Чтение онлайн

Всю недолгую дорогу Артур осматривался вокруг. Особое внимание привлекли лошади, уж очень напоминаюшие единорогов (помимо рога они имели ослиные хвосты), и мрачный незнакомец. Юноша глядел на его сутулую спину, сокрытую под рваным балахоном. Смотрел, как безымянный колдун, неспособный переступить через свою гордость или упёртость, ковылял, спотыкался о каждый камень и выпирающий корень, но продолжал молчать, будто его ничто не беспокоит. Плечи ходили ходуном, вторя лошадиному ритму, а голова всё больше и больше клонилась к земле. Раны давали о себе знать, и даже такой могущественный, по словам рыцарей, чародей не мог противиться ужасной боли, от которой бы умерло любое смертное создание. А вокруг дымилась аура тёмная, пугающая, совершенно чужая. Дышать сделалось тяжко, как если бы пришлось тащить в гору несколько тонн железа, и руки слабели с каждым ударом копыта оземь. Артур нашёл это странным, если не подозрительным, но никто кроме него этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. В любом случае, происходило что-то нехорошее: об этом явственно твердил чёрно-красный дым, шедший из-под полов балахона. И лошади стали идти медленнее, и глаза их остекленели, однако рыцари продолжали стучать по мягким бокам, вынуждая их идти дальше. Воздух полнился горечью и слабым запахом плесени. Если бы в желудке Артура не бушевала голодная боль – его бы наверняка стошнило от образовавшегося смрада. Дышалось труднее прежнего, и так неохотно, что лёгкие освобождались, едва получив минимальную дозу воздуха. Лицо скривилось от отвращения, и оно же пробило наружу мысли, гудевшие в головах остальных попутчиков:

– Боже мой, да сделайте уже что-нибудь с его ногами! Разве вы не видите, что он хочет отравить нас этим противным дымом?!

После громкого выкрика лошади остановились. Рыцари обернулись на зачинщика. Младший показался несколько удивлённым, а старший – Тавеан Ликгон – выглядел разозлённо и раздосадованно. Его уши опустились, слегка подёргиваясь от гнева, и выглядели в этот момент не мило, а пугающе. Ну а заключённый не стал обращать на возникшую ситуацию никакого внимания. Артуру только почудилось, что он хмыкнул, хотя рыцари ничего такого не слышали. И это молчаливое стояние на месте прервал младший. Он достал из пришитой к седлу сумки немного бинтов, спрыгнул с лошади и приказал колдуну сесть. Тот покорно послушался, явно не могущий противиться боли, и даже закатал порванные серые штаны, дабы лечение прошло удобнее. Бинты явно обладали какими-то чарами: стоило обвязать их вокруг ран, и те начали затягиваться прямо на глазах! Поразительное свойство.

Артур помог рыцарю забраться обратно в седло. Надышавшись странным чёрно-красным дымом, юноша выглядел несколько болезненно, но продолжал улыбаться и следить за дорогой. Вскоре, на его лбу выступил пот. Потом на шее, на руках (из-за чего пришлось снять перчатки) и, как следствие, по всему телу. Но он продолжал ехать, не жалуясь и не подтормаживая. Артуру стало не по себе от этой картины. Поэтому, придерживая Мерлина одной рукой, он проверил температуру всадника… и чуть не обжёгся. Настолько холодной оказалась его кожа! Это не сулило рыцарю ничего хорошего, и он прекрасно знал это. Но, даже несмотря на это, упорно ехал вперёд и глядел на мир с добродушной улыбкой. Артур почувствовал гордость за то, что в этом новом мире существуют столь мужественные люди!

Очень скоро показалась дорога. На самом деле, если бы не эти двое, юноша бы никогда не нашёл выход из леса, называемого (опять же, по разъяснению слабеющего рыцаря) чащей Алгирэйн. Но теперь они шли по неплохой дороге, выделанной камнем, и кони цокали так гулко и мягко, что Артур благоговел над этим звоном и наслаждался каждой секундой, которая дарила ему это чувство. И продолжалось это достаточно долго, пока их небольшая кавалькада не подъехала к столице, о которой упоминал уже знакомый мужчина.

Рубера. Артур узнал, что иногда её называют «утробой цивилизации», ибо раньше на её месте стоял самый первый город, просуществовавший свыше пяти тысяч лет! Но драконы уничтожили этот прекрасный памятник развитию, и на месте обломков новое поколение основало лучший город, культурную столицу главного государства – Руберу. Серебряный город, принявший в себя и нищих, и богатых. И здесь же во время праздников живёт вся королевская семья! В том самом серебряном замке – Алгирисин Алгин 1 , что гордо возвышается над всем городом. Его сверкающие шпили поражают чистейшим блеском, а стены переливаются в лучах проснувшегося солнца подобно волнам. Но если приглядеться поближе, красота дворца постепенно становится какой-то неестественной и отталкивающей. Вероятно, потому что ей предшествуют несколько, как это здесь называется, городских ярусов: нижний (и самый нищий, к которому медленно подъезжали рыцари); срединный, чьи дома радуют глаз уютом и красотой улиц; величественный – полный интриг, двоемыслия и расфуфыренных домов с их искусственной привлекательностью; и, конечно же, господский – о нём и говорить не нужно. И все ярусы, помимо нижнего, огорожены невысокой, но благонадёжной стеной из камней и мрамора. А перед ней, по бокам от города, раскидывается большая-большая деревня, прерываемая лишь полями. Молодой рыцарь пояснил, что эта часть города появилась несколько столетий назад, когда люди начали массово мигрировать туда, «где кормят получше». Из-за этого Их Величества король и королева Бельтайны, правящие в те годы, потерпели небольшое поражение – новоприбывшие люди не сумели найти себе места в городе, чья жизнь движется гораздо быстрее и громче, нежели сельские будни. В итоге, появился нижний ярус, «приют для нищих и путешественников», как его называют сами жители столицы. Он не плох, разделён на две части и две деревни – Эзро-ан-Пайва и Тайшо-ан-Хайц, – а жители этих деревень ведут обоюдовыгодную кампанию. Одни – поставляют животные продукты и часть урожая, другие – меняют на него шкуры диких зверей, мясо и всякие находки. И только ночью улицы этих двух деревень могут источать опасность, ведь плащ мрака легко скрывает под собой любые преступления…

На этом моменте вводная лекция оборвалась самым пренеприятнейшим образом. Рыцарь, что так усердно объяснял незнакомому человеку основы, которые позволят ему выжить в городе, совершенно обессилел. Он и до этого подрёмывал, и пот тёк с него всё больше и больше, но сейчас, когда поднявшееся солнце нагрело доспех, ему стало совсем невмоготу. Покосившись на один бок, он чуть не свалился с коня. Артур вовремя подхватил его и усадил обратно. И это повторилось снова. Но в итоге, когда граница столицы была буквально в минуте езды верхом, утомлённый рыцарь упал на шею своего скакуна. Не двигался. Не издал ни звука. Казалось, даже не дышал…

– У вас осталось совсем мало времени… – показался из мыслей загадочный преступник в чёрных одеждах. – Если не отведёте его к лекарю – готовьте костёр. Его не спасти.

– Зачем вы говорите такие вещи? – Артур нахмурился, глядя на скрюченного арестанта, и постарался расшевелить милого рыцаря. Но тот нисколько не двинулся. Будто действительно умер.

Поняв, что дело совсем плохо, Тавеан Ликгон взял узды малознакомого коня и повёл его за собой. Тот медленно зацокал, почти синхронно с собратом, и всё это приправлялось тихой мелодией, которая лилась из горла коренастого рыцаря. Её мотив напоминал колыбельную или похоронную музыку, и так хорошо успокаивал нервы, что вскоре Артур перестал чувствовать какое-либо внутреннее давление. Он положил одну из ладоней на спину спящего мужчины, дабы создалось хотя бы видение помощи, и очень скоро начал подпевать новооткрытому мотиву. Тавеан Ликгон не противился этому, хотя юноша достаточно часто фальшивил, и продолжал помыкивать и гудеть, лишь изредка переходя на громкие ноты. Но потом буйволоподобный рыцарь начал петь:

На миг образовалось задумчивое молчание. Он продолжил спустя несколько секунд, более грустно и искренне, как на самых настоящих похоронах:

На последних словах тяжёлый и грубый голос дрогнул, словно принадлежал милой девушке. Ещё несколько мгновений молчания, громко вопящих о размышлениях и некоторой тоске, и он запел (если не заплакал) последнее четверостишье:

Артур старался подпевать и даже начал попадать в некоторые ноты. А слова… Слова зацепили его, как цеплял только родной сердцу «Крейсер "Аврора"», ещё в самом детстве. Ему вспомнилось, как он сидел перед старым радио и слушал эту тоскливо-любовную песню, записанную на диск. Как качался из стороны в сторону, закрыв глаза и представляя плывущую «Аврору», как улыбался и плакал, когда песня заканчивалась. И музыка не выветрилась из головы, даже когда диск стёрся до дыр. Она всё так же играла в самой душе, и на заднем фоне её слышался шум одинокого моря, бесконечную печаль которого разбавляли корабли… И здесь, в нотах этой колыбельной, ему представлялись темнеющие поля, леса, воды. Представлялась тишина, которая никогда не утонет в этой черноте. И мелодия… Она врезалась в сердце, как стрела, пущенная из лука Амура, и отказалась покинуть разум, даже когда кони проезжали предпоследний ярус. Зрение погасло за это время, отдавшись мощи фантазий, которая успокаивала неспокойную душу юноши вплоть до остановки перед серебряными воротами. За ними, как заметил Артур чуть погодя, раскинулся крайне заманчивый сад и, чуть дальше, сам серебряный дворец. Но на этом их совместное путешествие должно было закончиться.

Артур и Мерлин, оказавшись на дороге, в полном одиночестве и растерянности, не могли найти себе места. Вокруг ходили богато одетые мужчины и женщины с забавными корово-овечьими ушами, и дети бегали туда-сюда, играя в салки и прятки. Но юноша чувствовал, что находится здесь один, с одним лишь соратником в виде преданного пса. Ведь окружающие люди не обращали на пришельцев никакого внимания – даже не удостоили их взглядом!

Все, за исключением небольшой детской шайки, во главе которой стояла прекрасная румяная девочка лет, эдак, четырнадцати. Белоснежные волосы струились по её голове подобно морской пене, и собирались в незамысловатую причёску, начинённую вишнёвыми камешками в серебряной оправе. Она была одета в салатовое платье, как раз для активных прогулок, и из-под подола проглядывались маленькие сапожки, завязанные бантиком. Девочка эта смотрела на Артура несколько любопытствующе, но добро и совсем по-детски – без капли серьёзности. Она протянула руку, выгибая запястье вниз, и слегка отвела голову. Артур не растерялся; поклонился и поцеловал тыльную сторону ладони, как настоящий графский сын. Девочка осталась довольна. Она вернула руку на положенное даме место – к боку платья, и слегка согнула локоть, дабы взяться за небольшой мешочек всеми десятью пальцами. Глянула на незнакомого человека по-свойски, как на побратима, и предложила встретиться как-нибудь ещё. И речь её в этот момент была так сладка и убедительна, что Артур просто не смог отказать. Только потом он осознал, что пал под коварной манипуляцией!

А пока, он спросил, где тут можно поесть, и отправился по указанному маршруту – на срединный ярус, к большой площади, именуемой Локас Майт. И это было всё, что он знал про площадь. Ни её точного расположения, ни того, что на ней происходит, он не ведал, ровно как истории этого потрясающего мира. Поэтому они с Мерлином отправились по одной большой дороге, качественно выложенной маленькими камешками. Дорога эта постоянно сворачивала то туда, то сюда, и город казался бесконечной прогулкой в никуда. Но, на большое счастье, совсем скоро почувствовался запах еды, цветов и фонтана. Оказалось, что всё это действительно нашло своё место на огромной, поражающей своей площадью… площади. Вокруг неё, как по задумке самого практично-перфекционистичного архитектора на свете, выстроились ряды красивейших домов, прекрасно подходящих общему настроению города. И в каждом из этих домов – двух-, трёх – и даже четырёхэтажных – расположились многочисленные пекарни, кафе, рестораны, бакалейные, цветочные и даже зоомагазины. В центре всего этого растёкся фонтан с высокой стелой, на которой изображался мощный дракон, держащий в передних лапах музыкальный инструмент сродни лире и изысканный фламберг. Ветвистые рога этого серебристого дракона походили на величественную корону, а гигантские крылья простирались по две стороны света (по крайней мере, Артур услышал так от одного из местных жителей) – на юг и на север. Имело ли это какой-то глубинный смысл, узнать не удалось. Но это, в общем-то, не так важно. Гораздо более важным Артур и Мерлин считали бесплатные кушанья, которые подавались гостям из других миров (этот факт, как ни странно, нисколько не потряс привыкшего юношу). Поэтому, зайдя в самое первое из попавшихся кафе, они оба сразу же наткнулись на шведский стол, и умяли столько мяса, овощей и сладостей, сколько вмещали их маленькие желудки. А потом, как бы в дополнение к основному удовольствию, им на глаза попались напитки: Артур выпил чай, какао и горячий шоколад, а Мерлин с радостью осушил кувшин воды.