Чтение онлайн

Вопрошающий: Это тоже вымысел — то, что тело дано для того, чтобы чему-то научиться?

Карл: Да, да. Хорошо ведь звучит: «я» такой важный, что мне нужно чему-то научиться, чтобы однажды сдать выпускной экзамен! Великолепно, все эти эзотерические истории и сказки этого мира!

Каждый буддист пребывает в постоянной медитации, чтобы остановить колесо перерождений. Каждый восьмеричный путь, любая возможная и невозможная медитация, каждое действие буддиста направлены на то, чтобы остановить реинкарнацию. А как ее остановить? Как это сделать?

Не обнаружить Себя в чем-то инкарнированном. Не обнаружить ни в чем То, чем Ты являешься. Ни в одной форме инкарнации. Ни в физической, ни в духовной, ни в так называемой инкарнации осознавания.

Ты находишься в абсолютном ненахождении. Ты есть То, что ненаходимо. Ни в чем.

Никогда не было никакой инкарнации. Полная остановка этой идеи о рождении кладет конец колесу перерождений. Оно уже неподвижно. Оно неподвижно всегда. То, чего нет, не может вращаться.

Существует переживание рожденности. Однако ни в одном переживании рожденности никогда не было «рожденного».

В ненахождении инкарнированного прекращается всякая инкарнация. Однако это не означает, что «ты» не будешь больше возвращаться обратно. Не означает, что «ты» снова не отправишься в Бардо, и сидящий рядом с «тобой» священник не будет говорить: «Оставайся там, где ты есть, не приходи уже больше, тебе это не надо».

Через 48 дней Ты будешь сыт этим по горло. И что Ты тогда сделаешь? Увидишь двух совокупляющихся и — бум! «Ты» снова в игре! Опять все напрасно.

Ты подумаешь: «Пусть священник болтает, что хочет. Вон там играет музыка, там идет предсвадебная вечеринка, там что-то происходит! Этот священник — да что ему от меня надо? Он ведь хочет удержать меня в чем-то нирванообразном. Да ведь там вообще ничего не происходит! Все сплошь недвижимо. Вот скукотища».

И вот «ты» уже снова направляешься туда, где что-то происходит. Шансов нет. Ты не можешь отделить себя от Того, что Ты есть.

Вопрошающий: Существует ли То, чем я являюсь: мое Бытие?

Карл: Оно существует, потому что его не существует. Если бы оно существовало в качестве чего-то, оно не было бы Тем, что Оно есть.

Вопрошающий: Абстракция никогда не была моей сильной стороной.

Карл: Но в этом-то и соль. Не конкретизироваться. Абстрактное только в неконкретизированности есть То, что Оно есть. По ходу чего Ты все отбрасываешь и остаешься Тем, что остается всегда. Но То, что остается, Тебе не познать — у Тебя не может быть переживания Того. Это неиспытуемость Того, чем Ты являешься. Все, что Ты можешь испытать, Ты можешь отбросить. Но только не То, что познает это, испытывает переживание всего этого.

И когда я говорю «ты», то имею в виду Тебя. Я всегда говорю от абсолютного Я к абсолютному Ты.

Больше добавить нечего. Так что? В этом нет ни одного, ни двух. Есть только Бытие. И Бытие не знает ни одного, ни двух. Нет даже Единости. Бытие существует, даже если есть двое. Тогда это двойственность. Или тройственность, четверичность, пятеричность, алкоголичность, трезвость, красота, уродство. Бытие есть Бытие, не важно, каковы его атрибуты. Оно есть и остается тем, что есть. Ему не требуется единость, иначе это уже было бы обусловленное Бытие.

Будь то единичность, множество, простота, сложность: Бытие остается Бытием.

Вопрошающий: Тебе знаком страх?

Карл: Страх знаком телу.

Вопрошающий: Какому телу?

Карл: Здесь, этому механизму тело-ум. Когда ему нужно было прыгнуть с десятиметровой вышки, он не прыгнул, потому что испугался. Что здесь не так? В страхе ведь нет ничего плохого. Кто испытывает страх перед страхом, и кому он нужен? Страх — это переживание Бытия.

Младенец не считает крик проблемой. Для младенца не существует проблемы холода, голода или страха. Его придется настойчиво убеждать годами, чтобы он начал испытывать проблемы с тем или этим. Ему нужно сначала выучить, что одно следует избегать, а к другому — стремиться. Когда же он это выучит, у него появится проблема. Но То, чем он является, не изменится. Никогда у Этого, у Тебя, не было проблем с тем, чтобы иметь проблему. Вот и все. Вот и вся шутка.

До твоих трех лет еще не было «моего» тела, «моей» игрушки. Все это Тебе рассказали. Это информация секонд-хэнд, которой в какой-то момент Ты поверил.

Вопрошающий: А ты просто однажды взял и повесил всю эту веру на крючок?

Карл: Да, бац — и мыльный пузырь лопнул.

Вопрошающий: Хорошие были ощущения?

Карл: Нет, ни хорошие, ни плохие. Ты просто есть. С Тобой никогда ничего не случалось. То, о чем Я говорю, — это просто тишайшее «ага», которое замечает, что никогда ничего не происходит. Не более.

Это совершенная безусильность бытия. Для этого ничему не нужно возникать, для этого Мне даже не нужно ничего знать, Мне даже не нужно осознавать самого Себя, чтобы быть Тем, что Я есть. Это так естественно. Сама естественность. Это существует до идеи о естестве.

Это покой, который никогда ничем не будет нарушен.

Да, такая вот внутренняя усмешка. Ее просто невозможно остановить. Ведь что-то сейчас усмехается, как, впрочем, и всегда.

На заднем плане что-то всегда усмехается. Что-то посмеивается над тем, кто считает себя здесь столь значительным. Значительным настолько, что не способен смеяться над тем, что с ним происходит.

Эта безмолвная, дружелюбная улыбка на заднем плане — от нее «тебе» никак не избавиться!

И Оно улыбается особенно сильно, когда «ты» думаешь, что мог бы что-то сделать, чтобы достичь Его. Эта шутка нравится Ему больше всего. В нее Оно играет постоянно. На самом деле. Всегда, когда существует время, играется в нее. У «тебя» нет шанса. Даже попытка не насаждать «свою» волю — это попытка насаждать ее. Шансов нет.