Чтение онлайн

— Пить! — раздалось совсем рядом.

Усилия Свенельда, наконец, увенчались успехом. Он выволок на поверхность какого-то человека и медленно, осторожно, чтобы не причинить раненному боль, перевернул на спину.

Оставшись один, Краснобай разоблачился до пояса, обнажив еще весьма и весьма привлекательный для женщин торс. Стянув дорогие красные сапоги с острыми, загнутыми кверху мысами, зло швырнул их в угол.

— Спокойно! Только успокойся! Надо решаться — иначе будет поздно.

На столе слуги оставили кувшин с любимым дорогим вином из Корсуни. Год назад вельможа там неплохо погулял и приказал вывезти в Киев несколько бочек. Хлебнув прямо из кувшина, Малхович подошел к окну и сквозь щель в неплотно прикрытых ставнях глянул во двор. Стражи исправно несли службу. Дворовые ходили на цыпочках и вели себя тише мыши. Никто не посмел бы нарушить покой разгневанного хозяина. Однако, Краснобай решил дождаться сумерек, а пока он занялся необходимыми приготовлениями для задуманного таинства.

Вернувшись вглубь светлицы, вельможа направился к самому темному углу и надавил на одну из гладких, ничем неприметных досок. Стена подалась, и он, сдвинув искусно сработанную дверцу, скрылся в потайной комнате. О ее существовании больше не знал никто. Мастеров, возводивших терем, по приказу Краснобая удавили, тогда еще Святослав был жив — зятек несостоявшийся.

Содержимое комнаты тоже не предназначалось для чужих глаз, хотя терем строили с расчетом, что из нее открывался вид на Днепр, и раздолья, расстилавшиеся за рекой. В лунную ночь здесь бывало светлее, чем днем, если приоткрыть занавес, скрывавший единственное окошко. Как раз днем Краснобай думал входить сюда реже всего.

В покоях не было ни скамьи, ни стола, ни кровати, пол был устлан черной материей. Такая же плотная, непроницаемая для лучей ткань покрывала алтарь, составленный из двух больших и гладких камней, лежащих посреди комнаты. По углам стояли светильни, полные дорогого масла, которое совсем не коптило. Если бы их зажгли сейчас — то можно было бы разглядеть, при алтаре, вокруг него лежали предметы, укутанные в разноцветный шелк. Каждый имел свое особое место. Камни поддерживали пятый предмет, также скрытый под коноватым покрывалом, но в очертаниях угадывалось блюдо с чем-то большим и округлым на нем.

Человек, раздевшись уже донага, запалил огонь, притворил потайную дверь и опустился на колени подле алтаря. Он развернул один из свертков и накинул на себя белоснежную суконную мантию, рукава которой едва достигали локтей, а низ платья расширялся колоколом. Положив руки на колени и закрыв глаза, он вознес к небесам какую-то молитву, а затем обратился к загадочным вещам, по очереди извлекая их из-под шелка и приговаривая шепотом.

Первым оказался черный шнур — и смертный тут же опоясал себя:

— Сделанный, чтобы измерять! Созданный, дабы связывать! Прочнейшим будь, ты, Шнур, мной сплетенный! Такова моя Воля и да будет так!

Затем опоясанный обратил лик на Север, для чего ему пришлось развернуться к алтарю спиной, и отбросил шелка черного цвета — под которыми оказался искусно сработанный свинцовый пентакль.

— Йуд, Йебешас, Йуд! — молвил он и положил символ Земли на прежнее место уже ничем не прикрытым.

Обратившись на Запад, маг, прошептал:

— Йуд! Йам! Йуд!

С этими словами он поставил справа от себя медную чашу, полную влаги, а под ней оказались голубые шелка.

Оставаясь лицом к алтарю, то была южная сторона, склонившись над ним, посвященный торжественно сдернул кроваво-красный шелк с жезла и кадильницы, что лежали вместе.

— Нун! Нур! Нун! — таковы были слова, прозвучавшие в тишине.

Теперь предстояло обратиться на Восток, что он и не замедлил сделать, обнажая кинжал, укутанный в желтые ткани и указывая им налево.

— Реш! Руах! Реш! — сказал человек, заклиная воздух.

И точно, в комнате заметно похолодало, может сквозняк, а может и сам Рафаил соизволил заглянуть на огонек.

Он прислушался, нет, решительно ничего!

Как поведал Бермяте оскорбленный Буревид — чужеземец был в ладах с духами огня, не даром он так просто спалил стан Ильдея под стенами Домагоща. Михаэл с пылающим мечом вряд ли бы откликнулся на призыв сейчас.

Малхович знал также, что кровнику удалось непостижимым образом договориться со змеем, и значит, альвы воздуха также покровительствовали врагу.

Не укрылось от Краснобая и то, как на помощь осажденному городищу вятичей пришли все водяные Оки. Потому он не осмелился молить о помощи Гавриила.

Была лишь одна стихия, союзом с которой Ольг из Ладоги не посмел бы хвалиться.

Все эти мысли пронеслись в воспаленном мозгу княжьего уя, едва явился гонец Бермяты. Ныне он вступал в царство Каббалы [50] во всеоружии, чтобы закабалить подходящего Духа Земли. Маг решил воспользовавшись мощью самого Ориила. Для того предстояло выполнить очень хитрый и опасный обряд Пентакля.

Не все ритуалы были ему ведомы. Чему-то научили хазарские колдуны, когда Святослав, еще будучи при голове, опрометчиво отправил «свояка» с посольством в Каганат, высмотреть и вызнать о его силах. Что-то Краснобай узнал с детства от матери — Малки, а кое-что выведал сам.

Этот обряд Малхович не просто любил, он его чувствовал. Взяв в руки свинцовый пентакль, на котором проступали едва заметные символы, человек стал похаживать возле алтаря. Двигался он так, что земляной знак Севера всегда сменялся воздушным символом Востока, а не наоборот. Стал похаживать да приговаривать:

— О Ты, стоящий у начала времен, ты, который и Мать, и Отец Всему, Ты, скрытый за сенью небесной, твоим именем святым Господним Адонай, именем тайным твоим Цафон, истинным именем твоим Йуд-Хе-Вав-Хе, — вибрировал голос посвященного, — заклинаю и умоляю! Даруй мне силу и зрение видеть то, что недоступно иным в твоем скрытом Свете!

Прошу Тебя, как ученик Твой смиренный! Ниспошли архангела Своего Ориила сопроводить меня, раба твоего, на пути тайном! Отправь ангела Своего Форлоха, чтобы защитил меня, раба твоего, на дороге полной загадочного.