Чтение онлайн

Мысли путались. Да и страшновато было. Может, розыгрыш какой или ограбить хотят?

– Давайте я вас поцелую.

И, взяв голову в руки, мягко целует в лоб. Перемещается к губам. Нежно, с осторожностью начинает целовать. Рот её постепенно расширяется, охватывая мой. Забирая в себя всего меня, больше и больше. Она с полной силой целует взасос, шепча при этом:

– Я дарю вам себя.

А я струсил. Просто струсил. Я для неё дед. В руках целое богатство пульсирующее. Струсил, в общем.

Спасли трамваи. Оба зазвонили своими противными звонками. Они мчались друг на друга в каком-то феерическом, пылающем светом экстазе.

Она ойкнула от неожиданности. Немного как-то стеснительно, оторвавшись от меня.

– Мой, – сказал я.

– И мой, – ответила она.

Мы пошли к трамваям.

И только тут, не осознавая, что я делаю, вцепился в её податливые, пушистые губы. Она тут же ответила.

А трамваи стояли.

Она первой оторвалась от меня и, засмеявшись своим колокольчиковым смехом, крикнула:

– Вот я и подарила вам себя. Пока-пока…

Открылись двери. Купив билет, я сел на одинарное сиденье и уткнулся во тьму за окном. Как ехал – не помню.

Молча вышел на своей остановке. В голове всё роилось. От желания вернуться и найти её до оправдания своей слабости.

А губы горели…

Как-то в один из дней захотелось солёной рыбки. Люблю скумбрию. Именно скумбрию, с белым батоном.

Захотелось лимонада. Того самого, со вкусом из детства.

Все супермаркеты были пройдены. Оставался один небольшой магазинчик. Обычно в них есть всё. Но заходил я в него, как правило, от случая к случаю.

В голосе продавщицы послышалось что-то знакомое. Мельком пронеслось и улетело. Со мной такое бывало. Лизнёт мысль и пропала. Только потом понимаешь, что это была подсказка, крыло ангела.

Я так для себя прозвал это неуловимое чувство.

Попросил лимонад, тот, что из детства. Она лишь переспросила:

– В двушке? Ну, двухлитровый значит.

Я утвердительно кивнул и добавил:

– Тот, что мутный, как самогон.

Она мельком улыбнулась, а меня опять лизнуло крыло ангела.

Лимонад был тот самый.

Попросил солёной скумбрии. Продавщица положила, сколько я попросил. Прибавив, что в пакете два больших хвоста и две крупные серединки.

– Вы же не против хвостов? – будто бы заранее зная мой утвердительный ответ, спросила она.

Я мотнул головой.

Попросил мягкий батон. Всё это распределил с ранее купленными товарами, в два пакета.

– Колбаски возьмите. Ростовская. Только сегодня привезли. Очень вкусная.

Я, конечно, отказался, ответив, что постараюсь скоро зайти ещё.

– Буду вас непременно ждать!

Что-то в ней изменилось. Я это почувствовал, уже развернувшись, чтобы выйти.

– А знаете, я передумала ждать.

Я понимал, что она обращается именно ко мне. Ведь нас в магазине было только двое.

Мысли неслись, как молнии, в голове. Опять наступил обожаемый мной ступор.

– Помогите мне, пожалуйста, мне одной несподручно. Оставьте свои пакеты. Их тут никто не тронет. Идите за мной.

Мы вошли в подсобное помещение. Ничего не вызвало подозрений или испуга. Вот только если стул? Он не к месту стоял посередине помещения.

Появилась мысль, что он, стул, кого-то ждал.

– Присядьте, пожалуйста, я сейчас.

Я всё понял, я попался…

Онемение на мгновение отпустило и дало мне возможность обернуться не присаживаясь.

Это была она. Та самая Катя. Ведь в тот вечер она назвалась Катей. Значит, не зря ангел посылал мне подсказки.

Она подошла тихо, не спеша. Взяла мои руки за запястья и положила ладонями себе на грудь. Вот теперь всё сошлось. Это точно была она.

Наши губы встретились в неразборчивом шёпоте, и всё…

Мы поочерёдно высасывали друг друга. Мягкость и податливость её губ просто поражала.

Вокруг начал появляться белый туман. Я узнал это чувство. Со мной бывало такое несколько раз. Возможно, от перенапряжения.

Зрение постепенно пропадало, замещая пространство абсолютно белым, как я говорю, молоком. Начинало подташнивать, появлялись слабость, пот. Хотелось просто лежать.

Потом всё это довольно быстро проходило. Оставалась только жуткая усталость.

Тут же всё повторилось, лишь с той разницей, что мне было просто хорошо. Я купался в этой неге. Не видя свою Катю, я знал, что она рядом, просто везде и со мной.

В какой-то момент я понял, что в одном месте белый туман начал рассеиваться, и меня потянуло туда, отдаляя от моей любви.

Стало довольно неплохо видно. Я узнал это место. Частенько тут хаживал.

Но привлекло меня не это, а то, что я увидел. Я увидел себя. Да-да, самого себя. Неторопливо идущего, даже можно сказать с какой-то осторожностью, по аллее. В руках у меня, ну то есть у него, были те самые два пакета. Из одного торчало горлышко лимонада со вкусом из детства.

Он остановился у скамеечки. С усилием поставил на неё пакеты и грузно опустился рядом. Вытащил бутылку лимонада и из горлышка потихоньку пил, пил, наслаждался…

Я почему-то понял всё то, что сейчас произойдёт. С минуты на минуту.

Она появилась тихо. Но я почувствовал, что она рядом. Стояла ровно, приобняв меня, вся в белом.

И это было прощание. Прощание нас двоих с ним.

Он положил правую руку на спинку лавочки, а на неё положил свою голову. «Значит, плохи дела», – пронеслось у меня в голове.

Я так всегда делал, когда мне было нестерпимо плохо. Я клал голову на правую руку и дышал ртом. Мог иногда постанывать, как собачка. Мне от этого становилось легче.

Вдруг от тела стало отделяться что-то прозрачное и светлое. Неспешно, как бы нехотя, это что-то раскачивалось из стороны в сторону, как бы раздумывая. И стало с небольшим ускорением подниматься вверх.

– Вот и всё, – сказала Катя. – Более нам тут делать нечего.

Она крепко взяла меня за руку и повела назад, в пелену. Снова подсобка. Стул. Я сижу на нём. Ко мне лицом сидит она.