Чтение онлайн

Спасибо тебе, Мурена. Ведь если бы не нашел я твое тело на заброшенной стройке, растерзанное не мутантами, нет, людьми, тварями куда более подлыми и грязными, то наверняка бросил бы «свободовскую» девчонку. И остался бы на тот остаток жизни, что отмерила мне Зона, не просто набитым дураком, но еще и сволочью. Спасибо тебе, бывшая спортсменка, брошенная своей страной, за то, что не позволила оставить Хип, пройти мимо своей судьбы, за то, что человеком я остался. Помяну тебя при случае добрым словом и горькой стопкой. Обязан я тебе очень. И тебе, Хип, спасибо. За то, что у смерти меня отвоевала, когда люди, которых я друзьями считал, давно рукой махнули. За то, что доверял я тебе больше, чем самому себе, за километры, в Зоне пройденные, за поддержку, за то, что роднее тебя нет у меня никого, стажер. За то, что беспросвет мой с твоим приходом кончился, что жить мне стало интересно и приятно. Березка моя, Зоной подаренная, чудо глазастое, красавица. Сколько мы с тобой по Зоне километров отмахали, сколько раз по краешку ходили, сколько раз ты спину мне прикрывала, и улыбка твоя и взгляд согревали меня лучше, чем самый жаркий костер и теплый спальник. И оттого, что ты со мной рядом была, Зона приветливей смотрела, пасмурный, холодный день казался солнечным, и уютно мне было даже в сырых подвалах и грязных схронах. С Викингом как-то разговорились, если, конечно, можно посчитать разговором неторопливый монолог, выданный им по случаю легкого подпития. Обычно сталкер, поддерживая странный стереотип о «разговорчивых» прибалтах, бывал крайне немногословен даже с друзьями, ну а посторонние с вопросами к Викингу не лезли — два метра роста с полутора центнерами вовсе даже не лишнего веса, а также угрюмый вид к беседе не располагали. Медлительный, неторопливый как в речах, так и в мыслях, был он на редкость удачливым сталкером, ходившим в Зону всегда в одиночестве, и всегда надолго, так как был уверен, что местные условия спешки очень не любят, и, что характерно, в этом пока не ошибался. Тем, кто плохо Викинга знал, детина казался туповатым и неповоротливым, однако за плечами прибалта был диплом психотерапевта и почти десять лет работы в элитной клинике. Что у него там не срослось, почему бросил он работу и, мало того, в Зону ушел, мне было непонятно, но Кося Депутат, страшный болтун и копилка слухов со всех окраин, как-то рассказывал, что девушку его один приезжий отморозок кислотой облил, когда она замуж за него выходить отказалась. Что расследование прикрыли, так как гость столицы оказался сынком не очень важной, но все-таки импортной шишки. И Викинг тогда свое расследование провел, свой приговор вынес, адрес вычислил и, собственно, гостя этого и сказнил, расколотив о его башку трехлитровик серной кислоты, после чего и отбыл в направлении Зоны. Откуда у Коси, знаменитого брехуна, такая информация, никто не знал, но сам Викинг слухов этих не опровергал, хотя и не подтверждал. В то же время сталкер долго искал в Зоне «ледяное пламя», редкий, дорогой артефакт, о котором говорили, что убирает эта штука шрамы и кожу восстанавливает. Нашел, с надежным человеком за Периметр передал, но сам в Зоне остался, хотя и замкнулся в себе окончательно, редко когда из него пару слов вытянешь. А в тот день словно подменили Викинга — сам в Баре подошел, сел, откашлялся смущенно и начал долго так, сумбурно даже «про баб» рассказывать — тема эта в условиях постоянного голода в сталкерских кругах одна из самых частых, потому я и не удивился. Правда, вскоре стало понятно, что Викинг про одну «бабу» — как смотрит она, как ходит, чем увлекается, да какие у нее волосы, да какая она вся из себя классная и талантливая. Несло Викинга долго, минут сорок, и я не перебивал — мужику явно выговориться нужно. Рассказал он мне все про свою Елену Прекрасную, помолчал немного и вдруг спросил: как, мол, оно — с девушкой по Зоне ходить, не слишком ли муторно? Ну, честно я и рассказал ему, что о лучшем напарнике мечтать не мог. Что груза меньше Хип возьмет, так это ерунда. Зато интуиция у нее не в пример лучше моей, на Зону чутье отменное, учится быстро, дисциплинированная, внимательная, все на лету схватывает. Стреляет метко и вовремя, что в условиях Зоны вещь очень нужная, я бы даже сказал, необходимая. Дальних переходов не боится, проверено, там, где другой стажер давно бы уже скис, Хип топает без вопросов, не жалуется. Ну, и не стал я еще говорить, что такую поддержку, такую силу чувствовал от девчонки, что из самых поганых ситуаций мы с ней выкручивались, много раз друг друга выручали. Что с ней мне было и светлее, и спокойней в Зоне, знал я, что никогда не предаст, не бросит. Не верил, не надеялся, а именно четко знал. И это многого стоит… не потому ведь сталкеры одиночками становятся, что одному в Зоне выжить проще, хотя это кому как. Здесь другое совсем, вопрос иначе поставить надо. Готов ли ты полностью доверять тому человеку, с которым отправляешься в ходку? Нет, ты можешь называть его товарищем, приятелем, если угодно, коллегой, помощником или даже другом. Ты можешь выпить с ним в Баре, поточить лясы, посмеяться над удачной шуткой или свежим анекдотом. А вот спроси себя: доверишь ли ты ему спину, если вы нашли один на двоих редкий, драгоценный артефакт? Не бросит ли он тебя, израненного, подыхать, так как до ближайшего лагеря десяток километров? Не обворует ли схрон, подсмотрев во время совместной ходки твои тайники? Поэтому доверяет одиночка только тому человеку, которого лучше всего знает — самому себе, а напарника берет редко, неохотно, и только если серьезная в том есть нужда. И одиночек еще группировкой называют… хм. Нет уж. У нас каждый сам себе полноценная группировка, за исключением тех только случаев, когда находишь такого человека, которому не просто доверяешь, а по-настоящему веришь, и, что немаловажно, он также верит тебе. Редкое это везение, зато с таким напарником можно хоть к черту на рога. Послушал меня Викинг, покивал и исчез на две недели. Потом в Зоне снова появился, но уже не один — девушка с ним пришла. А уж та ли она, для которой он «ледяное пламя» искал, или другая — спрашивать его не стали, хотя Кося говорил, что да, та самая, от ожога излечившаяся. По Зоне теперь вдвоем ходят и не жалуются, а мужики в Баре начали говорить, что Лунь новую заразу сталкерам занес, почин сделал. Впрочем, один только Викинг и повторил мой опыт, так что об эпидемии говорить рано еще. Да и плохо ли это? Не думаю… тут, по моему мнению, как с железобетоном, система та же. Бетон сам по себе — камень, твердый, крепкий, но ударь посильнее — расколется. А вот арматурину уже не разобьешь, хотя согнуть ее очень даже можно. Порознь — в чем-то сила, а в чем-то и слабость. Но ежели их соединить, то в связке они куда крепче выходят, друг друга усиливают. Вот и с напарницей у меня так получилось — ты сила, опыт, знания, она — интуиция, внимательность и то самое чутье на опасность, которое, наверно, самой природой предусмотрено. Был ведь случай, совершенно фантастический: ходили мы с Хип к старой, еще барской плотине на местной, давно загнившей речке. Места не особо паршивые, если с умом ходить. Вот я с умом и пошел: сканер в широкополосный формат, гайками каждый шаг проверяю, странности в пейзаже ищу, ну, все как обычно, иду правильно. И Хип говорит мне: «Стой!». Конечно, сразу останавливаюсь, оглядываюсь, мол, в чем дело? Стажер, как я сначала решил, околесицу понесла… что, мол, примета плохая под «цыганскими воротами» ходить. Спрашиваю, что, мол, за «ворота» такие? Хип глаза опустила, почему-то немного покраснела и объясняет: это когда столб телеграфный прямо стоит, а укосина к нему — под углом. Вот это и получаются «ворота», и с тем, кто под ними прошел, несчастье случится. И еще говорит, что вообще про эту примету забыла давным-давно, а вот сейчас как-то сразу взяла и вспомнила. Еще сильнее Хип смутилась, пальцем на этот столб показывает, и опять — «не ходи в ту сторону». Но я и так туда не собирался: не часто, но встречается между такими столбами всякая пакость вроде «струны» или «смерть-искры», может и разряд долбануть. Объяснил. Хип кивнула и добавила, что к этим «воротам» даже подходить не стоит, так как они «очень неприятные… жуткие какие-то». Посмотрел я на столб этот, дорогу, туман над старой плотиной — вроде все чисто, пройти можно было бы без проблем, но… решил все-таки повернуть к фермам, маршрут сменить. Мало ли что, в Зоне к предчувствиям относиться нужно очень серьезно. Отметил на всякий случай в ПМК участок дороги как «показавшийся подозрительным», предупреждение в сеть кинул, и к старому совхозу мы потопали. А через неделю «долговец» Никон возле тех «цыганских ворот» гробанулся, и с ним весь его отряд. Мужик он был очень опытный, матерый, из тех, кто Зону вдоль и поперек исходил. Однако не уберегся, зато Хип, которая только начала «стажировку», опасность почуяла, и если б не ее «примета», лежать бы мне сейчас выцветшим тряпьем возле того «несчастливого» столба. Вот тебе и детские суеверия… вовремя Хип про них вспомнила, вопросов нет. Доктор говорил как-то не то в шутку, не то всерьез, что особенности женской логики в Зоне могут оказаться полезнее, чем опыт обычного, рядового сталкера. И похоже, прав он… сколько уже бродяг не вернется к костру, что парней, что девок, не разменявших даже первый год «стажа»? Сколько погибло и пропало без вести одиночек-ветеранов? А вот Викинг со своей Челкой ходят себе и ходят, говорят, и в Припять забирались, на Стадионе богатый хабар взяли. Видели их пару и на болотах Янтаря, даже, вроде, опушку Криволесья облазили. И кто знает… не будь Мурена столь принципиальной, или Сизый хоть немного настойчивей и смелей, то, может, еще одна пара появилась бы, и сложилось у них все как надо, до сих пор бы Зону топтали.

Я вздохнул и лег рядом с Хип, закрыл глаза. Сон не шел, и на ниточку сознания сами собой нанизывались яркие, блестящие бусины мыслей и воспоминаний, тех, что сохранились после генеральной чистки памяти, устроенной мне Выбросом. И при этом я чувствовал сейчас странный, глубокий покой, какую-то безмятежность, словно все, что было в жизни плохого, навсегда ушло в прошлое. О странностях Координатора думать сейчас не хотелось, о том, где мы оказались, тоже. Потом, все потом… а пока просто лежать с закрытыми глазами, не снимая защитного комбинезона просто потому, что лень, да и уверен был я, что никакой заразы я на нем не притащил: «Кольчуга-2М» не только «зарастила» пулевую пробоину, но и очистилась от пыли и радиоактивной грязи, о чем сообщали показания счетчика. Обо всем думать завтра… все равно без объяснений этого странного человека, Прохорова, разобраться в том, что происходит, было невозможно.

Координатор вовсе не был похож на себя вчерашнего — замкнутого, бубнящего под нос безумца, несколько часов простоявшего в огороде, словно памятник. Нет, сегодня он был улыбчив, пытался шутить, галантно пригласил Хип за стол, сам накрыл завтрак — чай, бутерброды, яйца всмятку и салат из свежего редиса. Если не обращать внимания на неживые, странные глаза, то и в словах, и в жестах, даже в мелочах Прохоров был интеллигентным, пожилым ученым, кем, собственно, он себя и заявлял, прибавляя странное звание «Координатор».

— Что-то вы совсем нелюбопытны, уважаемые сталкеры, — улыбнулся он, снимая с печи большой помятый чайник. — Совсем не похоже это на вашу породу. Забросило черт-те куда, встретили весьма странного деда, но и вчера молчим, и сегодня, только вежливость изображаем да осматриваемся. Непорядок… я-то соскучился по живому общению. Вижу, есть вопросы. Задавайте.

— Где мы? — тихо спросила Хип. — В смысле, где оказались? И кто вы сами?

— Ну… скажем так, оказались вы в Зоне. Немного другой Зоне, правда. Постараюсь объяснить… хм. Аналогия не самая грамотная, но вот возьмем, например, простую книжку…

Координатор подошел к книжному шкафу, скрипнули дверцы, и Прохоров вытащил небольшой серый томик «Отчеты второго отдела лаб. Х-8», изогнул, с шелестом пролистал страницы.

— Книга… смотрите, сколько страниц, хм… и на неискушенный взгляд, все странички совершенно одинаковы. Бумага, размер, химический состав краски, волокна перемолотой древесины… текст везде читается слева направо, поля, строчки, один и тот же набор букв алфавита. Пока не понимаете?

Хип покачала головой, я просто слушал. Прохоров кивнул и коротким движением захлопнул раскрытую книгу.

— Хм… страницы на самом деле одновременно и разные. Текст одной не будет скопирован с другой. Бумага соседних листов может быть хуже или лучше отбелена, на какой-то из страниц, где-нибудь на полях, может обнаружиться крошечный кусочек коры или галочка, поставленная читателем. Просто раньше вы жили на одной страничке, а теперь, не без помощи Монолита, перескочили на другую.

Точно, рехнулся профессор… вид такой, словно он нам какую-то тайну открыл, улыбается, книгу в руке держит.

— Вижу, не совсем понятно. Попробуем иначе, хотя сравнение, конечно, тоже будет топорное и не совсем верное. Ну… вот…

Из того же шкафа Координатор достал огрызок карандаша, подошел к столу, ненадолго задумался, прихлебывая чай, после чего прямо на столешнице изобразил большую, жирную точку, длинную линию, квадрат и, объемным рисунком, куб, даже немного заштриховал грани. За кубом профессор изобразил большой знак вопроса.

— Кажется, я догадалась. — Хип покачала головой.

— Ну да, просто… сколько точек уместится на прямой? Теоретически — бесконечное количество, а практически — много. Нереально много. Сколько прямых поместится в плоскости? А сколько плоскостей в объемной, трехмерной фигуре? Ответ очевиден. Ну а дальше, извините, изобразительные возможности уже не позволяют… просто хочу сказать, что та грань многомерного мира, к которой вы привыкли, которую вы и считали за единственную, объективную реальность, это всего лишь одна страничка книги-вселенной, плоскость в объемной фигуре, точка на прямой. Уж вам-то удивляться не стоило, право…

— Почему же? — спросил я, еще только начиная осознавать сказанное профессором.

— Вспомни, сталкер… ты ничего не чувствовал, когда переступал границу Зоны? Короткий озноб, может быть… головокружение. Легкий страх… это обычно мгновенное, мимолетное ощущение, которое у каждого, наверное, свое.

Координатор понял по моему виду и так, что здесь он прав. Да, я определенно ощущал переход с «чистой» земли «нейтралки» на жухлый травяной войлок Зоны.

— Почему за границами Зон не возникают аномалии, разрушаются некоторые артефакты, например «душа»? Почему Институт был построен в непосредственной близости от границы Зоны?

— Вы хотите сказать, что Зона — соседняя страничка мира? — Хип задумчиво прикрыла глаза.

— Это всего лишь мои догадки, — Координатор усмехнулся. — Одно скажу точно. В изучении Зоны я продвинулся значительно дальше нашего общего знакомого, которого вы знаете как Болотного Доктора. Соответственно я знаю о Зоне намного больше любого ученого в мире. Но и я до сих пор не скажу вам, что такое Зона. Потому что моих знаний не хватает даже на треть ответа на ваш вопрос, сударыня. Я не знаю… но мне представляется, что Зона — это все-таки не соседняя страничка, нет. Просто измятый, изорванный, запачканный чернилами, протертый до дыр краешек нашей страницы, над которой поиздевался недалекий, плохо воспитанный школяр. Причем как раз этот износ, сквозные дыры в бумаге позволяют заглянуть на соседние страницы. Просто, не в обиду, есть знания, которые совершенно недоступны человеку… и хотелось бы знать, да не выходит. Зрячий не сможет объяснить слепому от рождения, чем отличается синий цвет от красного или на что похоже море или облако. Не потому, что слепой хуже соображает, вовсе нет, просто… он не в состоянии представить то, о чем ему рассказывают. Или же представит, но по-своему, без зрительных образов… а что касаемо тех самых граней реальности, то в этом плане абсолютно все люди слепые от рождения, и им просто не дано увидеть, а только вообразить. Тогда выбор простой… или смириться с невозможностью полного познания Вселенной или…

Координатор помолчал, с тихим шорохом провел ладонью по небритому подбородку, поправил очки, и, вздохнув, продолжил:

— …Или перестать быть человеком.

Прохоров допил остывший чай, встал из-за стола и прошел к окну.

— С этим, по-моему, выяснили. Перехожу к ответу на второй вопрос. Виктор Сергеевич Прохоров, профессор, биофизик. Руководитель научно-исследовательской группы, известной вам как «О-сознание».

Я выдохнул… так вот откуда была мне смутно знакома эта фамилия — Прохоров. Из странных баек у костра, из слухов, гулявших среди «ботаников», из рассказов опытных бродяг… я их считал мифами, выдумками. Версий тем не менее было множество, одна фантастичнее другой. Кое-кто из сталкеров всерьез верил в «Хозяев Зоны», которыми считались бывшие ученые из «О-сознания». Кто-то говорил, что эта группа и создала Зону во время какого-нибудь неудачного эксперимента. Доктор тем не менее считал все эти эксперименты напрасной тратой денег и сил и даже отрицал возможность искусственного появления Зоны, а уж он-то точно имел отношение к научной работе, проводившейся в заброшенных лабораториях. Кося Депутат, помешанный на инопланетянах, считал, что Монолит — это корабль, который прилетел из космоса, а в нем соответственно «О-сознание» и сидело в качестве пилотов. Конечно, не на пустом месте возникали все эти легенды… взять тот же «Монолит». Группировка загадочная, в высшей степени странная, практически неистребимая, и сколько ни пытались с ней справиться «Долг» и «Свобода», сколько бы ни били фанатиков, все было бесполезно — новые бойцы «Монолита» появлялись словно из ниоткуда. Армейцы тоже не раз пытались воевать с «монолитовцами», однако Зона далеко не полигон для учений, и войска несли буквально катастрофические потери еще до вступления в огневой контакт. «Монолит» был неистребим… да, он не раз слабел, иногда почти исчезал, и, когда уже все думали, что вот оно, наконец-то прибрала Зона фанатиков, на границе Красного Леса, Темной долины и даже по северному краю Янтаря появлялись группы бойцов в серых комбинезонах. Отлично вооруженные, беспощадные, совершенно бесстрашные воины с ясными, чистыми глазами и счастливыми улыбками, они не видели разницы между «долговцем», «фрименом» или вольным бродягой: всех нас «монолитовцы» называли одинаково — «неверные». А любой «неверный», понятное дело, подлежал немедленному уничтожению, за исключением тех только случаев, когда сам становился фанатиком. Кто занимается снабжением группировки, и, надо сказать, отменным снабжением, по каким каналам «Монолит» исправно получает отличное оружие, боеприпасы, консервы, и кому, наконец, это выгодно, не знали даже те люди, которым положено все знать по долгу службы. Мало того, спецы, начинающие докапываться до истины, очень странно умирали или уже никогда не могли вернуться к работе — инсульт, сердечный приступ, шизофрения или просто превращение в слюнявый овощ случались с ними настолько часто, что о простых совпадениях речь идти не могла. Трофейные автоматы самых различных моделей, тяжелое вооружение, пулеметы, зенитные комплексы всегда отличались отменным качеством и полным отсутствием маркировки — выпущены они могли быть где угодно. Допросить пленного «монолитовца» еще ни у кого не выходило — одни разбивали голову о стену, другие откусывали себе язык, умирая от шока и кровопотери, третьи умудрялись усилием воли остановить сердце. Вот и ограничивались все знания не то о группировке, не то о военизированной секте парой слухов, в которых и фигурировало загадочное «О-сознание».