Чтение онлайн

— Но можно же отказаться? — удивилась маленькая Соня.

— А ты можешь отказаться, когда твоя мама что-то заставляет тебя сделать?

Соня смутилась, действительно, отказать маме или просто сказать, что не согласна, — это породить настоящее стихийное бедствие.

— Ну, на самом деле твоя мама немного схитрила, в документах, ты Синклитикия, а значит, уменьшительное Синклитуша или Клитя, но зовёт тебя она, как ей нравится — Соня.

Соня вздрогнула от ужаса: ей и за «Соню» порой прилетали во дворе дразнилки, а что бы было, если б её звали Клитя.

— Думаю, прапрабабушка хотела добра, выделить нас среди других людей и подарить необычную судьбу, — продолжил дядя Варя, утешая Соню.

О том, что её судьба действительно необычная, Соня поняла в тринадцать лет. До этого она не обращала внимания на то, что видит мир не так, как остальные. Точнее, она думала, что все видят его именно так, и обижалась, когда мама или родные не обращали внимания на её цвет. Соня с младенчества видела цветные всполохи вокруг людей, переходящие одни в другие. Например, если мама начинала злиться, то по контуру тела расходился багровый отсвет, но главное — быть готовой, что в любой момент вспыхнет фиолетовый, который рванёт к Соньке жгутами перекрученных щупалец. Если в это время подумать о чём-то радостном, то фиолетовые всполохи отпрянут и закрутятся воронкой вокруг мамы. Папа так делать не умел, и когда щупальца бросались на него, его красный выцветал, и потом долго вокруг тела еле тлела голубая полупрозрачная дымка. Соня совсем не обиделась на отца, когда он ушёл от мамы. Ей всегда было его очень жалко. Она видела, как после нападения щупалец он потихоньку угасал и становился всё слабее. Соню больше пугали щупальца бабушки, они могли напасть в любой момент, как только ты отвлечёшься. Хорошо, что бабушка не любила общаться с внучкой, а по большей части занималась различной общественной работой, участвуя практически во всех мероприятиях города. Удивительно, что у других людей Соня таких щупалец не видела, лишь слабое подобие всплесков, портящих ауру других. Соня думала, что её мама и бабушка обладают суперспособностями, и удивлялась, что остальные люди этого не замечают. На все вопросы про цвет мама лишь отмахивалась.

— Мам, а почему эта тётя красная? — спрашивала Соня про продавщицу, с которой у них случился скандал.

— Соня, на ней зелёный костюм, ну когда ты цвета выучишь, большая уже. Мы же повторяли недавно, — сказала мама.

— Я не про костюм.

— Всё! Хватит оправдываться, вечно выдумываешь отговорки.

Вот так обычно и заканчивались все попытки Сони выяснить, почему люди светятся разными цветами. А потом она просто перестала обращать на это внимание: ну, светятся, надо просто избегать тех, чья цветовая гамма не устраивает.

Соня поняла, что и сама обладает суперспособностью, как мама с бабушкой, когда один раз разговорилась с подругой Викой об однокласснике, сидя на перемене в коридоре школы.

— А почему вы с Лёшкой не встречаетесь? — спросила Соня, заметив, как Вика провожает глазами парней из раздевалки после физры.

— С чего ты взяла, что мы должны встречаться? — смутилась Вика.

— Ну как же, ты ему нравишься, и он тебе.

— С чего ты взяла? Он тебе сказал?

— Нет, но видно же.

— Что за чушь? Как видно, он ко мне не подходит даже близко.

— Ну, так он, когда на тебя смотрит, светится красным и жёлтым.

— Что светится? — не поняла Вика и удивлённо посмотрела на Соню.

— Ну, ты разве не видишь?

— Что? Я не понимаю. Ты про ауру? Как ты можешь её видеть? Сонька, вечно ты выдумываешь.

Соня смутилась и замолчала. Позднее она задумалась: раньше Соня не обсуждала ни с кем цветные сполохи вокруг людей. Никто же не спрашивает, почему у тебя глаза карие или почему ты улыбнулся человеку, вроде и так понятно, без разговоров. А оказывается, никто об этом не говорит, потому что никто, кроме самой Сони, этого не видит. Сначала Соня хотела кому-нибудь об этом рассказать, но после очередной истерики матери передумала. Понравится ли людям, что она с лёгкостью читает их эмоции? Прежде чем раскрываться кому-то, стоит просчитать, какие будут последствия.

Единственный, кто, наверно, смог бы её понять, это дядя Варя. Аура вокруг него всегда казалась ей очень странной, словно принадлежала не одному человеку, а двум. Спокойная, в основном зеленовато-жёлтая аура иногда рвалась на лоскуты, и проступало тёмно-синее, почти чёрное, с вкраплением каких-то искорок, словно сквозь листья деревьев смотрело на Соню ночное небо. Соня решила сохранить свой секрет. Легче дар жизнь не делал, разве что иногда помогал избежать неприятностей в общении с людьми.

Сейчас Соню не интересовали ни имена, ни ауры людей. Больше всего её волновала сдача ЕГЭ. Она долго думала, на кого пойти учиться. С её даром лучше всего подошёл бы психолог, но люди и их проблемы Соню не интересовали. Одно дело — видеть эмоции и настроение, а другое — разбираться, почему оно такое и как это исправить. Может, она бы так и не определилась, чего хочет, если б год назад не познакомилась с Кириллом. Они тогда сидели в парке с девчонками из класса, и к ним подошли пара парней постарше.

— Привет! Чего сидите, грустите, пошли с нами к фонтану, — обратился к сидящим на скамейке подружкам плотный крепыш в разрисованной аниме картинками джинсовой куртке. Второй, высокий и худой, посмотрел на них скучающе, было понятно, что он считает их малолетками. — Я Кирилл, а это Лёня. Правда, он старик совсем.

— Сам ты старик, — буркнул Лёня недовольно. — Ладно, я пошёл на работу, ты бы тоже заглянул, не бесил Дэна, а то выкинет из учеников.

Кирилл лишь отмахнулся, подмигнул заинтересованно смотревшей на него Соне и тут же уселся рядом, втиснувшись между ней и Викой. Аура у него была любопытная, оранжевый и синий пульсировали, словно кипели, разбрасывая вокруг цветные брызги.

— Ну что, будем дружить? — обратился Кирилл к Соне.

— Будем. Меня Соня зовут, — уверенно ответила она.

В тот день он затащил её в тату-салон в доме напротив городского парка. Там она познакомилась со стеснительной Кирой, немного похожей на худенького мальчишку, Максимом, который ездил в инвалидной коляске, и его братом Дэном, суровым хозяином тату-салона. Соня быстро поняла, что Кирилл влюблён в Киру, но та относилась к нему как к малышу, будучи старше на четыре года. Компания тату-мастеров приняла Соню сначала настороженно, но потом они поняли, что Соня тихая и незаметная, и стали вести себя с ней как с младшей сестрёнкой. А на день рождения Сони Кирилл втайне от Дэна сделал ей небольшую татуировку паучка. Когда они после сеанса дружно сидели и пили чай, к ней обратился Макс.

— Эй, малышка. А ты знаешь, кем будешь, когда вырастешь?

Сонька задумалась: «Да и правда, скоро экзамены, а потом я хотела…»

— Ой, а я забыла Дэну сказать, что уезжаю в Питер поступать, — воскликнула Кира, обрывая мысли Сони. — На графика в институт технологии и дизайна.

— Я тоже хотела в Питер. Мама сказала — можно, — сказала Соня и смутилась, — только я не решила на кого. Рисую я плохо.

— Ну, так на рисовании свет клином не сошёлся. Тебе что нравится? — спросил Макс.

Соня смутилась. Она всегда как-то абстрактно думала об окончании школы, не верилось, что всё закончится. В классе сейчас часто обсуждали и экзамены, и планы на поступление друг друга. Кто-то оставался в городе, единицы собирались поступать в Нижний в Лобачевского, пара отличников из параллели решила ехать в Москву. Сонька вспомнила, как они спорили с мамой после девятого. Соня хотела забрать документы из школы и поступить в техникум, смысла учиться в школе дальше она не видела. Мать в свойственной истеричной манере пыталась заставить её остаться до одиннадцатого класса, но поняла, что на Соню её истерика в этот раз не действует. Успокоилась и пообещала, что после одиннадцатого класса Соня сможет поступать куда угодно, хоть в другой город, может, в Питер. При словах мамы о Питере в Соне что-то щёлкнуло, словно включили свет, и она поняла, что учёба в этом городе вполне подходит, чтобы стать мечтой и дать сил закончить ещё два класса школы. А вот точно, на кого она в Питере будет учиться, Соня так и не решила. Главное — уехать подальше от мамы и бабушки, а там хоть в дворники.