Чтение онлайн

Кроме того, была собрана кое-какая информация о сотрудниках управления, которые исчезли: во сколько вышли, кто сегодня не явился на работу, хотя и должен был (то есть не в отпусках и командировках). Ага… Осипов, Петров, Самохвалов, Постников, Канаев… вчера вечером… по словам старшего сержанта Захватько… Понятно. Пропали вместе со всем личным составом заведения. Бывает. Теперь им не позавидуешь. Сам Захватько, к слову, значился в списках поднятых по тревоге, но так и не вернувшихся. В общем, статистика «уходов» и «неприходов» также ничего не дала.

Венчал папку единственный рапорт следственной бригады, которая, уехав на второй вызов, пока в управлении не появлялась. Из рапорта следовало, что жена не знала, куда ушел муж, насколько он трезв или пьян, с компанией или без и так далее. Ознакомление с материалами не добавило Андрею оптимизма, и он некоторое время попытался прикинуть по карте с нанесенными на нее значками, что можно выудить из статистики мест «пропаж». Как и предупреждал Полетаев, дело оказалось гиблым и неблагодарным. Впрочем, и не такие дела «вытаскивал» Макаров благодаря своей педантичности и системному подходу: умению посмотреть на дело со всех сторон. Сейчас нужно было собрать больше фактов, прежде чем строить какие-то версии.

В первую очередь надо было обзвонить всех подряд: сначала потерпевших, начав, естественно, с родственников коллег, как наиболее адекватных и подготовленных, чтобы пойти на контакт спозаранку. Следователь не любил перекладывать черновую работу на плечи подчиненных – любил держать все под контролем и сам докапываться до сути. Поэтому взял трубку и набрал телефон старшего сержанта Захватько, зная, что тот не женат и живет с матерью, которая в курсе всех дел, происходящих не только лично с сыном, но и, по совершенно непонятному стечению обстоятельств, в управлении в целом. Андрей выслушал три гудка, на четвертый ему ответил грубый мужской голос:

– Иванов слушает.

– Доброе утро. Вы не могли бы попросить к телефону Марью Кузьминичну?

– Не мог бы, я здесь один.

– Это квартира Захватько?

– Да, Захватько. А вы, собственно, по какому вопросу?

– Это беспокоят из управления. Мне надо переговорить с Марьей Кузьминичной.

– Я же вам сказал, ее нет.

– А можно узнать, куда она пошла?

– Насколько мне известно, на почту.

– А зачем?

– Это что, допрос? – вопросом на вопрос ответил мужской голос.

– Нет.

– Тогда – до свидания. – И положили трубку.

«Странно, – подумал Андрей, – может, к Захватько двоюродный брат приехал?» И стал набирать номер рядового Карпенко, не явившегося с утра на службу. Карпенко был женат. Жена значилась неработающей. Андрей старался не думать, на какие такие доходы Карпенко может прожить сам и прокормить жену, состоя не в самом престижном чине рядового милиции? Впрочем, размышлять пришлось недолго, так как трубку взяли после первого же гудка.

– Алло, – пробасил голос.

– Анну Николаевну, будьте добры.

– Ее нет, она вышла.

– Куда, не подскажете?

– Может, тебе еще сказать, где ключи от квартиры, где деньги лежат? – Трубку бросили.

«Забыл представиться, – подумал Андрей, – недопустимая оплошность». Он тоже не любил, когда ему звонит непонятно кто и сразу не представляется. Андрей набрал номер лейтенанта Чумакова. Снова почти сразу раздался мужской голос с неуловимо знакомым тембром.

– Да?

– Это из управления. Елену Григорьевну можно попросить?

– Ее нет, она отошла.

– Не сказала, когда вернется?

– Не сказала.

– Вы не могли бы ей передать, чтобы перезвонила, когда придет.

– Скажу, мне это не сложно.

– Спасибо. До свидания.

– До свидания.

Андрей сразу набрал следующий номер – рядового Гудкова. Снова ответил мужской голос.

– Доброе утро. Можно попросить кого-нибудь из родственников рядового Гудкова, это беспокоят из управления (у Гудкова была большущая семья – два брата и сестра, а также родители).

– Их нет, они все ушли.

– А кто это?

– Это Иванов, порядочно уставший от следователя Макарова, который только и делает, что названивает всем подряд.

Андрей Макаров, старший следователь разыскного отдела УВД, не просто опешил. Он рассердился. И очень сильно.

– Слушай, Иванов, я не знаю, в какую игру ты играешь, но ты мне эти шуточки брось. Кто ты такой, чтобы мешать следствию?

– А ты кто такой, старший следователь УВД, чтобы беспокоить меня, ИВАНОВА, по пустякам?

Положили трубку. Нет, со злостью грохнули.

Андрей упрямо набрал следующий номер. На этот раз, как только подняли трубку, без всяких «здрасьте» уже знакомый и порядочно осточертевший голос произнес:

– Макаров, уймись. Твоя настырность до добра не доведет. Ты мне работать мешаешь!

– Кто ты? – только и успел спросить Андрей, как трубку снова хлопнули на рычаг.

«Какие-то проблемы на станции», – подумал Андрей и, разозленный бесцеремонностью Иванова и работой коммутатора, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Иван Петрович Полетаев проследил взглядом, как за следователем Андреем Макаровым закрылась дверь, и уселся за свой стол, снова судорожно обхватив голову руками. Что делать? Извечный русский вопрос на этот раз не просто умозрительно «витал», а стучал по голове со всей неумолимой тяжестью. В практическом же смысле он вполне мог окончиться его отставкой, если не хуже. О последнем варианте полковник предпочитал не думать. «Не паниковать! Только без паники! – твердил он себе. – Что мы имеем?

1. Пропажа огромного количества населения.

2. Молчание. Не хаос, не беспорядок, а полная тишина „в эфире“».

В новостных передачах ни слова не говорилось о том, что кто-то пропал. Радио, как правило, быстрее любых других СМИ реагировавшее на любые происшествия в городе, старательно или намеренно умалчивало о грянувшей катастрофе. «Что-то будет, если даже наши кадры стали пропадать?! – думал Полетаев. – А что Андрей? Что он один сможет сделать? Надежды нет. Все пропало…»

И тут зазвонил телефон. Один из предназначенных для связи с вышестоящими органами. Полетаев сразу схватил трубку и чуть не вскочил с кресла, но вовремя удержался: