Чтение онлайн

Пирушка подходила к своему финальному завершению: салаты были съедены, шашлык, кстати сказать, очень недурной, тоже бесследно канул в небытие, чай выпит. Фотографии обошли всех присутствующих по кругу уже второй раз, когда Гена неожиданно встал и, прокашлявшись, произнёс:

— Дамы и господа, леди энд джентльмены, сэры энд… прилагающиеся к ним дамские элементы! Я хочу сказать, что поездка моя удалась, — проговорил Гена, успокаивая жестами рук поднявшееся было благородное негодование в женской половине общества. — Улетев впервые так далеко от дома, я получил массу незабываемых впечатлений. Конечно, если честно сознаться, сначала было немного страшновато, как я там да что я там, но потом освоился, и мне всё очень понравилось.

— С боевым крещением тебя, — вставил Тищенко.

— Спасибо, — ответил довольный Геннадий. — Так вот, я многое увидел, многое узнал, и мне захотелось привезти каждому из вас что-то, что являлось бы небольшим кусочком Японии. Я долго думал над тем, что бы понравилось или поразило вас, и вот… — сделал торжественную паузу Якорев, извлекая из гардероба большую сумку, — что из этого вышло.

Ребята затихли, заинтригованные его действиями, а он, глядя на тётю Симу, проговорил:

— Начну с вас, Серафима Ивановна, как с самого старшего представителя нашего отделения. Вот здесь, — Гена достал чёрную жестяную коробку, на которой жёлто-оранжевым цветом были выведены какие-то загадочные иероглифы, — самый полезный чай во всей Японии. Говорят, что если его правильно приготовить, он прибавляет силы и даёт молодость. Заваривать его сложно, там даже специальная инструкция есть, но если это дело освоить, человек сможет всем болезням сопротивляться.

— Ой, удружил, — прослезилась тётя Сима, беря в руки коробку. — Спасибо тебе, что не забыл обо мне. — Она подошла и звонко чмокнула Геннадия в щёку. — Вот научусь, как надо, натренируюсь дома, буду и вас угощать, — пообещала она.

— Пейте на здоровье, — ответил Генка, залезая в сумку опять. — Теперь тебе, Светочка, — торжественно провозгласил он, разворачивая перед глазами изумлённых друзей искрящуюся шёлковую ткань.

На светло-розовом блестящем поле роскошного кимоно были изображены ветки той загадочной вишни сакуры, о которой сегодня она вспоминала. Крупные тёмно-розовые нежные лепестки, много темнее самого материала, были матовыми, а чёрные искривлённые ветви вишен выделялись причудливым замысловатым узором, сплетаясь между собой.

— Какая красота, — не удержалась Маришка, — прямо неземная!

— Всё, — подвёл итог Серёжа, — Светочка теперь ни посуду мыть не будет, ни шарлотки печь, она у нас теперь может только у зеркала стоять и собой любоваться, поскольку в этом наряде тянет никак не меньше, чем на особу императорской крови.

— Ну тебя, — смутилась Светлана, — спасибо, Ген, мне всегда хотелось такое чудо примерить хотя бы один разочек.

— Теперь твоё, — засиял Гена, — носи хоть круглосуточно. Марин, а тебе я отыскал то, что является диковинкой даже в самой Японии.

Он с осторожностью достал из сумки какой-то большой свёрток, замотанный во много слоёв мягкой обёрточной бумаги. Развернув его, он ухватил за горлышко и вытащил длинную и очень странную бутылку. Она была винтообразной формы, словно пара перекрученных между собой верёвок. Внутрь её были вложены какие-то яркие не то ягоды, не то овощи, своим внешним видом напоминавшие небольшие круглые перцы, висящие единой виноградной гроздью. По дну бутылки и по бокам вились загадочные изумрудно-болотные травы и листья, названия которых никто за столом не знал. Раствор имел тёмно-янтарный оттенок, насыщенный и тёплый, не похожий ни на что виденное ранее.

— Что это такое? — удивилась Маришка, беря с осторожностью бутылку в руки.

— Еле довёз, боялся, разобью, всю дорогу на коленях держал, даже в багаж не стал сдавать.

— Все двенадцать часов? — не поверил Серёга.

— Даже немного больше, — честно ответил Генка. — Это, Маришка, декоративный элемент любой японской кухни. Что там есть внутри, я тебе сказать не могу, какой-то замаринованный заморский продукт, наверное, как наш помидор или перец. Я думаю, открывать и есть не стоит, по крайней мере в Японии я с этим не встречался, эта штука стоит просто для красоты.

— Спасибо, Геночка, очень необыкновенная вещь, — поблагодарила Маришка с сияющими глазами, прикидывая, как здорово будет смотреться это яркое украшение на подоконнике в кухне.

— Мариш! Суть необыкновенности этой вещи состоит не в его яркости и экзотичности.

— А в чём?

— Присмотрись внимательнее, горлышко этой витой бутыли чрезвычайно узкое, а предметы, помещённые в неё, намного больше по объёму, почти втрое, особенно там, где самое широкое место, на дне. Видишь, нижний шарик занимает почти всю поверхность дна.

— Ой, — изумилась Маришка, — а я сразу и не обратила на это внимания. А как же они так смогли сделать?

— Они прикрепляют эти бутылки к растениям в тот момент, пока ещё есть возможность опустить плоды в бутылку, то есть тогда, когда они находятся ещё практически в состоянии завязи. Бутылка прозрачная, солнечный свет, необходимый для развития плодов, попадает сквозь стекло, а корень питается от земли очень даже полноценно, поэтому они растут в бутылке так же, как и их незакупоренные сородичи.

— А как же они становятся консервами? — резонно поинтересовалась Маришка.

— Дорастив плоды до определённого размера, гроздь срезают, а потом аккуратненько, пинцетиком, декорируют всё это листьями. Потом, я думаю, поступают приблизительно так же, как моя Светлана, когда маринует огурцы: стерилизуют, заливают, закрывают, и — готово.

— Надо же, чего только не бывает на свете! — восхитилась Маришка.

— Серёга! — громко воскликнул Якорев, — теперь твоя очередь принимать дары волхвов.

— Я весь внимание.

— Наверное, ты неоднократно слышал, что в Японии существует национальный обычай харакири, с моей точки зрения, весьма варварский, но считающийся самым обыкновенным делом в самой стране.

— Я не понял, какое отношение харакири имеет ко мне, разве я достоин подобной участи?

— Харакири — это, конечно, древний обычай. Для этого у них существовал даже специальный короткий меч, слегка сжатый по краям. Сейчас это уже далёкое прошлое, и эти мечи не используются, они стали чем-то вроде раритета, но до сих пор во многих домах они вывешиваются на самом видном и почётном месте, как бы символизируя порядочность и честность его хозяина. Серёга, я привёз тебе такую штуку, — гордо провозгласил Генка, — потому что всегда считал тебя достойным человеком. Я думаю, живи ты в Японии сейчас, тебе в доме держать его было бы не стыдно.