Чтение онлайн

Меня догнала Хип, уверенно прихватила за руку, прижалась.

— Здорово, правда?

— Не то слово… Знаешь, стажер, а у меня такое ощущение, что помимо задания, абсолютно точно подстроенного Координатором, эта поездка на западную окраину Зоны является бонусным дополнением к программе. Я совсем забыл, как это все-таки здорово… словно камень с души.

— Завязываем с Зоной, — очень тихо шепнула Хип.

— A почему шепотом?

— Чтоб она не услышала, — девушка кивнула в сторону сизой облачной полосы у горизонта и тихо рассмеялась, коснувшись прохладным кончиком носа до моей шеи.

После Третьей катастрофы Зона и впрямь стала если не громадной, то очень большой — ПАЗик, петляя по грунтовкам, выезжал на шоссе, снова сворачивал на какие-то лесные дороги. Путь занял не меньше двух часов, а мы ведь всего лишь проехали от южной до западной границы новых территорий, давно окруживших бывшую зону отчуждения. Временами показывалась стена Периметра — то высокая, сплошная, с боевыми автоматизированными вышками, то состоящая из мощных бетонных столбов, опутанных толстой, особо прочной «егозой» с электронными модулями слежения через каждые пятьдесят метров и, я знал, полями особых сенсорных мин. Я почти не обращал внимания на признаки близости Зоны — меня занимали другие мысли.

Жизнь изменилась резким, сильным поворотом сразу после моего согласия на спасательную экспедицию. Профессор Зотов заранее подготовил все документы, словно и не сомневался в моем согласии. Поэтому дело обошлось десятком подписей и заключением уже серьезного, настоящего контракта на выполнение срочного задания НИИ. Мы с Хип больше не были «внештатниками» — отдел кадров Института безо всякой волокиты, заочно оформил нас в штат как «полевых старших научных сотрудников с особым допуском». Отдел безопасности по высшему требованию послушно закрыл глаза на откровенно сталкерское прошлое одного сотрудника, и участие в подозрительной нелегальной группировке второго новоиспеченного работника НИИ. Разрешение на ношение оружия, паспорт и все необходимые справки, согласования и прочие нужные бумажки нам просто принесли в небольшом кейсе, причем оформление всех этих документов заняло настолько короткий промежуток времени, что я опять подумал о незримой руке Прохорова. Зотов намекнул, что от удачного завершения спасательной операции зависит не только престиж НИИ, но и заодно репутация обеих стран, под непосредственным началом которых этот институт и работал. Сумма вознаграждения, назначенная европейским институтом за спасение своих ученых, не впечатляла — она потрясала воображение. Естественно, большая часть денег в случае удачного завершения операции отходила НИИ — без сомнения, это тоже была работа Координатора, оставившего родной науке хороший денежный приз. Но даже того, что перепадало нам с Хип — причем каждому, — хватило бы не только на Частный домик у моря, но еще и садик к нему. Я уже не говорю о тех деньгах, что я получил за «светляк», подаренный Доктором и очень удачную видеосъемку, купленную у НИИ крупной иностранной телекомпанией — малая толика от этого гонорара перепала и мне. В общем, пару лет безбедного существования обеспечили нам только артефакт и видео, а Зотов дополнительно намекнул, что информация, которую я тщательно собирал в Зоне, для науки мало интересна, но для журналистов в самый раз. И жесткий диск, сохраненным мной в тайнике, способен обеспечивать меня еще немало лет при условии грамотного распоряжения теми тысячами фото, сотнями роликов видеосъемки и громадным количеством записей, и эти материалы вполне могут составить ценную ежемесячную колонку в каком-нибудь крупном журнале или серию крупных научных фильмов. И что он, Зотов, по старой дружбе подскажет знакомым редакторам, с кем можно связаться.

А когда я получил материалы по собственно спасательной экспедиции, то долго не мог поверить своим глазам.

От Периметра до злосчастной базы было всего двенадцать километров Зоны. Два, в самом крайнем случае три осторожных, аккуратных, внимательных дневных перехода по незнакомой местности.

Три последних тяжелых дня перед тем будущим, которого я так ждал, мы ждали. Спасибо вам, профессор Прохоров, дорогой вы наш Координатор, за это самоё «случайное стечение обстоятельств».

И я сильным, крепким усилием воли подавил в себе слишком рано вспыхнувшую радость. Впереди три дня Зоны. Последние, правда, три дня.

Солидно обустроились европейцы. Уж на что мне казалась мощной защита стен Чернобыля-7 со всеми их бронированными переборками, железобетонными конструкциями и крупнокалиберными пулеметами на вышках, то здесь речь уже шла о настоящем бастионе. Подмывало сказать через переводчика, что Зона, конечно, штука страшная, но ненастолько, чтоб поднимать десятиметровую не стенку даже, а нечто вроде цунами, волной нависающую над нейтральной территорией, плотно утыканной стрелковыми модулями и шариковыми минами направленного взрыва. Там где у нас отлично справлялись спаренные «Корды», европейцы, недолго думая, установили корабельные шестиствольные пушки, способные превращать в мелкодисперсную кашу не только случайного мутанта или вооруженного обрезом бандита, имевшего глупость подойти к этим стенам на расстояние выстрела, но также и обращать в перетертую труху дом, где оный бандит и мутант обретались. Ворота в Зону, створчатые, как у обычных, нормальных людей, помешанная на безопасности, «европа» заменила на круглый бронированный шлюз, закрепляющийся в стене двумя десятками толстых стальных пней. Даже вышек как таковых не было — на высоких решетчатых столбах пялились в Зону десятки мощных широкоформатных камер. Видели бы товарищи немцы с французами и прочими англичанами, на что уходят их налоги…

Впрочем, несмотря на такую более чем серьезную техническую базу и настоящие фортификации, в отсутствие сталкеров, готовых практически за бесценок рисковать жизнью, работа европейского отдела стояла не один год. «Свобода», конечно, помогла заграничным «ботаникам», но отсутствие собственного налаженного сообщения с «неучтенным элементом» Зоны сыграло с европейцами злую шутку. И с нами тоже сыграло, но уже добрую — Проф договорился, что мы проложим маршрут для вездеходов, которые заберут с базы «ботаников» и все, что является мало-мальски ценным, а сами «купола» и бункеры бросят. Одного ЧП хватило за глаза, а научную работу можно вести и в НИИАЗ, благо там и материалы и опыт и профессионализм, который вот прямо сейчас и будет местным «ботаникам» продемонстрирован.

Наша троица важно, неторопливо шествовала по широкому двору, на котором молча, чуть ли не выстроившись в две колонны, стоял разномастный научный люд. Нужно было видеть эти взгляды — русские идут в Зону. Да, именно так это и выглядело, хоть я давно уже понял одну простую вещь: здесь у человека нет национальности, вероисповедания, различия в социальном статусе. Зона очень быстро обесценивает, нивелирует до уровня плинтуса все наносные, искусственные признаки, отмывая в их наслоениях подлинную натуру человека и предоставляя ее во всей красе. Так что о национальностях — а в Зону ходили и украинцы, и русские, были тут и кавказцы, узбеки, даже вроде обрусевший китаец в «Свободе» есть. Сионист — давно уже ставший легендой при жизни одесский еврей, Лихо родом из Молдавии, да мало ли сколько в Зону разных народов из бывших союзных пришло, и потому сталкер не видел разницы ни в акценте, ни в оттенке кожи, ни в чем другом, за исключением личных качеств человека. Редко можно было услышать слова «цыган», «хохол» или «татарин», здесь народ делился всего на три нации — «сволочь», «ни то, ни се, немного мутный» и «нормальный, надежный дядя» — и принадлежность к этим трем народам Зоны нужно было еще подтвердить и всесторонне доказать.

А вот теперь я чувствовал: русские идут в Зону.

Непонимающие, напуганные, но и одновременно восхищенные взгляды европейских ученых, которых многочисленные инструкции и техники безопасности не подпускали к Зоне и на километр: «Как так? Там же… смерть. Там это… люди умирают, мутанты, аномалии, ужас! Как туда можно идти, ведь это же страшный риск! Почему вас туда отпустили? Кто возьмет ответственность?..»

И под этими взглядами зашипела, ухнула герметичная шлюзовая дверь, первым пропуская Профа. Исправились «ботаники» — вместо оранжевых, дрянных «Ксенонов» начали выдавать ученым их новую, многократно улучшенную версию, ничуть не уступавшую нашим «Кольчугам» в прочности, а в уровне защиты от радиации, разрядов и прочих сюрпризов Зоны — возможно, даже и превосходившую. Комбинезон уже был не оранжевый, а серо-зеленый, многослойный, с широкими, накладывающимися друг на друга пластинами особой керамической брони, скомпонованной по принципу рыбьей чешуи, которая одинаково хорошо спасала и от укусов, и от ударов, и от пистолетной пули. Оборудованный возможностью автономного, не зависящего от атмосферного воздуха дыхания и исключительной стойкий к температурным и химическим воздействиям, он уже потому внушал доверие, что был разработан Скифом — ученым, лично набиравшим в Зоне материал для своих диссертаций и исходившим в поисках этого самого материала не меньше километров, чем самые опытные сталкеры. Мы же с Хип отдали предпочтение «Кольчугам-2М», которые уже не раз доказывали свою надежность, а сталкер — товарищ весьма консервативный в таких вопросах, как защита и оружие. Лучшее действительно бывает иногда врагом хорошего… вот и Проф из всего арсенала НИИ выбрал автомат Калашникова из доработанной, «сотой» серий, оставив без внимания «крутые» стрелковые комплексы — кто их знает, как они себя поведут, а эта машинка проверена временем, доверить ей в схватке свою жизнь не страшно, не подведет. Две наши штурмовые «сайги», мало годившиеся против мародеров, прекрасно справлялись с тварями Зоны. Нормальная рабочая тройка — ведущий, ученый в центре, замыкающая.

Когда Хип последней зашла в шлюз и тот начал медленно закрываться, на площади вначале тихо, а потом все громче начал раздаваться шум аплодисментов.

— Нет, вы видели, как они на нас смотрели, а? Люди совершенно не могут представить, как это можно в Зону идти по неразведанной тропе, вне бронированных стенок надежного вездехода. — Проф невесело усмехнулся. — Ведь здесь же мутанты с аномалиями, разве можно? Однако…

— Почему они не вызовут вертолет? — задала Хип вполне резонный вопрос. — По слухам, запад Зоны не особенно активен.

— Друзья мои, готовьтесь к сюрпризам. Местные «новые» территории ну совсем не похожи на Зону южной и юго-восточной частей, и уж тем более мало напоминают центральные районы. Выброс Третьей катастрофы отхватил здесь большой кусок земли… и не факт, что вы сразу признаете в нем Зону, но поверьте мне на слово, это она. И, к сожалению, здесь совершенно невозможно авиационное сообщение. Впрочем, вы сами скоро все увидите.

Очень длинный, овальный в сечении коридор заканчивался еще одной шлюзовой дверью, которая с шипением открылась при нашем приближении, пропуская в небольшое, круглое в плане помещение.

— Местная «вошебойка», — поделился Проф. — Три степени очистки и облучение жестким ультрафиолетом. Все, как у нас, только намного серьезнее, и честно говоря, ни к чему. Хватает и двух степеней более чем. Нам сюда. Зона сразу за этой дверью.

Профессор нажал на клавишу в стальной, блестящей стене, и открылся последний шлюз, выпустивший нас в Зону.

Зотов был прав. Зону я не узнал.

Странно было видеть зеленые луга, рощицы, разнотравье, сосновый бор на песчаном, обрывистом берегу. На первый взгляд западный край Зоны ну ничем не отличался от Большой земли, точно так же покрытой свежей майской зеленью — здесь были даже цветы… И небо — такое же синее, яркое, как и за Периметром, вовсю светило солнце, и белые отдельные облачка ничуть не напоминали привычную серую хмарь.