Дар небес
Шрифт:
– Садись, я сейчас чай сделаю! – засуетился Дарий, – подожди, а может ты… вы… голодные?
– Да вот печеньем у тебя перекушу и потом к матушке пойдем, ужинать! Ты от темы то не уходи! Ставь свой чайник и садись, рассказывать тебе буду, братец мой любимый! – Лиза улыбнулась тепло, глядя на брата.
Лиза говорила, а Дарий слушал. Слушал и сравнивал: да, у него всё так же. И озарение, как удар молнии, и желание защитить, и невозможность дышать вдали от Ульяны. А ещё, присутствие рядом других женщин, вот хотя бы Марго, вызывало недоумение. Да, он видел её красоту, но и только. Это как в музей сходить: где любуешься чем-то красивым, но чужим. Полюбовался, постоял какое-то время и дальше пошел.
– И что, так оба себя чувствуют? – решился он всё-таки озвучить свой вопрос.
– Конечно! А как же иначе?
– И так всегда?
– После обряда единения легче становится. Просто знаешь, что твоя половина не где-то там абстрактно есть, а, скажем, на работе сейчас. А ещё, если замереть и прислушаться к сердцебиению, то можно и её сердце услышать.
– Я думал – это я так от волнения слышу! – смутился Дарий.
– Нет, братишка, теперь ты так всегда будешь слышать! А когда Ульяна ребеночка понесет, то вы три сердечка слышать будете, ну или четыре, как Духи вам пошлют! – Лиза рассмеялась, увидев смущение брата, – скажи, хорошо ведь, правда?
Дар затих и прикрыл глаза, явно слушая сейчас сердце Ульяны. Её сердце сейчас билось спокойно, казалось, что девушка уснула. Через минуту на его лице появилась его фирменная, кривоватая, из-за шрама, улыбка.
– Слышишь? – начала улыбаться Лиза в ответ на его улыбку, – никакой мобильный телефон не сравнится! Подумал о ней, сердце забилось радостно, как бабочка, и она в ответ в это же время о тебе подумает. И тебе в ответ её сердечко точно так же забьется! И ты всегда знаешь, как бы далеко вы не были друг от друга, что она сейчас думает о тебе. А что самое приятное, вы оба знаете, что каждый из вас сейчас думает и чувствует!
– Но ведь я не видел её глаз! – распахнул испуганно глаза Дарий, – как же без этого у нас с ней всё? Может, она не испытывает ко мне того же? Она же не видела меня.
– Глупый ты мой умный братик! Да вот она же руку твою сейчас отпускать не хотела! А ведь она бояться сейчас всех мужчин должна. Ведь это же не женщины с ней такое сделали и не дикие звери! Хотя, и дикие звери на такое не способны! – Лиза сжала кулаки так, что побелели костяшки. Увидев, что Дар изменился в лице, она выдохнула медленно и продолжила, сменив тему:
– Вот скажи, ты сердечко сейчас её слышишь?
– Слышу! – ответил Дар почти сразу, как закрыл глаза.
– А что чувствуешь?
Дарий посидел несколько мгновений с закрытыми глазами и потом растерянно ответил:
– Тепло от матушкиных рук. Боль уходит.
– Вот! – Лиза торжественно подняла указательный палец вверх, – теперь понял, как это происходит?
– Да! – Дарий сидел и улыбался, как ребёнок получивший самый свой желанный подарок в жизни. Да, по сути, это так и было.
Идиллию нарушили матушка с Марго. Они вошли на кухню и переглянулись. Матушка начала словами:
– Мы должны сообщить рубежникам.
А Марго закончила:
– На Ульяну напали из клана Земледельцев.
– Что? – Лизавета первая задала вопрос.
– Вы уверены? – под руками Дара раздался треск дерева и все женщины повернулись к Дарию, в руках которого сейчас был кусок стола. Дарий, глядя на этот кусок стола, произнес медленно:
– Ульяна сказала, но я не поверил.
– Она права. Кто-то из наших, – проговорила Анна.
– Кто?
– Если бы знали кто, сами бы решили! – отрезала Анна, – и ведь он всю её выбрал! Если бы не ты, сын, – Анна с теплотой посмотрела на своего первенца, – она бы умерла. Изверг этот, видимо, думал, что она уже умерла, потому и прекратил её избивать. Только ты смог её услышать.
Анна подошла к сыну и обняла его, шепнув:
– Горжусь тобой и поздравляю! – увидев, как смутился Дарий, она рассмеялась и, положив ладонь на его грудь, прикрыла глаза.
Дарий, поняв, что матушка проверяет его здоровье поспешил ответить:
– Матушка, я в порядке! Как Ульяна?
– Девушку необходимо в капсулу положить. Она сейчас спит, но подпитка ей необходима, впрочем, как и тебе! Удивительно! – Анна открыла глаза и глянув на Марго, обратилась с вопросом к Дарию:
– После того, как озарение прошло от вашего единения, ты как себя чувствовал? В глазах темнело? Ноги подкашивались?
– Было, – нехотя, признался Дарий, – я решил, что резко встал с Ульяной на руках.
– Первый раз такое вижу! – выдала уже Марго, – слышать, слышала, что такое может быть, но вижу в первый раз!
– Матушка, да что случилось то? – Лиза опередила брата с вопросом.
– Дарий ей половину своей силы отдал. Потому и жива она сейчас! – улыбнулась Анна, с любовью глядя на своего первенца.
– Ульяна просила связаться с её отцом. Вишневский Владимир, – обреченно проговорил Дарий.
– Что?
– Вишневский Владимир её отец?
Марго и Анна задали вопросы одновременно.
– Да! – выдохнул Дарий.
– Святые ёжики! – выдохнула потрясенно Лизавета, – ничего себе! Вот ты в семейку попал, братец!
– Да, уж, – он так и сидел с куском деревяшки в руке и сейчас удивленно её рассматривал.
– Чудны дела твои, Господи! – усмехнулась на это Марго и пояснила, когда все на неё посмотрели:
– Есть у людей такая фраза. Неужели не слышали? И да, поздравляю! – Марго тепло улыбнулась, глядя на Дария.
– Спасибо, – смутился тот.
Глава 5
– Тятя, тятя! Не надо! Я больше не буду! Матушка не виновата! Я сам убег!
– Антипушка, не смотри…
Вжих… Хлыст опускается на спину матушки с характерным звуком.
– Закрой глазки и вспомни, чему я тебя учила, как сделать так, чтоб не чувствовать боли…
Вжих…
– Не помнить ничего плохого…
Вжих…
– Вот так, молодец! Помни только хорошее…
Вжих…
– Как мы в лес с тобой ходили…
Вжих…
– Ты моё сокровище! Ты моё продолжение…
Вжих…
– Антипушка, ты мой дар небес…
Вжих… Вжих… Вжих…
Антип проснулся в поту и с тем же ужасом, как когда-то давно, в детстве, сжимаясь от каждого характерного звука хлыста. Матушка никогда не кричала и никогда не просила отца о пощаде в такие моменты. Она говорила всегда только с ним, с Антипом. В моменты порки, обращаясь всегда только к нему, к Антипу, и говоря с ним. Не к мужу, секущему её за провинность сына. Говорила так, будто не на её спину опускался хлыст, разрывая одежду на ней в клочья, а кожу на её спине превращая в шрамы. Говорила, прерываясь на тот момент, когда хлыст опускался на её спину. Да дышала тяжело, замолкая к концу порки. Она никогда не просила мужа прекратить. Антипу иногда казалось, что матушке стоит только попросить, и отец прекратит порку. Ведь он сам, как истинный её, чувствовал всю боль матушки, но продолжал наказание.