Дар Земле, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Дар Земле

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Из пламени

Я смотрю над крышами домов, Безглагольно небо голубое, Но смотри, расслышишь много слов О любви и творческом покое. Если свод небесный долго нем, Облака слагаются в напевы Пламенем иссеченных поэм, И струятся косвенные севы. Но, изведав свет жемчужных строк, Дав громам восторг и буйство пенья, Синий храм спокоен и глубок, Вскинув огнецвет пресуществленья. Мерная гармония вверху, Облака – преображенья чувства, Тучка к тучке – мысль и стих к стиху, Грозовые замыслы искусства.

Осень («Вот они, мёрзлые глыбы…»)

Вот они, мёрзлые глыбы, Серого цвета земля. Трав перекручены сгибы, Холод их сжал, шевеля. Бешено носится ветер. Дождь. За слезою слеза. Смотрит мне зябнущий сеттер С недоуменьем в глаза. Кто же охотиться может, Если исчезла вся дичь? Холод кусает и гложет, Ветер заводит свой клич. Будет он снежные тучи К белой забаве скликать. Тканью обрывно-линючей Смотрит унылая гать.

Неверности

Стало много красных яблок, И брусника весела. Жмётся к ветке синий зяблик, Мыслит: Где бы взять тепла? Весь лесной багряный округ Наряжается в пожар. В бледном небе долгий оклик, Журавлей летит базар. Продают ли? Покупают? Русь Египту на промен. Скоро воздух будет спаян, В небе призрак белых стен.

В кибитке

Луна глядит как глаз кита, Который, жутко-белый, Плывёт и лоскутом хвоста Бьёт в дальние пределы. И нет, не бьёт хвостом тот кит. А, в воздух упирая, Плывёт, и глаз его как щит Среди морей без края. Ты думал, это облака Плывут лазурью ночи. А то китовьи лишь бока, И с ними даль короче. Я еду-еду. Мёрзлый вид Налево и направо. И виснет круглый сталактит Безмерного удава. Схлестнулся с белым он китом, И вгрызлось чудо в чудо. Расстался кит с своим хвостом, И сдавлен змей как груда. Молчу. Смотрю. И нет кита. И больше нет удава. Лишь голубая пустота И золотая слава.

Забава

Я веселился С Забавой Белой. Я опушился, Как колос спелый. Смеясь, умылся Я свежим снегом. В полях носился Проворным бегом. Я в шёлк рядился, И в бархат пышный. В лесах крутился, Как дух неслышный. Я притаился За косяками. Я в дом ломился, Гремя замками. Я засветился, Плясал и топал. О стены бился, И ставней хлопал. В трубу укрылся, Насытясь скачкой. И там томился, И ныл заплачкой. Освободился От злой неволи. Оборотился Я зайцем в поле. Воронкой вился В песчинках снега. И сам дивился, Что в этом нега. Скакнул, вонзился В крыло воронье. С ней наклонился В крестопоклонье. Мечтой влюбился В верченье круга. С Забавой слился, И мчит нас вьюга.

Солнечный знак

Уж скоро крикнет петух весны, Что пламя мчится из вышины, Что пламя пляшет пред торжеством – Дрожать гореньем во всём живом. Мы знаем зиму и звонкий лёд, Мы знаем ветра живой полёт, Секундной стрелки проворен бег, Буравчик тонкий источит снег. Летит к нам вольность, легко-светла, Качая в небе колокола, В весёлый полдень почуял дух, Что там на Солнце пропел петух.

Бросить

Бросить брызги острых молний, Звёзд, разломанных в куски, Гнать по Морю в ярком чёлне Стаю, вражьи челноки. Бросить бремя дымной тяги, Рушить в пропасть взлёты гор, Ширь Сахар, лишённых влаги, Взрезать, меряя простор. Бросить бреды снов минувших, Свергнуть тени в пустоту, Быть пчелой в цветущих вишнях, Подорожником в цвету.

Врубель

Врубель – пламень, лебедь, демон, Врубель – бешеная скачка Четырёх копыт коня. Вот оракул. Тих и нем он. Но зазыбилась заплачка, Вмиг слетает с уст, звеня. Врубель – демон, лебедь, пламень. Ценный камень, И сирень. Врубель – косвенная тень, Уплывающая лодка, Взбрызги Солнц, плеснувших чётко На заветную ступень Тайной лестницы, ведущей В мир тончайший, вечно сущий, В наш великий, в наш грядущий, Богоравный день.

День

Китайское Тиэнь, зиждительное Небо, – Наш светозарный День, – Индусское Диу, – Теос Эллады, Дзэйс, – и Деус гордых Римлян, – Ацтекское Теотль, – напев подобных букв, Меняющийся звук с единым означеньем О братстве говорит богов с людьми в веках.

Башня

Всходы башни Путь змеиный. День вчерашний Стал картиной. На картину Я смотрю, Тайно стыну, Говорю. Дни как струи, Вечно то же. Лишь чешуи В змейной коже. Час линянья, Спит змея. В созиданьи Новый я. Дни как зёрна, В скрытом тают. И упорно Прорастают. Колос пашен, Серп и сноп. Он не страшен, Мнимый гроб. Дни как зори, Зовы в страны. В звёздном море Мост румяный. Средоточий Вещий бред. После ночи Рдеет свет. Дни как груды Копей чёрных. Изумруды В жерлах горных. Взмах киркою, Вот руда. Я открою Жизнь всегда. Чрез рубины Зыбь в опале. Ход змеиный По спирали. Взлёты башни Храм змеи. Зёрна пашни Все мои.

Ступени

В расщелинах древних ступенчатых слов Таятся глаза сновидений. Там змеи забытых заветов и ков, Дремотные грузные тени. Заросшая лестница. Терем немой. Под крышей гнездятся лишь совы. Постранствуешь в мире, и тянет домой, И древние манят основы. Всхожу на ступени. Проснулась змея. И встречен при входе я Змеем. О, здравствуй, старинная правда моя, Мы выявить клад наш сумеем.

Терем

Я видел морей и пустынь кругоём, Я в солнечной медлил победе. Но чувствую, лучше мне в доме моём, Где больше железа и меди. Я был в златотканом чертоге вдали, С волшебницей белораменной. Но дома сундук есть в подвале, в пыли, И в нём самоцвет есть бесценный. Вобравши лазурь в дальномечущий взор. С конём распростился я. Пеший Иду по лесам. И смарагдовый хор Слагает с деревьями Леший. Зелёная сказка расцветов и трав, В ней птица стакнулась со зверем. Хмелею. Вошёл в меня древний состав. И вот он, узорчатый терем. Он темен. Он истов. Он ласков и строг. В нём думы и сказки ватагой. Зовёт меднокованный чёткий порог. Войди, и насытишься брагой.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10-12

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Дар Земле

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: