Чтение онлайн

– А давайте поменяемся, - предложил он весело.
– Вы мне кое-что расскажете, а я покажу свою вещь и даже, может быть, подарю.

– Давай, - тут же ответила кроха. Похоже, в паре со старшим молчуном-братом верховодила именно она.

– У твоего брата волосы необычного цвета, - издалека начал Ресан.

– Ага, - радостно согласилась девочка.
– Кирумо очень красивый!

Не удержавшись, юноша быстро взглянул на обозначенного - щеки того слегка порозовели.

– А у вас в замке живут еще юноши с таким цветом волос?
– продолжил Ресан.

– Да!
– радостно доложила девочка и начала перечислять:

– Один остроухий, ни с кем ни играть, ни разговаривать не хочет! Вредина!

– Эльф, - сделал вывод юноша.
– А еще?

– А второй с нормальными ушами, - порадовала его малышка.
– Хороший, только глупый.

– Почему глупый?
– удивился Ресан.

– Боится всех, - девочка пожала плечами.
– И господина мага Тонгила, и даже господина Митрила. Совсем ничего не понимает - господин Митрил самый хороший! Он мне куклу из большого города привез, и всем сладостей, и...

– А где он живет, этот второй юноша?
– перебил перечисление благодеяний господина Митрила Ресан.
– В какой башне? В каких покоях?

Девочка открыла рот, шевельнула губами, но так ничего и не сказала:

– А я не знаю, - проговорила наконец удивленно.

– Я знаю, - это была первая фраза, сказанная Кирумо.
– Дай Сейке эту штуковину, и я расскажу.

Глаза девочки гордо блеснули:

– Кирумо не только очень красивый, но и очень умный!
– уведомила она юношу. Ресан вздохнул и вытащил из кармана недоделанный оберег - пусть их.

Цепкие ручонки тут же вцепились в трофей. Девочка принялась вертеть двуцветную косичку, разглядывать и вслух восхищаться. Кирумо серьезно, как взрослый, кивнул:

– Тот, про которого спрашиваешь, живет на третьем этаже северной башни, - мальчик вытянул руку, указывая на самую высокую из четырех каменных махин.
– Пятая комната слева, если подниматься по лестнице, ведущей от конюшен. А теперь говори - кто такой ты сам и откуда взялся?
– крепыш смотрел пристально, без тени улыбки, и казался намного старше собственного возраста. Ресан поежился и тут же мысленно закатил себе оплеуху: еще не хватало пугаться детей.

– Я Ресан, личный чтец благородного тара Аримира, - пояснил юноша.
– Приехал вчера с караваном.

Пауза тянулась долго, Кирумо смотрел так, словно ждал продолжения, в светлых глазах мальчика блестели отсветы солнца... и Ресан с изумлением и чуть ли не страхом поймал себя на мысли, что хочет продолжить рассказ. Хочет открыть этому странному мальчишке, для чего он на самом деле приехал сюда, какое такое дело у него к светловолосому юноше... Похоже, определив крепыша мускулистым дополнением разговорчивой малышки, Ресан очень ошибся.

Юноша торопливо вскочил на ноги:

– Бегите играйте, а мне пора, - заявил он с фальшивой бодростью и направился к лестнице. Пребывание на свежем воздухе уже не казалось молодому человеку заманчивой перспективой. Шел, а по спине неприятно бежали мурашки, как случается от пристального недоброжелательного взгляда.

Уже шагнув на первую ступень, Ресан, не выдержав, обернулся - Кирумо стоял в той же позе и все так же смотрел ему вслед.

Лишь поздним вечером, идя в покои тара Аримира для вечерних чтений, юноша понял, что смутило его в мальчишке: цвет глаз, желтовато-янтарный, какой редко случается у людей. И еще: огненные отблески в зрачках Кирумо не могли быть отсветом солнца, как подумалось Ресану; не могли, поскольку, разговаривая, они находились в густой тени навеса.

Глава 4.

В темноте камеры, скрывавшей чередование дня и ночи, единственной нитью реальности был тюремщик, приносивший еду. И именно с ней оказалась связана странность, проявившаяся после визита Тонгила: Венда перестали кормить обычным малосъедобным варевом, предназначенным для узников. Теперь еда шла если не с господского стола, то уж точно со стола самих стражников. Либо для неких таинственных целей Венд требовался чернокнижнику исключительно откормленным, либо стражники неправильно поняли указание мага.

Сперва ар-Син даже раздумывал над тем, чтобы отказаться от пищи, но здравый смысл принял сторону голода, заявив: физически ослабнув, он никак не приблизится к цели. Главный шанс уничтожить врага Венд упустил, но, пока он жив, оставалась надежда захватить мага врасплох. Крохотная надежда, но ее хватало на поддержание решимости и желания жить.

Обострившийся в заключении слух уловил отголосок речи за массивной дверью, и Венд подобрался: для обычного прихода стражника было еще не время. Значит...

Яркий факел слепил, и Венд против воли зажмурил слезящиеся глаза.

– Помнишь меня?
– любезно поинтересовался смутно знакомый голос. Не Тонгил.

Венд, сильно щурясь, приоткрыл глаза. Вздрогнул - в лицо ему усмехался друг юности, изменившийся, но все равно безошибочно узнаваемый:

– Мэль?
– спросил недоверчиво, но память уже услужливо подсунула слышанный в столице слух, будто Темному магу служит полуэльф. Только называли его иначе - Митрилом.

– Почему ты здесь, Мэль?
– спросил Венд, не пытаясь скрыть горечь в голосе. Полукровка приподнял брови, его черные глаза - наследство матери-кочевницы - насмешливо блеснули:

– Тонгил велел подготовить для тебя, дорогой бывший друг, новые покои. Надеюсь, тебе там понравится.

– Мэль! Почему ты служишь ему?

Полуэльф хмыкнул:

– Почему нет?
– обернулся к кому-то, отрывисто приказал.
– Отведите его, - и, передав факел одному из тюремщиков, вышел.

Незнакомый стражник споро расстегнул на Венде ошейник, но оставил кандальные, соединенные толстой цепью, браслеты на руках. Подтолкнул к двери:

– Пошевеливайся!

Один из стражников назвал место, куда его вели, "гостевыми покоями", другой с усмешкой уточнил, что предназначались эти покои для "самых дорогих гостей". Венд молчал, не позволяя себе реагировать на слова и издевки врагов. И прятал в глубине души недоумение, почему обычные люди согласились служить такому чудовищу, как Тонгил. Разве они не знали, что он творил ради получения нынешней силы? Или предпочли закрыть глаза и заткнуть уши?

"Покои" оказались совсем не такими, как Венд ожидал, никаких мрачных залов с алхимическими ретортами, наполненными кровью девственниц и ядами. Стены комнаты были покрыты пластинами зеркал, создавая иллюзию бесконечных, уходящих вглубь себя коридоров, каждый последующий - уменьшенная и затемненная копия предыдущего. Зеркала сбивали с толку, мешая определить, насколько покой велик, понять, как сюда попадает свет.