Чтение онлайн

— До сих пор он служил верой и правдою, а иного у меня нет. Выбирать не приходится! Но что же здесь написано? — поинтересовался волхв.

— Надпись оружие магией древних владык наделяет! А начертал на мече мастер безвестный: «Зло, доведенное до исхода, да воплотится во благо! Было оно концом — станет началом всему». Ложь! Никогда еще зло не рождало ничего путного!

— Что означает эта большая руна? — Ругивлад провел пальцем по странному знаку, напоминавшему Z.

— Не знаю? Да и руна ли? Скорее — знак ремесленника, — удивился в свою очередь мудрый Полкан, еще более внимательно рассматривая символ у основания клинка, которое оружейники обычно называют пятой, — Я бы не стал долго раздумывать, а вышвырнул бы железку куда подальше! Да чую, так просто от нее не избавиться. Меч всюду найдет тебя! Ведь, если это клинок Эрмия — помни, ты играешь в плохую игру с самим богом Смерти! Звали его ловкачом и изворотливым, докой и хитрым пролазой, звали его — быкокрад и сновидений вожатый, разбойник, подглядчик в двери да ночной соглядатай. Мало веселого в знакомстве с ним, хотя он плут, но в итоге Эрмий всегда смыкал мертвые очи у жертвы, чтобы вести ее сквозь врата к земным пределам. А назад возвращения нету!

…С ними поравнялся молодой мускулистый полкан в бронзовых доспехах, лапы его по локоть были в густой рыжей шерсти. Он завел с предводителем беседу. Как заметил Ругивлад, всякий разговор, даже у полканов, о людях и вспоминать не надо, начинался с ритуальных выражений, ни к чему не обязывающими затем — о погоде и здоровье, о корме и семье.

— Прощай, странник! Пора расставаться. Степь снова зовет нас, — поднялся старейшина, обнаруживая под крупом меж лошадиных ног полное сил мужское естество, — Не забывай о том, что услышал!

— Да будут богатыми на жере… на ребятишек твои жены, почтенный Полкан! — вымолвил волхв, косясь на «чудо».

— Можешь передать боярину, сюда мы боле не вернемся, зорить не станем. И осторожнее с мечом! Мне-то уже всё равно — я века отжил. А вот за детишек боязно стало! Избавься от клинка, едва представится случай! Здесь настоящее может помочь колдовство, а не забавы, чем промышляют неразумные волхвы. Главное — выбрать единственно верное, нужное слово и произнесть в должное время и в правильном месте.

— О чем это ты, почтенный? А разве есть места неправильные?

— Много, ведь неправильное место — где правила не выполняются… Дар Эрмия черен и страшен, освободиться от него можно только там, где получил! И вернуть меч сумеешь лишь тому, кто его дал, не спрашивая!.. Прощай!

— Может, также, найдется безумная и добровольно согласится разделить твою незавидную судьбу?! — донеслось уже издалека под перестук копыт.

Ругивлад понял мало, но вдаваться в тонкости не стал. Ловить же чужие мысли, как то проделывали новые знакомые, молодой волхв не умел. Нежно погладив хладный металл, словен двинулся в обратный путь. Вяз одобрительно заскрипел. В тени густой листвы могучего лесного великана вспыхнули и погасли два зеленых огонька.

— Никак леший? — приметил словен и зашагал еще быстрее.

Чу! Остановился, прислушался… И скорее почуял, чем расслышал, следом кто-то крадется.

Тетка, да приветит ее Велес, любила, когда вокруг собиралась пытливая ребятня. Лечила скотину, пользовала змеиными ядами, принимала роды, но никто в роду не умел лучше ведуньи сказывать истории.

— Тетка Власилиса, вчера ты обещала по хозяина лесного?!

— Что ж, ведаю и про него. Слушайте, пострелята.

Лесун обычно живет в самой глухой и непроглядной чащобе, но только минует половина велесеня — провалится он под землю до самой весны. А напоследок расшалится, зверье распугает да разгонит по логовищам, поломает деревья, завалит ими дороги прямоезжие. Ежели увидите филина в дупле старой вербы — то обязательно леший. Не пугайте его свистом — вихрем пронесется птица-демон над полем — поутру скирды разбросаны да разметаны. А коли лесовик бушует — ничем, кроме доброй буренки его злость не унять. Лучше остаться без одной коровы, чем без целого стада.

— А Богумил говорит, супротив Лешего одна головешка поможет! — прервал он тетю.

— Много знает твой Богумил, — улыбнулась она, — Ну, сказываю дальше!

Когда же встретится лесовик с другим лешим — обязательно игру затеют. И нет у них иного богатства, окромя зверья да птицы звонкоголосой. Всякий охотник знает — коль пропала дичь лесная — значит местный леший ее в кости и проиграл, от того и стараются задобрить лесного хозяина.

Раскрыв рот, затаив дыхание, слушали Власилису веснушчатые племянники, внимал и он, Ругивлад — маленький, несмышленый, слабый.

— Еще мой дед сказывал: «Чуть солнцеворот начнет поворот, пойди ночью в лес да сруби осину, чтоб упала макушкою прямехонько на восток. Затем стань на том срубленном пне и посмотри позади себя промеж ног, приговаривая: „Дядька леший, покажись не бурым бером, не совою лупоглазою да не елью жаровою, а таким, каков я есть, покажись!“…»

Позади снова скрипнуло. Словен мигом выхватил меч, изготовился к нападению. Никого!

— Чтоб тебя Шут забрал! — выругался волхв.

— Мррр! Зачем же так сразу? — Баюн, ловко перескочив через куст, подбежал к Ругивладу и, вытянув хвостище трубой, требовал ласки.

— Тьфу, напасть! А что как я не сдержался бы?

— Тебе, парень, подлечиться бы родниковой водой? Холодная, она от всего помогает…

— Это точно, — горько усмехнулся черный волхв.

«Только считается, что всяк правит на свой манер, а на самом деле одна власть похожа на другую по сути. Пришедшие на гребне народного возмущения правители, скинув предшественника, твердят нам о справедливости и почитании традиции. Но затем, утвердившись на троне, стараются еще более изощренными средствами превратить подвластный им народ в стадо недоумков, какими легко управлять. И человек, позволяя надругательство над свободой становится достоин правителя. Все повторяется на кругах истории.

Остаются и боги, меняя имена и личины. Они по-прежнему могущественны, но суть одна — их вершины, их глубины доступны только дерзким. Кто такие боги — это те, что обрели полную и безраздельную власть над собой и обстоятельствами, но видно, она и есть сама Неволя».

Размышления Ругивлада прервал корчмарь, приблизившийся к столику. За хорошую плату он обещал свести с нужными людьми. В прошлое посещение этого заведения волхв не расплатился, и цена была, действительно, велика.

Но словен не поскупился, стремясь расположить хитрого хозяина к себе. Ругивлад с процентами возместил убытки от той, ставшей знаменитой на весь Киев, попойки, когда шестеро стражников так и не просохли. А чтобы не продал — вручил неплохой залог в счет будущих услуг. К этому кот прибавил свои уверения в дружбе и клятвенно обещал хозяину корчмы оторвать руки-ноги, если вдруг вздумает надуть.

Впрочем, черный волхв не особо горевал бы, случись еще одна драка, потому что навь, копившаяся в душе, рвалась наружу и только ждала подходящего случая. Он истязал себя мыслями, от которых другой бы либо спился, либо свихнулся. Но с кем же еще разговаривать волхву, даже черному, и собенно черному, как не с самим собой?

«В толпе для правителя, восседающего на троне, все лики схожи. Все похожи на один.

Сколь ни именуй себя Солнышком — вся твоя сила в их безликости, а попадись богатырь — и меркнет твое сияние, самодур. Таких лучше держать на заставе, на выселках.

Подлинный же властитель замкнут, волхв не нуждается в подтверждении собственной силы, унижая тех, кто вокруг. Нет снаружи ничего того, что бы не существовало в нем самом. Но разве, чтобы оценить чистоту вод горного озера, не стоит ли окунуться в такое дерьмо, что запомнилось навсегда? Многие задавались этим вопросом. И вместо лесной пещеры или кельи отшельника ждут волхва дороги. Там проверит он выстраданные мысли. И зачем? Чтобы снова, оставшись в одиночестве, творить очередные безумства?»