные струйки слизи из ноздрей в лицо Сэри.

Сэри замерла от огорчения, особенно когда Руфус был достаточно добр, чтобы размазать слизь на её лице своей большой рукой. Он уже придавил её неподвижную к земле, прижав её колени и локти. Он схватил её за голову и оттолкнул в сторону, а затем снова присвистнул своему псу.

– Эй, мальчик! Мальчик!

Насытившееся животное вскочило, чтобы услужить своему хозяину, когда тот откинул волосы Сэри, чтобы обнажить оставшееся ухо.

– Давай, мальчик! Давай!
– прорычал Руфус.
– Выкуси это ухо начисто!

Сэри закричала, когда раззадоренная собака рванулась вперёд, щёлкая челюстями, и когда эти челюсти только начали смыкаться над её ухом, Сэри закричала ещё громче.

– Съешь это ухо, мальчик! Хороший пёс!

Челюсти прижались к уху; Сэри чувствовала, как начинается разрыв соединительной ткани, даже несмотря на её возмущённые крики.

Что она сделала, чтобы оправдать такую жестокость?

«Чёрт побери!
– пришёл её протест.
– Мне жаль, что я шлюха, но какой у меня есть выбор?
– несмотря на ужас, Сэри возмутилась.
– Ты можешь прислать мне своего помощника, Иисус?»

Ещё пара секунд - всё, что требовалось собаке, чтобы отделить ухо Сэри от её головы, но за несколько мгновений до этого...

Тень странной формы опустилась на сцену - и Брутер... отпустил ухо Сэри, взвизгнул и отпрянул, сгорбившись, словно ему угрожал какой-то устрашающий противник.

– Брутер? Что случилось, а, мальчик? - пожаловался Руфус.
– Разве ты не хочешь поесть ухо этой грязной бляди?
– но затем Руфус повернулся и посмотрел в ту сторону, на которую так внезапно переключилось внимание его животного.

Тотчас же задрожала его барабанная перепонка...

БАМ!

...и настолько громко, что последовавшее сотрясение заставило окружающий воздух вибрировать. Собака с пенистым ртом снова взвизгнула и перевернулась в воздухе. В результате непрошеного сальто собака упала замертво, и половина её мозга быстро вылетела из черепной коробки.

– Да ведь ты убил моего...
– Руфус начал злиться, но затем все возражения утихли, когда его зрение узнало, во-первых, очевидное огнестрельное оружие - большой револьвер, Webley .455, если быть точным, - и, во-вторых, источник неуклюжей тени.

Это был мужчина - или какое-то ужасное преувеличение человека - с громоздкими суставами, словно страдающий каким-то расстройством костей, чья макушка вздымалась тёмными вьющимися волосами, а рост был более семи футов. Этот злоумышленник - если он действительно таковой - был одет в огромные, сшитые вручную ботинки, брюки из парусины и, как ни странно, широкую рубашку с длинными рукавами, туго застёгнутую на воротнике и манжетах, несмотря на теплоту дня.

Глаза Руфуса медленно открылись так широко, что казалось, что у них не было век, и он выдохнул это пронизанное страхом признание:

– Т-т-т-ты...

Верзила ответил:

– Я мог бы быть только человеком с душой, сделанной из свиного дерьма, если бы разрешил творить тебе то, что ты делал сейчас, - но его голос звучал неестественно для любого человеческого голоса, который когда-либо слышал в ушах Руфус.

Слова прозвучали резко, но поверхностно; хрупко, но в то же время глубоко, как у бас-хориста; и, что ещё более странно, он говорил, как будто рот с толстыми губами пытался преодолеть какие-то препятствия; или как будто сами голосовые органы страдали от какой-то дезадаптации.